Дарья Козырькова – Я хочу узнать тебя. Часть 1 (страница 15)
– Знаешь, ты слишком капризная для толстушки, – Алексей презрительно поморщился. Я застыла, уставившись на него округленными глазами. – Дам тебе добрый совет. Но ты не обижайся, ведь я о тебе забочусь. Если у тебя неудачная внешность, хотя бы веди себя мило, чтобы с тобой было приятно общаться. Иначе ты никогда не найдешь себе нормального парня. – Он уселся обратно за стол и закинул ногу на ногу, показав мне свой затылок.
Всё внутри меня похолодело, а в груди поселилось тяжелое, гадкое чувство. Мне показалось, что теперь все посетители кафе презрительно смотрели на меня, хотя, наверняка, это была игра моего воображения.
– Раз, как ты утверждаешь, у меня «неудачная внешность», зачем ты тогда позвал меня на свидание? – я постаралась не выдавать своих эмоций, но всё же под конец мой голос предательски дрогнул.
Алексей тяжело вздохнул.
– Честно тебе сказать? – он обернулся и вопросительно посмотрел на меня.
Я никак не реагировала, поэтому он продолжил:
– Обычно такие девушки, как ты, легко дают, – Алексей пожал плечами. – Только ты не рассказывай об этом своим подружкам-толстушкам, а то нам, парням, придется прилагать больше усилий, чтобы заманить девушку в постель, – Алексей рассмеялся, видимо, посчитав свою унизительную шутку очень забавной.
Перед моими глазами поплыло, а в горле встал ком. Я прикусила нижнюю губу и выбежала из кафе. Слезы тут же брызнули из глаз. Я поймала обеспокоенный взгляд прохожего и тут же ускорила шаг.
Нужно поскорее добраться до дома и вдоволь наплакаться наедине с самой собой.
Сердце разрывалось от обиды и жалости к себе, а горло болело от сдерживаемых рыданий. Я раскрыла ладони и обнаружила на них выемки от ногтей. Пока я удивленно рассматривала их, меня чуть не сбила машина. Водитель гневно просигналил, высунул голову из окна и заорал:
– СМОТРИ КУДА ПРЕШЬ, КОРОВА!!!
У меня даже не было сил огрызнуться в ответ. Я села в первое попавшееся такси и за еще большую цену, чем час назад, доехала до дома. В дороге я яростно натирала руки антисептиком. Маленькие трещинки на руках щипали, и это противное ощущение отвлекало.
Когда я оказалась в квартире, ярость полилась из меня неудержимым потоком. Тортик ел на кухне, поэтому я позволила себе схватить подушку и швырнуть ее в стену со всей силы. Я кидала ее до тех пор, пока не поняла, что это не приносит мне облегчения. Кроме того, на подушке разошелся шов и из него высунулся пух. Я прикрыла дверь и начала топать ногами и гневно рычать. Постепенно рычание перетекло в плач. Я кусала губы, била кулаками матрас своей кровати, швыряла лежащую на нем одежду и ловила языком слезы.
Потом я стянула колготки и платье и встала в коридоре перед зеркалом. В нем я могла видеть себя в полный рост. На меня смотрела девушка с заплаканными красными глазами, круглыми щеками, свисающим животом, усеянным страшными шрамами и растяжками, и некрасивой большой грудью, смотрящейся в лифчике еще более громоздкой и уродливой. Я сжала руку в кулак и поднесла его к зеркалу, но вовремя остановила. Очень хотелось разбить его, позволить осколкам впиться в кожу и заглушить разрывающую изнутри боль, но тогда Рина испугается за меня. Какая из меня старшая сестра после этого?
Я ударила себя ладонью по щеке. А потом снова и снова. Кожа покраснела, но кровь очень быстро отливала от лица. Тогда я стала вкладывать в удары больше силы. Меня разрывало садистское желание наказать себя за то, что я такая, какая есть. Я вспомнила, почему на самом деле не ходила на свидания так долго.
Я – ничтожество. Шлеп. Я не заслуживаю любви и бережного отношения. Шлеп. Всё, чего я достойна – это самовлюбленные придурки, замышляющие обтереть об меня ноги и выбросить, как испортившуюся после первого использования половую тряпку. Шлеп. Во мне нет ничего ценного. Шлеп. Единственная польза от меня – зарабатывать деньги и обеспечивать нас с Риной съемной квартирой. Шлеп. Никто и никогда, кроме Рины, не сможет полюбить такую, как я. Шлеп. Может быть, и Рина отвернулась бы от меня, если бы узнала то, что происходило в прошлом. Шлеп. Даже родная мать возненавидела меня, когда я ей во всем призналась. Шлеп. Разве мама будет спокойно смотреть, как кто-то издевается над ее ребенком? Только если ребенок сам заслужил такого отношения. Я ничтожная, жалкая обертка выцветшего фантика, недостойная жизни. Шлеп. Шлеп. Шлеп. Шлеп. Шлеп. От самоубийства меня сдерживает только моя сестра, которая не переживет эту потерю. Шлеп. Шлеп. Шлеп.
Глаза высохли, а внутри поселилась пустота, увеличивающаяся с каждой секундой. Она засасывала в себя все попадающиеся на пути эмоции, превращая меня в безжизненный сосуд. Я схватила в комнате ножницы и поднесла их к руке. Холодное лезвие коснулось кожи. Рука затряслась, а мышцы заболели. Я представила, как впиваюсь острием в вену и режу ее. Всплывшее в голове лицо Рины останавливало меня от отчаянного поступка.
Дура. Дура. Дура. Тупая дура. Почему ты не можешь просто умереть и избавить всех от своего никчемного присутствия?
Я все-таки легонько провела лезвием по коже. Мне понравилось это занятие. Я продолжила двигать ножницами, оставляя на руке белые полосы. Если Рина заметит их, скажу, что это Тортик поцарапал меня во время игры, и она ничего не заподозрит.
Из одной царапины всё-таки вытекла тонкая струйка крови. Я почувствовала небольшое удовлетворение. Заслужила.
Неожиданно послышался звонок в дверь. Я подпрыгнула на месте. Ножницы выпали из руки и с гулким стуком приземлились на пол. Звонок повторился. А вдруг это Рина вернулась? Я, дрожа всем телом, напялила на себя платье, подхватила ножницы и выскочила в коридор. Сердце бешено забилось, а в теле появилась неожиданная слабость. Дзынь-дзынь-дзынь. Кто-то настойчиво пытался привлечь мое внимание.
Я открыла дверь трясущейся рукой. На пороге стоял Миша. Я вылупила глаза и приоткрыла рот.
Глава 6
Сначала я не придавал значения стуку с четвертого этажа. Почему-то мне пришла в голову мысль, что Яна бегает за котом. Но после того, как до меня стал доноситься жалобный плач, я насторожился. Вскоре грохот стих и плач тоже. Можно было расслабиться и махнуть рукой, но тревожное предчувствие скрутило мой желудок и не давало сосредоточиться на приготовлении ужина. Я выключил макароны и решил проверить девчонок.
Дверь открыла Яна. Она выглядела очень испуганной. Я скользнул по ней взглядом и заметил в ее руках ножницы. Мои глаза инстинктивно метнулись к предплечью. На внутренней стороне я заметил длинные белые царапины. Из одной выделялась кровь, которая немного подсохла с краев. Я тут же вошел в квартиру и попытался забрать у Яны ножницы, но она отступила на шаг назад и спрятала руку за спину.
– ОТДАЙ НОЖНИЦЫ! – строго потребовал я, стараясь сохранить самообладание. Вид «расклеившейся» Яны немало удивил меня. Я никогда не видел ее в таком состоянии. Сердце болезненно сжалось.
– Закрой дверь, – она привстала на цыпочки и беспокойно заглянула за мое плечо.
– СНАЧАЛА ОТДАЙ НОЖНИЦЫ, – я настойчиво протянул ей руку. – Иначе я переполошу весь подъезд.
Моя угроза подействовала на Яну. Она разжала пальцы. Ножницы ударились об пол. Я тут же поднял их и закрыл дверь, заперев ее на щеколду. Яна растерянно прижала руки к груди.
– Что случилось? – Я спрятал ножницы в карман.
Яна покачала головой.
– Всё в порядке, – ответила она дрожащим голосом.
– Ты резала руки? – прямо спросил я, схватив ее за запястье и потянув его на себя.
Яна попыталась вырваться, но я держал ее крепко и смотрел прямо в глаза. Ее взгляд метался где-то за моей спиной.
– Не говори Рине, – она шмыгнула носом и жалобно поджала губы.
– Почему?
– Она будет беспокоиться.
– Правильно. Пусть беспокоится. Это ненормально, что ты пытаешься себя убить.
Яна вздрогнула от моих слов.
– Я не пыталась, – пролепетала она. – Так, легонько побаловалась. – Страх плескался в ее расширившихся глазах, а колени так тряслись, что казалось, будто Яна может рухнуть на пол в любую секунду. Я напрягся всем телом, готовый в любой момент подхватить ее.
– И часто ты так «балуешься»? – я с нажимом произнес последнее слово и ослабил хватку. На запястье Яны остался красный след от моей руки. Вина сдавила мое горло. Я так хотел привести Яну в чувство, что перестал контролировать свою силу.
– Нет. Редко, – буркнула Яна, опустив голову. – Не скажешь же? – она с надеждой посмотрела на меня и прикусила нижнюю губу.
– Не скажу, если объяснишь мне причину, – я скрестил руки на груди и распрямил плечи, демонстрируя воинственный настрой. Это не та ситуация, где стоит быть тактичным и не вмешиваться не в свое дело. Если пустить ее на самотек, всё может закончиться печально. А если бы я не пришел, Яна ограничилась бы «баловством» или нет?
Яна сгорбила спину, сцепила пальцы и начала нервно постукивать ими. Я молча ждал, когда она начнет говорить, но Яна упрямо молчала. Я заметил, что ее лицо побледнело. Она была похожа на опавший промокший листок, колышущийся под порывами ледяного ветра.
Я решительно прошел к ней в комнату и осмотрелся. Яна направилась за мной следом и остановилась за моей спиной. Ее теплое дыхание касалось моих лопаток. Я поднял с кровати пушистый плед и укутал в него Яну. Она недоуменно захлопала глазами и обхватила его пальцами.