Дарья Котова – Наказание для вора (страница 1)

Дарья Котова

Наказание для вора

От автора

Посвящается самому дорогому для меня человеку – моей маме. Это меньшее, что я могу для нее сделать. А еще посвящается бесконечным парам и душным студенческим аудиториям – именно в одной из них я начала писать эту историю. Пусть учеба и дальше приносит пользу!

Пролог

Бархатная ночь окутывала их своей волшебной чарующей тишиной. Небольшой балкончик верхнего этажа ограждали лишь невысокие стальные перила, которые приятно холодили разгоряченную после жаркого летнего дня кожу.

– Почему он так необходим тебе? – спросил стоящий у самых перил колдун. Тонкая темная рубашка не спасала от шального ветра, и он едва заметно дрожал, наблюдая за полностью расслабленным ликаном, раскинувшемся в плетеном кресле.

– Он – полукровка. Неуязвим и для светлых, и для темных. Если его приручить, он станет жемчужиной нашей армии.

– Твоей, – почтительно заметил колдун.

– Моей, – не стал спорить ликан. – Настало время проверить ее в действии.

– Это может привлечь ненужное внимание…

– Как раз то, что нам необходимо. Пора посеять ветер.

– Чтобы потом мы смогли пожинать бурю, – закончил колдун.

– Она будет прекрасна, – мечтательно произнес ликан, прикрывая глаза. – Наступит ночь, когда все изменится. Они запомнят ее. И нас.

Часть 1. Это только начало

Глава 1. Бал

4858 год от Великого Нашествия

Листерэль, столица Рассветного Леса

Бал, устроенный в честь совершеннолетия кронпринца, был в самом разгаре. Огромный зал королевского дворца Листерэля, столицы Рассветного Леса, блистал во всем своем великолепии: пол из розового мрамора сверкал ярче тысяч звезд, потолок украшали причудливые фигуры птиц и зверей, мелодии в исполнении лучших эльфийских музыкантов завораживали, а легкие закуски и вино из королевских погребов могли усладить вкус любого, даже самого придирчивого гурмана. Танцам и веселью не было конца. Идиллия.

Мила в очередной раз подавила естественный порыв закатить глаза. Почему такая несправедливость? Почему на этом проклятом балу, задерите его демоны Глубин, представлять семью должна именно она? И не просто представлять, а "постараться наладить отношения с тетей"! С той самой тетей, с которой вдрызг разругалась мама почти тридцать лет назад и до сих пор не желает мириться. То есть ей можно обижаться и не общаться с сестрой, а Миле необходимо "поддерживать контакт"! Вот где справедливость? Понятно где, не будем отвечать в рифму.

Девушка тяжело вздохнула, что не укрылось от ее собеседника.

– Я тебя, наверное, утомил?  – ничуть не обидевшись, с улыбкой поинтересовался лорд Рисанэ. – Мне в разговоре нечем развлечь молодое поколение.

– Напротив,  – Мила повернулась к сидящему рядом седому эльфу. Хоть их раса и не была подвержена старению, но жизненные испытания оставляют следы и на душе, и на теле. Лицо Селона Рисанэ оставалось по-эльфийски молодым, но седые виски, тонкие нити шрамов, утомленный взгляд – все это показывало, что лорду довелось пережить много трудностей и лишений. И хоть сейчас его жизнь, благодаря второй тети Милы, леди Авелис, наладилась, некоторые раны не заживут никогда. – Ваши рассказы, лорд Рисанэ, это единственное, что удерживает меня от смерти по причине скуки.

– Тогда я продолжу вас спасать, дорогая племянница,  – мягко пошутил генерал и вернулся к прерванному рассказу. А Мила в очередной раз поблагодарила Судьбу за то, что ее тетя Авелис выбрала себе в мужья лорда Рисанэ, который был достаточно умен, чтобы не лезть к племяннице с банальными советами "молодой леди стоит танцевать, а не сидеть на кушетке весь вечер" или "тебе, как леди Феланэ, необходимо пойти и пообщаться с кузенами, наладить отношения с тетей Алестой". Он продолжил свой рассказ, предоставив девушке самой решать, как проводить вечер. Да, все же какое это счастье, когда в твоей семье пару выбирают не по знатности, красоте или богатству, а по любви. А так как вкус у леди Феланэ всегда был хорошим, то и мужья у них были лучшие. Что папа, что дядя Селон!

– Не танцуешь, Мила?  – Авелис маленькой птичкой порхнула к ним, распрощавшись с очередным кавалером. К торжественным приемам леди Рисанэ, в отличие от своей сестры и племянницы (которые их терпеть не могли), была равнодушна, но танцы обожала. Она готова была весь вечер кружиться в паре с чудесным кавалером, главное, чтобы тому хватило выносливости. Муж леди Рисанэ из-за давней травмы хромал и танцевать не мог, но всегда отпускал жену веселиться, лишь издалека наблюдая за ее легкими движениями и счастливой улыбкой. Милу всегда поражало то, что дядя не ревновал тетю в эти моменты: он наслаждался ее радостью как своей, даже больше. Это маленькое подтверждение их большой и чистой любви всегда заставляло Милу с трепетом и уважением относиться к лорду Рисанэ.

– Нет, еще не успела.

– Зря, ты бы украсила этот зал, танцуя в паре с каким-нибудь молодым лордом,  – сияющий блеск серых глаз тети был ярче восторга в ее голосе. – Но, зная твои предпочтения, не удивлена. Каждому свое,  – прощебетала Авелис, сплетая свои маленькие аккуратные пальчики с покрытой шрамами ладонью мужа. – Селон еще не замучил тебя? Он может рассказывать свои истории часами, если его не остановить.

– Нет, мне нравится,  – честно ответила Мила, любуясь сидящей рядом супружеской четой. И кто сказал, что идеальная пара – это знатный красивый молодой лорд и такая же знатная молодая и красивая леди? Хотя, в случае с тетей, она все же подходила под описание: стройная, нежная, с волной бледно-золотых волос до талии и большими серыми глазами, которые всегда были широко открыты и светились от восторга, счастья или смеха. Сердце и душа Авелис в любой момент готовы были поделиться теплом и любовью с родными. Именно этот неподдельный оптимизм и вера в лучшее, путеводной звездой горящие в душе леди Авелис, в свое время помогли старому генералу Селону Рисанэ заново научиться жить и видеть не только боль и мрак прошедших войн, но и свет новой жизни.

Кстати, о свете новой жизни: совсем рядом раздался голос кузины.

– Мама, неужели тебе хватило каких-то десяти танцев?  – по-доброму смеясь, поинтересовалась Эстель, присаживаясь справа от Милы, для чего той пришлось немного подвинуться и даже помять подол своего шикарно-прекрасного праздничного платья.

«Наконец-то»,  – с мстительным удовольствием подумала девушка, еще больше приминая ненавистную ткань.

– Леди Авелис решила устроить перерыв и дать отдохнуть несчастным кавалерам,  – за тетушку ответила Мила, и кузины, не удержавшись, прыснули. Впрочем, и сама Авелис рассмеялась незатейливой шутке, и даже лорд Рисанэ позволил себе улыбку.

– Не желаете прогуляться до вон того очаровательного балкончика, леди Эстель?  – предложила Мила, многозначительно косясь на увлекшихся разговором дядю с тетей. Поболтать рядом с ними не получится даже шепотом, слишком близко они сидят. Конечно, покидать безопасный уголок было рискованно, но Миле до безумия наскучило сидеть просто так.

– С удовольствием,  – Эстель вспорхнула и, подхватив кузину под локоток, медленно направилась к нужному балкону.

– Как вечер?  – тихо поинтересовалась у кузины Мила, когда кушетка с тетей и дядей осталась далеко позади, а девушки уже минут пять курсировали по краю зала и ловили восхищенные взгляды мужчин. В семье Феланэ женщины всегда славились не только своими воинскими талантами и волевым характером, но и потрясающей даже для эльфов красотой. Амелия была точной копией матери: золотые волосы шелковистым водопадом спадающие на спину, сапфировые глаза, идеальные черты лица, стройная фигура. Эстель была пониже кузины, более хрупкая, миниатюрная, с длинными волосами цвета карамели и светло-бежевыми глазами, доставшимися ей от отца. Она напоминала меленькую сладкую куколку, но лишь напоминала. Характером юная леди Рисанэ пошла в отца, и ее недовольного взгляда боялись все: от слуг в поместье до высокородных поклонников. Что же касается самой Милы, то внешность – это едиственное, что ей досталось от матери, но многие судили именно по ней, поэтому окружающие, не знакомые близко с леди Амелией, часто бывали шокированы ее манерами и поведением. Что-что, а тихоней и правильной девочкой она никогда не была, как и положено женщинам из рода Феланэ, но сказывалось еще чувство юмора, весьма своеобразное, доставшееся от папы, а также, острый язык (тоже от него).

– Так себе,  – честно призналась Эстель, и это было красноречивее слов: едва ли когда сдержанная, как и ее отец, юная леди Рисанэ позволила бы себе не дежурную улыбку и ничего не значащую фразу, а критику. Следовательно, даже эту спокойную и уравновешенную эльфийку уже успели вывести из себя.

– Кто на этот раз?

– Угадай.

– Лидэль?  – предположила Мила, думая о втором сыне короля и по совместительству старшем сыне их тети Алесты. Вернее, королевы. Иных титулов старшая сестра мамы не признавала, в отличие от той же тети Авелис, которую все в семье звали просто по имени.

– Нет, Лоренс,  – коротко скривившись, ответила Эстель.

– Кронпринц? А ему-то от тебя что нужно?  – неподдельно удивилась Мила. Нет, Лоренс, как и Лидэль, и Линэль, был высокомерным и наглым, и к общению с ним ни одна из кузин не стремилась, но, в отличие от младших брата с сестрой, он редко навязывал против воли кому-либо свое общество, не везло только тем, кто случайно обращал внимание его высочества на себя.