Дарья Ковалёва – Завеса Тимора (страница 11)
Не потребовалось повторять, Алион скользнул сквозь дверь и вернулся через мгновение.
– Дама с алыми волосами.У неё два бокала в руках,и бутылка вина.
– Алион, – я решительно кивнула, и он удивленно распахнул глаза. – Защитите мою честь. Вселитесь в нее и врежьте господину пощечину.
На миг он застыл, обдумывая мой приказ, но промедление было недолгим. Призрак, забавно поводя бровью, растворился в воздухе, устремившись в соседнюю комнату. Внутри меня зажглось нечто похожее на азарт. Задержав дыхание, я ловила каждый звук,прижавшись ухом к стене, ожидая развязки. Глухая тишина продержалась недолго.Вскоре последовал звонкий звук – пощёчина, от которой, я надеялась, покраснеют не только щеки, но и самоуверенность Николаса. Задумавшись на мгновение, представила себе его удивленное лицо, когда Алион внезапно обернулся Катриной и навесил ему удар, лишний раз подтверждая, что женщины, пусть и с призрачной помощью, способны на неожиданные поступки. Конечно, в этой ситуации была некая интрига для него, но ощущение возмездия, закрадшееся в мою душу, кричало от маленькой победы.
Вернулся мой подручный без лишних слов, озаряя пространство своей привычной расслабляющей энергией. Я не смогла сдержать смешка, перекрывающего тревогу и страх, поселившихся во мне ранее. Этот акт восстания против похотливых наслаждений добавил немного острых ощущений.
Дверь хлопнула громко,и мне оставалось предполагать,сбежала ли Катрина сама,или он выставил её прочь.
– Миледи, – произнес Алион, выразительно взглянув в мои глаза и прочитав там своеобразное удовлетворение. – Вы, безусловно, оригинальны в своих методах. Но смею надеяться, что это не станет вашей привычкой.
Я пожала плечами с коварной ухмылкой, в которой скрывалась не только благодарность, но и тихий вызов самой себе.
– Алион, между нами такая удивительная связь, что у меня нет и тени сомнения в том, что вы ответите на мои вопросы честно. – прошептала я едва слышно, опасаясь, что сосед может подслушать.
– Вы снова решили удовлетворить любопытство о том, что вас ждёт в первую брачную ночь?
– Стоило один раз спросить, и вы с Филиппой не упускаете случая напомнить мне об этом! – моя ладонь прикрыла рот, а грудь тяжело вздыбилась, пытаясь унять волнение. – Нет, больше не спрошу. У вас точно… мне интересно другое. Могут ли души возвращаться в наш мир через кого-то другого из забвения? Цепляясь, как за якорь?
Его ответ прозвучал, словно ветер, блуждающий в сумеречной тиши вечера.
– Да, миледи. Такое случается, хотя и нечасто. Когда привязанность к живым приковывает душу к месту, или когда жажда мести и неоконченные дела лишают её вечного покоя. Но чаще всего им требуется нечто большее – мощный источник энергии, чтобы удержаться в этом мире.
В груди вспыхнуло тревожное пламя.
Ночь еще долго не приносила сна, но на сей раз её мрак оказался менее пугающим.
За завтраком меня снова встретило одиночество и неизвестная бурда. Кто, интересно, отвечает за питание дозорных? Это невыразимый ужас. По тарелкам, что носились под потолком, было ясно, что это проделки ведьм. Думаю, они таким образом выражали своё пренебрежение к вонючему и потному окружению, где о гигиене никто и не задумывался. Вот кто в грязи, а кто и в блевоте.
Это место явно было мне не по нраву. Они, конечно,не рисковали беседовать со мной, зная, что командора Греймена это не обрадует, но исподтишка косились.
Пройдя на выход,я направилась в крыло лекарей, и негромко напевала себе под нос мелодию.Так продолжалось до тех пор, пока моё тело не застыло от вида одного мужчины. Господин Леон стоял в толпе и что-то живо обсуждал с другими. За последний год мы сторонились друг друга, и даже случайно встретившись на балах, он лишь учтиво приветствовал меня.
На своем первом выходе в высший свет я была крайне взволнована, и в то время встретила леди Розалин. То был также её дебютный сезон, и мы даже не подозревали, что нам лучше было бы избегать общения. Однако, быстро найдя общий язык, как две взбалмошные дамы, продолжали наши беседы, стараясь не попадаться старшим на глаза. В той атмосфере все были под аффектом выпитого, потому молодёжь особо не волновалась об излишнем внимании к нашей компании.
Спустя какое-то время она представила мне своего старшего брата – Леона. О Николасе никто толком ничего не говорил, лишь упомянули однажды, что он настолько поглощен своим делом, что у него нет времени на посещение дома.
Наши пути с Леоном разошлись резко.Причина мне была неведома.Разговора меж нами не состоялось.Полагаю, его род пресек это во избежание лишних слухов.
Расправив плечи,я сжала веер,и подняла подбородок.Величаво проплывая как лебедь на глади озера,старалась не обращать никакого внимания.
Однако взгляд мой помимо воли то и дело возвращался к его фигуре, словно ему удалось зацепить что-то глубоко внутри души. Знала, что он заметил меня. Легкое напряжение в его плечах выдало это с головой. Возможно,Леон обдумывал, стоит ли подойти, или переживал, что его внимание будет воспринято неоднозначно. Впрочем, момент в этот раз был утерян.
– Мадам Лилак, – окликнула я ведьму впереди, усмехнувшись её изумлённому взору. – Сегодня ограничусь лишь созерцанием тел. Без призыва.
– Надо же, – отозвалась она, продолжая свой путь, как только я её догнала. – Вы смелая дама. Вчера даже меня напугали, а нынче светитесь.
– Матушка наставляла, что стоит иным почуять наш страх, как становишься лёгкой добычей, – с гордостью пояснила я, глубоко веруя в эту мудрость. – В нашем мире страх есть слабость. Едва проявишь его, как волки обглодают до костей.
Она кивнула, соглашаясь, но в её глазах промелькнуло нечто, что я не могла уловить – какое-то скрытое знание или, может быть, сомнение. Впрочем, Мадам Лилак обладала своими загадками и явно не из тех,кто сразу раскрывает свои мысли. Мы продолжали идти, и я почувствовала, как напряжение немного спадает.
Не столь благоухающий смрад вновь окутал нас, как только мы вошли в ту злополучную комнату. Оставшуюся часть суток я провела, вникая в каждый видимый и скрытый уголок очередного бедняги, погибшего от таинственного ранения. Сюда доставляли наиболее сохранившихся усопших или тех, кого могли вернуть к пригодному виду другие специалисты. Каждый требовал осмотра на предмет кожных болезней или иных недугов. Мне выдали внушительное количество книг, записей и списков, подробный отчет о каждом случае. Кроме меня, здесь усердствовали еще два хранителя и две ведьмы. Помещение было столь обширным, что дел хватало всем, и мы даже иногда разговаривали. Их юмор был своеобразным, неподвластным моему пониманию.
Дни проходили, словно в один миг. Почти все время я проводила либо в крыле лекарей, либо в своих покоях, жадно поглощая страницы очередной книги. Меня поражало множество прибывающих смертных, каждый отличающийся особенными чертами, среди которых – даже женщины и девочки. Это озадачило и вызывало желание вновь обратиться к кому-то из них,чтобы попытаться найти ответы…но я не решалась.Испуг отговаривал меня от этого.
Оказалось, что узам достаточно того, что мы с Николасом спим в соседних покоях, а потому бесед мы не вели. Острые попытки шутить с его стороны, когда я покидала комнату утром, неизменно разбивались о непоколебимую стену моего безмолвия.
Не знаю отчего, но даже сам облик хранителя зажигал во мне стену ярости, вызывая волну глубокого презрения.Рожа эта раздражала меня так, как никто прежде в моей жизни.
Путь от Тенебрае до столицы Альдры занимал четыре часа. Поблагодарила богов за то, что моя спутница – леди Лина, и вскоре, преодолев неловкость молчания, мы разговорились.
– В этом есть свои плюсы, что они дозорные, – протянула я, сбрасывая туфли. – Может, так будет всегда? Чтобы мы с ними редко пересекались? Раз в месяц навестила – и живешь себе спокойно и счастливо.
– Но милорд Греймен – наследник, – задумалась Лина. – После свадьбы вам предстоит жить в их родовом поместье. Слышала, у них в семье четверо детей?
– Так и есть… – прошептали мои губы смиренно. – А вам предстоит жить одной в поместье. Хозяйка своей жизни. Рада за вас, но и завидую. Только слуги и вы, звучит как мечта.
– Только мечты у меня иного плана, – на её столь миловидном лице промелькнула тень. Тонкий нос отвернулся в сторону окна. – Знаете, нас вроде бы преподносят как избранных дев. У каждой из нас свой дар… Но, по сути, мы лишь красивые бабочки. С рождения нас запирают в стеклянных банках, лишая желания порхать, но ожидая, что мы выживем, даже если отнять воздух. Это так несправедливо, но в то же время трагически прекрасно.