Дарья Комиссарова – Осмос (страница 14)

– Ну, конкретную цель тебе сообщит работодатель, – ее глаза лучезарно сверкали. – Расслабься, моя прелестница! В глобальном смысле нужно просто следовать политике компании. Если чувствуешь, что босс не противится тому, что ты делаешь, значит все окей. Красный флаг в руки, продолжай в том же духе. Имеешь полную свободу творчества. – Кларе очень понравилась ее последняя фраза, и она ждала от меня проявлений почитания ее остроумия.

– Вроде я сейчас что-то подобное сопротивлению чувствую. Наверное, я провалилась на работе с первого же дня. Это только подтверждает теорию о моей никчемности.

– Не спеши с выводами, деточка. Помни, ты выполняешь работу, это и не должно быть легко. Ты же пока ничего не создала сама, ничего не сотворила. Продукта нет – значит начальник не может быть тобой недоволен. Он пока лишь показал рабочее место, больше ничего. Осваивайся.

– А кто он? Кто эта сила?

– Ну, это уже тонкости. Мы почтительно зовем ее Сатурания. Сатурания – это Бог, начальник, сила, источник, Босс. Слова разные – суть одна. Не подведи ее.

– Сатурания. Сатурания. Са-ту-ра-ни-я, – я попробовала слово на вкус. – Как нас взяли на работу?

– Это было давно. Сатурания появилась на этой планете уже после того, как здесь зародилась жизнь. Мудрая сила выбрала один вид животных, догадайся какой, став его частью. Все взаимовыгодно: у человека появилась «душа», эфемерное понятие, по большей части как раз описывающее нашу связь с великой праматерью. Во многом современные люди созданы по ее образу и подобию. Но человек и Сатурания – это не равные понятия. Хотя и внутри нас, но она живет своей жизнью. Так и человек на многое способен сам и, в сущности, проживает век не как раб ее воли, а, скорее, как сосуд, хранящий ее силу. Очень скоро Сатурания пожелала пойти дальше и обучила один древний народ своему неземному языку. Так появились первые Раны. Те, кто слышат ее и могут отвечать, общаясь, прося, помогая существовать с людьми в гармонии. Тогда все Раны были из одного народа, но очень скоро распространились всюду, передавая знание великого языка вместе со своей кровью каждому потомку. И здесь самое главное – понять, что язык Сатурании – это не как французский или иврит, не набор звуков и письменности. Ее язык – это умение видеть, слышать, осязать, обонять, воспринимать по-особому. Конечно, у нас есть и свое особое письмо. Вот сейчас, например, кажется, что мы говорим по-русски. Оглянись. Видишь того парня на ближайшей скамье? Если он слышит нас, то уверен, что мы беседуем о погоде или марке машин. Все устроено очень мудро. Не Ран никогда не сможет узнать наш язык, никогда не увидит, как я появляюсь из воздуха, как твои руки заживают от лекарства. У них свой мир, у нас свой. И хотя мы рядом, но мы не вместе. Тайна нашей избранности бережет себя сама. Ничего не нужно делать! Малейшие меры предосторожности – это все, что требуется. Удобно, правда?

– По крайней мере, это многое объясняет… – задумчиво протянула я.

– Ты думала, красавица, что очень качественно ломаешь комедию, обводя всех вокруг пальца, и уже приготовилась ехать получать Оскар?! – расхохоталась злодейка.

– Боюсь, что я буду награждена посмертно, если не выйдет, как Вы сказали, «изменить ход истории».

– Тогда все будет не так.

– А как?

Клара придвинулась ко мне с видом тибетского монаха, хранителя великого знания. Я подставила ухо и готовилась поглотить каждый звук.

– Не так пафосно, – с чувством произнесла она. – На сегодня с тебя, родная, хватит впечатлений.

– Но как же? Ведь мы еще не закончили, только начали! Я должна знать как можно больше, чтобы выжить!

– Мое время дорого и пока тебе не по карману, – усмехнулась она с необычным блеском в глазах. – Если мои догадки верны, то тебе там ничего не грозит, – она вновь попыталась войти в образ терпеливой наставницы, но провалилась.

– Но ведь…

– Встретимся здесь в другой день. Договорились? – улыбнулась жемчугом зубов. Снова хотела обидеться, но ее последнее утверждение разлилось морошковым бальзамом по моей душе, и я испытала к ней лишь чувство искренней щенячьей преданности.

– Спасибо, за все.

Увидимся, моя дорогая бортпроводница, в этом красивом падающем лайнере.

Капля шестая, сердечная

Случился очередной взрыв эмоций: надоела мне вся эта чертовщина! Когда ж жить станет легче, станет веселей? А эта Клара ну и грузило, ей на рыбалке было самое место! Это надо же так мне мозг запудрить по самые пятки: вроде, пока она рассказывала – все понятно… Рядом с ней было как под крылом у грифона: тепло и сухо, но не ровен час – и птичка проголодается…

Подбираясь к дому, размышляла о ее словах. Приятен был факт, что мне не придется брать уроки маскировки у господина Бонда, а так хотелось. Нет, такое количество информации мне было не переварить: желудок бы справился, он у меня сильный, а вот мозг нет. На алгебре было научно доказано: в моей голове на кубический сантиметр серого вещества приходится три кубических сантиметра тормозной жидкости. В оправдание себя могла бы заявить: для блондинок наличие серого вещества уже роскошь, так что грех мне было жаловаться. А вот второе заявление Клары, прямо скажем, не очень обнадежило. Работай, дескать, на дядю. Без зарплаты. В случае смерти на производстве – компенсация не предусмотрена. Поймешь, чего он хочет – молодец. Не поймешь – в топку! Пристрелите меня сразу.

Тут же, словно в утешение, я шепчу сама себе: посмотри, Минди, ты права. Ты нужна, ты это чувствуешь. Где-то на уровне подсознания, животных инстинктов ты знаешь – знаешь наверняка, что секрет выживания в этом сложном мире, в этой сложной Вселенной заключен всего в одном слове. Великий Круговорот Жизни весь построен на том, что от маленькой букашки до галактики, от капли воды до зеленого листочка, от камешка до молекулы сероводорода – все взаимосвязано. Ты уже поняла, что счастлив тот, кто нашел свое место, кто умен и знает: любого берущего больше, чем отдающего время без колебаний сотрет между своих жерновов. Но если ты нужна, то не важно: в мирное или военное время – силы найдутся, и Вселенная сделает все, чтобы тебя сохранить. Будь «нужной» – вот и вся тайна. Будь необходима, полезна, незаменима сильным мира сего. Там, в Никлеоне, изнывая от боли на ступенях, ты чувствовала себя на месте, ты знала, что в какой-то странной, хитроумной игре ты «нужна», ты тот самый элемент, винтик, без которого никак. Система не будет вертеться, если не ты. Раньше, наслаждаясь простой жизнью пятнадцатилетней школьницы, ты не ведала этого чувства, но теперь оно все было твое. Возьми его и напиши на сердце. Это будет светом, что проведет тебя через все темные коридоры. Пусть Никлеон есть боль и ужас, но где-то там, через него проходит дорожка к особому месту. Твоему.

Уже на своей родной улице меня посетила воистину гениальная идея. Какой лучший способ избавиться от плохого настроения? Ну конечно! Каждый человек, разбуди его среди ночи, скажет без запинки великую формулу счастья, а именно: «Мо-ро-же-но-е!!!» Никакие магические прибамбасы не сравнятся с этим чудом кулинарии. Тем более что из-за этой Ираны моя аура сначала почистилась от трехслойного мазута, но эффект был недолог, и после беседы с белым ангелом настроение двигалось в направлении флажка с надписью «Жизнь есть великое мучение». Итак, я и мой инстинкт самосохранения решили заглянуть в ближайший магазинчик за эликсиром вечного блаженства, когда неожиданно внимание привлек знакомый силуэт. Некая темная личность стояла у моей парадной и никак не могла решиться позвонить в домофон. Он просто стоял и гипнотизировал это чудо техники, поднимая руку, чтобы нажать номер квартиры, но затем судорожно ее опускал. А я, словно завороженная, смотрела на это, по правде сказать, комичное зрелище. Так прошло минуты три моей распрекрасной жизни. Вдруг Александр резко развернулся и пустился бежать, как воришка с места преступления. Он, конечно, не бежал, но шел так быстро, что лучше б вправду бежал. Я даже опомниться не успела, как он начал скрываться из поля зрения. И что, вы думаете, я сделала? Побежала за ним как предпоследняя дура, не подумав, что стану делать, когда догоню? Правильно думаете.

Я уже говорила, что бегаю быстро? Особенно когда это происходит не в зловонном киселе. На мгновенье мое тяжелое дыханье он мог ощутить на своем затылке, я положила руку на плечо … его плечо – и мгновенно он обернулся. Мы встретились лицом к лицу: я – красная от бега, и он – бледный как полотно. Взгляд напуганных карих глаз парализовал меня, и в который раз за день я была совершенно обездвижена… Следующие 180 секунд жизни всплывали перед внутренним взором каждый вечер. Перед тем как уснуть, я вновь и вновь переживала все заново… Невинность – к черту невинность, муки совести и все прочие! Я и пара глаз цвета древесной коры на смуглом побелевшем лице, в которых боль, нечеловеческая тоска, тревога, надежда и… безмерная любовь слились в водоворот, тянущий меня все дальше и дальше в Зазеркалье. Сколько вечеров он провел, думая обо мне, рисуя вновь и вновь в воображении наши короткие встречи, мой размытый белый образ, игривые линии лица? Все было здесь, открыто моему взору. Я, Минди Римски, видела тогда на тротуаре у дешевой кофейни человеческую душу во всем ее великолепии. Не было в мире ничего прекрасней его преданного чуткого сердца, наполненного мной; но оно по-прежнему было одиноко и ныло, ныло от яда, который я влила туда однажды и позабыла о противоядии… Он был болен мной. И болезнь была смертельна, все сжигала изнутри, и если бы я так и была расплывчатым облачком вдали, то скоро сердечко устало бы верить и закрылось, стало жестким, как у других. Никто больше не смог бы пробиться через гранитную баррикаду, построенную для обороны от первого же удара чистейшего чувства. Горемычный, он был влюблен в лучистую нимфетку, на которую недавно целиком обрушились небеса.