Дарья Коваль – Избранная в Академии Крылатых. Ошибка драконьего наследия (страница 10)

Поразмыслив над этим, решила…

— Он не за мной приходил, за кем-то ещё, я просто случайно попалась на его пути, — фыркнула. — Ну, или он заблудился, — развела руками. — Откуда мне знать? Если тебе так интересно, надо было у него самого спросить.

Пока раздумывала над чужим мнением и выражала собственное, обшарила взглядом всю спальню. Мои ботинки нашлись у изножья кровати, а чулки сиротливо валялись рядышком на полу. На них засохли малоприятные взору багровые пятна. Здоровенные глубокие ссадины на моих голенях прямо свидетельствовали о том, откуда эти пятна взялись. Ещё несколько бурых следов осталось на покрывале, где я лежала. Удивительно, как только кровью не истекла. Не менее странно было и то, что раны затягивались сами собой и в столь короткий срок. Я ж не опустошитель.

— Вернись, — жёстко велел между тем хозяин спальни, стоило мне нагнуться и потянуться за своими вещами. — Мы не закончили.

Шумно выдохнула. Подавила вспыхнувшее раздражение от приказного тона. Разогнулась.

— Могу я хотя бы сперва посетить ванную?

— Зачем? Так сильно нужен мой шампунь?

Мрачно уставилась на эстетичный беспорядок, в котором топорщились его волосы. Отсутствие мундира и наполовину расстёгнутую сверху рубашку тоже заценила. Вернулась к голове. Проигнорировала нахальную ухмылку. Хаос иссиня-чёрных прядей, к моей великой скорби, всё ещё был привлекателен.

Позавидовала. Молча.

Нет…

Однозначно бесит!

— Руки вымою, — огрызнулась, продемонстрировав ладони.

Пока творила заклинание, требующее концентрации, старалась не думать о том, как они выглядят, теперь же намеренно цеплялась за этот нюанс, чтобы найти предлог свалить отсюда. Откуда именно — тоже ещё предстояло выяснить. Мы находились точно не в общежитии, а значит, я нарушила комендантский час. К тому же так долго оставаться наедине с малознакомым парнем весьма сомнительное удовольствие. Во всём доме, а это был именно дом, стояла такая тишина, что не приходилось сомневаться — кроме нас тут никого нет.

— Вымоешь. Но сначала сядешь обратно и допьёшь вино, — напомнил о бокале адепт, оставив свой на полу рядом с моими чулками, решив употреблять дальше прямо из горла. — Оно помогает восстановиться. Предназначено вовсе не для того, чтобы тебя споить, — одарил осуждающим взглядом. — Заклинание обезболивания сняло боль, но именно боль служит защитным механизмом для организма, чтобы он не сломался, а ты его отключила. Хочешь упасть где-нибудь и больше не подняться? — Ещё и отчитал.

Отповедь… удивила. Застала врасплох.

— Ты потеряла много крови, Рин-Рин, а я смог влить в тебя едва ли четверть глотка, — продолжил будущий дарай, отвечая на вопрос о том, каким образом было остановлено кровотечение, раз уж не наложено ни одной повязки. — Пей. Не зли меня снова. И не вынуждай заставлять. У меня на тебя планы, и ты нужна мне не в полуобморочном состоянии.

— Что ещё за планы? — нахмурилась, но за бокалом послушно потянулась, даже сделала полглотка.

Ответом стала очередная хитрая насмешка, за которой содержание будущих планов оказалось нагло скрыто.

— Я сказал пей, Рин-Рин, — сурово сказал он и тоже глотнул из бутылки.

Попыталась вспомнить и воспроизвести в голове заклинание трезвости, таким пользовалась заведующая интернатом, когда на порог заявлялась внеплановая проверка. Вспомнить смогла, а вот воспроизвести в точности — нет, я же ни разу не пробовала его на практике. Решила, что сделаю ещё полглотка, если вновь заработаю головокружение, больше не буду. Напиток оказался не таким уж и терпким, как ожидала, скорее, кисловатым, с приятными земляничными нотками.

— Твой щит выдержал удар опустошителя, — сделала своеобразный комплимент, продолжая прислушиваться к своим ощущениям.

— Только первый удар, — отсалютовал мне винной бутылкой адепт и допил всё до дна за раз, пока я раздумывала над степенью его навыков и силы.

Не второй курс и даже не третий. Четвёртый? Скорее, пятый. Но тогда почему лишь щитом прикрылся? Уточнила бы у него самого, но не решилась. Пусть не думает, что существует хоть что-то, связанное с ним, что мне может быть интересно. Ну его. Много чести будет.

— Прежде я считала, что такие крепкие щиты могут ставить только магистры или архимаги, — всё же сказала.

А он не сообщил ничего нового:

— Всего один удар. И вряд ли целостности щита хватило бы на последующие. Магистры и архимаги могут ставить щиты, которые опустошителю не разрушить.

Кивнула, принимая информацию к сведению. Новый глоток вина остался горьким привкусом на губах. Хотя, скорее, проблема заключалась не в самом вине и его вкусовых свойствах, а в том, что этот глоток сопровождало:

— Те шрамы на твоём боку ближе к животу и спине, — переключился на другую тему парень, оставив бутылку на полу рядом с бокалом, и растянулся на постели боком, подперев голову кулаком. — Откуда они? В исправительных интернатах так исправляют тех, кто туда угодил? — Окинул меня внимательным взглядом.

Смена направления разговора заставила подавиться. Вино встало поперёк горла. Во-первых, потому что таким образом он давал понять, что умудрился залезть мне под кофту, пока я спала, а во-вторых… в принципе неприятная тема. И обсуждать с ним я её ни за что не собиралась. Жаль, молчание не помогло достаточно быстро спрятать в голове то, что связано с этими шрамами. То, что я так старательно зарывала очень-очень глубоко в закрома своего сознания, подло выбиралось оттуда, напоминая о тех днях моего детства, когда новый муж моей матери решил, что я недостаточно воспитана и благопристойна. С его появлением в нашем доме полагалось всё хранить и соблюдать в особом порядке, а если этот порядок хоть каким-либо образом нарушался, будь то самая элементарная мелочь, была виновата не только прислуга, но и зачастую именно я. Очень скоро после их свадьбы жизнь для меня стала практически невыносимой. Но худшее случилось, когда мне исполнилось тринадцать, и у меня начался первый женский цикл.

«Ты теперь большая девочка… — заявил тогда отчим, пока я бледнела и пыталась скрыть от него последствия своей физиологическую оплошности. — Не понимаешь? Я научу…»

Лучше бы, как всегда, ударил!

«Кричать бесполезно, тебя никто не услышит… — стало последним штрихом моего нескончаемого кошмара. — Будешь послушной, тебе даже понравится…»

С послушанием у меня часто возникали проблемы, так что мне заранее не понравилось. То, что он сделал. Вернее, попытался сделать. Ледяное пламя — дар, передающийся из поколения в поколение по линии рода моего отца, и этот дар обычно просыпался как раз у мужчин, никогда к женщин, но не зря говорят, во всём бывают исключения. А ещё говорят, сильное эмоциональное потрясение способствует пробуждению спящего энергетического потенциала, призванного помочь человеку, когда тот находится на грани выживания. И если бы не сложившиеся обстоятельства, мой дар так и остался бы спящим, просто передался бы сыновьям, если бы таковые у меня появились.

Теперь их не появится точно.

Слишком большая роскошь…

И замуж я теперь не выйду никогда.

Но то, как отчиму пришлось поплатиться за свои домогательства, определённо того стоило. Я не жалела ни в ту ночь, когда проснувшиеся на крики обитатели особняка вызвали городскую стражу, ни во все последующие годы, которые я провела в исправительном интернате. Не жалею и сейчас. Оставалось лишь определиться с тем, как жить дальше и желательно получше, чем хотел он, приложивший всё своё влияние к тому, чтобы я поплатилась за свою дерзость, лишилась не только дома, матери и данного при рождении имени, но и последних остатков свободы самой решать за себя.

— Нет. Если бы это был интернат, тогда бы у тебя были и свежие шрамы. Но их нет, только те, которым лет пять или около того, — так и не дождавшись от меня видимой реакции, принялся рассуждать вслух парень. — Ты их не в интернате получила. Откуда они тогда? За что ты заработала свою красную метку, Рин-Рин?

Пить вино, пусть даже помогающее восстановлению организма, окончательно расхотелось.

— Какое тебе дело до моих шрамов? Думаешь, если поговорим по душам, я так проникнусь твоей добротой, что признаюсь в другой версии с артефактом? — съехидничала, отставила бокал, вновь поднялась на ноги и отвернулась от собеседника. — Мне нужно вернуться в общежитие. Не знаю, который час, но точно давно за полночь. Неприятностей в жизни и без того хватает. Если тебе так нравится со мной разговаривать, днём поговорим, — закончила решительно.

И всё равно не ушла. Всего полшага ступила.

— Академического клейма на тебе больше нет. Метка послужила первой ступенью защиты, пока ты безвольно болтала ногами в воздухе, а опустошитель пытался вытянуть твою суть, так что комендантский час — меньшая из имеющихся неприятностей, — с ленивой надменностью сообщил адепт факультета боевых искусств. — Но ты права. Полночь давно наступила. Скоро рассвет.

Как это нет метки?!

Это же…

Дохлые драконы!

Глава 7

— Как же я теперь вернусь в академию… — простонала, бессильно рухнув обратно на постель, задирая рукава в поисках данной при поступлении метки.

А её реально не было!

И я ведь даже не заметила, как она исчезла, пока опустошитель душил меня. Единственное, что я помню — то, как моё пламя, повинуясь бездумному инстинкту самосохранения, отбросило меня в витрину магазинчика, разрывая губительный контакт с алхимическим монстром.