Дарья Кочерова – Тени заезжего балагана (страница 89)
– Прибереги угрозы для своих людей, – последовал надменный ответ. – Мне нет резона вредить девочке.
Ёсио чувствовал, что за последней фразой ведьмы крылось не прозвучавшее «пока». У него так и чесались руки пристрелить её прямо сейчас, без всякой жалости. Но что, если она и впрямь была единственной, кто мог помочь Уми снять проклятие? Ёсио не имел права отнимать у Уми этот шанс – как бы ни претило ему всё происходящее в балагане.
Ведьма тем временем выпустила руку Уми и принялась плести в воздухе какие-то замысловатые узоры. Уми стояла с отсутствующим выражением лица, словно кто-то хорошенько приложил её по голове. Неужели так влияло колдовство? Быть может, зря оябун не разрешил вмешаться и вытащить Уми? Грохнули бы ведьму, да и дело с концом.
Но Ёсио не мог нарушить прямого приказа своего главы и потому, крепче сжав рукоять револьвера, стал наблюдать за тем, что дальше предпримет ведьма. Хотя Ёсио не раз доводилось слышать, что со смертью колдуна развеиваются и его чары, проверять, лжёт народная молва или нет, теперь было бы слишком рискованно.
Несмотря на то, что прежде ведьма помогла вернуть беглого сына в семью и раздобыть мальчишке портрет его матери, никто из собравшихся так и не видел явного проявления колдовства. Поэтому теперь собравшиеся во все глаза смотрели, как ведьма прядёт руками воздух. На какой-то миг Ёсио показалось, что между Уми и ведьмой будто бы протянулась тонкая красная нить…
Но стоило ему моргнуть, как наваждение исчезло.
– Я вынужден вмешаться, – подал голос Ооно. Он уже подобрался почти к самым подмосткам, и его люди, оттеснив горожан, окружили полицейского – в их числе был и тот писаный красавец со шрамами. – Колдовство запрещено указом самого императора!
Ведьма опустила голову и уставилась на Ооно.
– Слепое орудие закона, разве жизнь человека не важнее следования правилам?
– Ты не служительница Дракона, и потому не имеешь права использовать свою силу, – Ооно был неумолим.
– Надо же, как быстро люди забыли о том, что магия всегда была величайшим даром для всех, а не только для избранных, – ответила ведьма. – Даром, который не только мог разрушать и отнимать жизни, но и помогать.
На балаган вдруг набежала тень: задрав голову, Ёсио увидел чёрную грозовую тучу, которая наползала на них с горы Риндзё. И откуда только взялась – ведь ещё совсем недавно ничто не предвещало скорой грозы! Неужели ведьма могла влиять и на погоду? Ёсио очень хотелось бы верить, что нет, иначе их шансы одержать в заварушке верх могли заметно сократиться. Если ведьма начнёт швыряться в них молниями, вряд ли хоть кому-то в балагане удастся уцелеть.
Народ тоже пришёл в волнение: загудел, как комарьё у реки. Кто-то под шумок даже начал сваливать. Значит, на чудеса рты разевать им нравилось, а как дело запахло жареным, так сразу в кусты? С другой стороны, что взять с простых катаги, за всю жизнь не державших в руках ничего тяжелее кисти для письма? Пускай валят к демонам – чем меньше в балагане останется безоружного народу, тем больше места будет, чтобы разгуляться. Если пострадает кто-то горожан, Китамура им потом житья не даст, всю плешь проест…
Ёсио тронул за локоть стоявшую рядом Томоко – ей тоже следовало уходить. Домоправительница подняла на него потемневший от беспокойства взгляд. Тревожится за Уми не меньше остальных, но помочь ничем не может.
Ёсио едва заметно мотнул головой назад. В глазах Томоко отразилось понимание. Прежде чем уйти, она бросила ещё один взгляд на подмостки, а потом ухватила Ёсио за рукав и прошептала:
– Не дай никому навредить ей!
Он лишь кивнул в ответ – слова тут были излишни. Когда Томоко, пятясь, скрылась за ближайшим шатром, одной тревогой на сердце стало меньше…
– В последний раз говорю тебе, колдунья: отпусти девушку и сдайся! И, может быть, мы сохраним тебе жизнь, – продолжал увещевать Ооно. Неужели всё ещё рассчитывал, что дело удастся решить миром?
Ёсио же не питал пустых надежд. Он дал знак Исибаси и паре ребят, попавших в поле его зрения, – пусть держат мечи наготове.
– Жизнь? – невесело хохотнула ведьма. – Заставить меня отказаться от магии – всё равно что запретить дышать. Разве заслуживает кто-либо столь жалкой судьбы? Ни у кого нет такого права, ни у кого… даже у императора.
Краем глаза Ёсио заметил, как вздрогнул Ямада. Неужто его так впечатлили слова ведьмы? Рюити Араки же, напротив, окаменел. Он так крепко сжал кулак, что его шёлковый пояс окропили кровавые бусины. А с ним-то что не так? Неужели у хозяина балагана и его артистки случился разлад и ведьма начала действовать на свой страх и риск? Всякое могло статься…
– Раз ты отказываешься подчиниться по доброй воле, то я, Юхэй Ооно, заместитель главы тайной полиции, объявляю тебя изменницей и врагом империи Тейсэн. А за сопротивление, оказанное при аресте, ты будешь убита. Взять её!
Тот, что со шрамами, двигался нечеловечески быстро. Не успел Ёсио вдохнуть, как полицейский взлетел на подмостки, словно у него за спиной вдруг выросли крылья. Сверкнуло лезвие меча. Ведьма отшатнулась, и Уми, словно безвольная кукла, шагнула следом.
– Не приближайся! – ведьма ухватила Уми за плечи и прижала к себе, словно обнимала. В руке её сверкнуло лезвие кинжала, которое ведьма прижала к основанию шеи Уми. – Иначе ей конец!
Вот же сука! Ёсио вскинул револьвер и взвёл курок. Стоявший чуть впереди оябун сделал то же самое. Но стрелять в ведьму сейчас было бы чистым безумием – она и впрямь держала Уми так, что голова девушки покоилась у неё на плече, закрывая обзор. А если ранить ведьму, то ничто не помешает ей взмахнуть кинжалом и перерезать Уми горло…
Среди зрителей кто-то тоненько взвизгнул – и началась паника. Словно многоголовая волна, люди ринулись прочь из балагана. Якудза и тайная полиция их не задерживали – чем скорее горожане уберутся отсюда, тем лучше для них же самих.
Держа револьвер наготове, Ёсио следовал за оябуном, который бросился к подмосткам. Его нагнал Исибаси с двумя мечами в руках – один он бросил Ёсио, и тот поймал его прямо на лету. Теперь, когда с ним был его верный стальной друг, на душе стало как-то спокойнее – если в такой ситуации вообще возможно оставаться спокойным.
Но окружить подмостки якудза не успели: путь им преградили артисты балагана, слишком хорошо вооружённые для сброда. Они выстроились в два ряда так быстро, словно репетировали это наравне со своими номерами, с которыми ещё совсем недавно выступали на сцене. Стоявшие впереди ощетинились мечами, а старики, женщины и даже дети, прикрывавшие их со спины, нацелили на якудза револьверы.
Разорви их демоны Хякки Яко! Похоже, актёришки готовились к нападению ничуть не меньше клана Аосаки и тайной полиции.
Оябун сделал знак, и все остановились. Ооно и его люди тем временем гнали горожан прочь с поляны: кто-то даже выстрелил в воздух, чтобы привлечь внимание и хоть немного утихомирить воцарившуюся в толпе панику.
– Лучше пропустите нас по-хорошему, – пригрозил Итиро Хаяси артистам. – Мы не хотим, чтобы пролилась кровь.
– Она прольётся, хочешь ты этого или нет, – глухо ответила плотная рябая девица, которая, похоже, была у артистов заводилой. – Мы не дадим вам добраться до нашей госпожи.
Ёсио едва ли слышал, что сказала рябая девица – он уже решил убрать её первой. Меткие стрелки могут выкосить куда больше народу, чем умелые мечники. Так что первым делом следовало избавиться от тех, что с огнестрелами.
Хоть и вооружённые до зубов, артисты балагана не казались опытными воинами. Если они лишатся своего предводителя, их боевой дух серьёзно пострадает. А кого-то, быть может, даже заставит обратиться в бегство. Другое дело якудза – сегодня в балагане собрались лучшие ребята, каждый из которых побывал не в одной схватке и вышел оттуда живым…
Не успела девица дать команду своим, как Ёсио уложил её одним выстрелом. Пуля угодила ей точно промеж глаз, и девица тяжело завалилась набок. Револьвер выпал из мёртвых пальцев – одним противником стало меньше.
Следовало отдать артистам должное – даже ошеломлённые неожиданной гибелью своей заводилы, они принялись палить по якудза, которые рассыпались перед подмостками, уходя от пуль. Запела сталь – то мечники схлестнулись в ближнем бою. Сунув револьвер обратно в кобуру, Ёсио присоединился к ним. Пронзив первого же неосторожно открывшегося ему противника, Ёсио ощутил, как тёплая кровь уже мёртвого врага брызнула на руки…
Любой, кто встанет на пути клана Аосаки, будет уничтожен. И того, кто станет препятствовать лично Ёсио, постигнет та же судьба.
Оябун тоже разжился мечом и теперь сражался в первых рядах – соломенную шляпу, которая была главной частью его маскировки, он так и не снял. А теперь было не до того. Он пытался прорваться к подмосткам, но ему достался серьёзный противник: мальчишка-акробат, выступавший одним из последних, оказывается, и мечом владел ничуть не хуже, чем собственным телом.
Тем временем полицейский на подмостках пытался достать ведьму. Он делал выпад за выпадом, но та в самый последний момент умудрялась ускользать от его клинка. Но долго это противостояние длиться не могло – ведьма двигалась уже гораздо тяжелее, чем поначалу. Вставшие на её защиту артисты падали один за другим, обагряя притоптанную траву кровью, и якудза уже вот-вот должны были прорваться к подмосткам.