Дарья Кочерова – Тени заезжего балагана (страница 72)

Ёкай лишь фыркнул в ответ, но промолчал. Он был не настолько силён, чтобы в открытую дать отпор вооружённому посохом монаху.

Уми тем временем рассматривала содержимое свёртка. Им оказалось небольшое плоское блюдо, покрытое зеленоватым налётом патины – должно быть, вещица была старинной.

– Зеркало? – озадаченно проговорила Уми, повертев находку в руках. – Стащил его, чтобы втайне на себя любоваться?

– Много ты понимаешь, женщина, – оскалился ёкай.

От вещицы вдруг прошла едва ощутимая волна силы – ки озарила пальцы Уми слабым синеватым свечением, и ухмылка тут же сошла с лица девушки.

– Ч-что это?

Зеркало и впрямь оказалось непростым, иначе зачем духу понадобилось пробираться сюда? Теперь же, когда вещица проявила свою магическую природу, следовало выяснить, в чём её назначение.

– Позвольте мне взглянуть, – поспешил вмешаться Горо.

Всё ещё бледная, дрожащей от волнения рукой Уми протянула ему зеркало, и Горо принялся внимательно осматривать его.

На первый взгляд в зеркале не было ничего примечательного. Оно оказалось круглым и совсем небольшим – в широкую ладонь Горо зеркало помещалось почти полностью. На обратной стороне, под зеленоватым слоем патины, проглядывала витиеватая подпись, которая, стоило лишь взглянуть на неё, едва заметно замерцала. Горо догадался, что это была подпись мастера, сделавшего зеркало. И скорее всего, принадлежала она какому-то умельцу-ёкаю. Тонкая работа, обычно людское колдовство оставляло после себя более явные и грубые следы.

Но стоило Горо на мгновение отвлечься от осмотра зеркала и бросить мимолётный взгляд на своё отражение, как он замер, не в силах поверить в увиденное. Вместо человеческого лица на него уставилась морда какого-то птицеподобного чудовища с горящими алыми глазами и хищно изогнутым чёрным клювом.

– Что, монах, увидел наконец своё истинное лицо? – ехидно потирая лапки, поинтересовался дух, не сводя с Горо колючего взгляда. – Далеко не все готовы встретиться с ним, понимаю, так что не ты первый, не ты последний…

В горле встал горький ком застарелого страха. Однажды Горо уже видел отражение этого чудовища в пруду, когда добирался до логова Ямамбы. Тогда проклятие окончательно взяло над ним верх и до неузнаваемости исказило его облик, превратив знакомые человеческие черты в птичьи.

В тот злополучный день Горо осознал, что внутри него все эти годы прятался самый настоящий демон, только и ждавший возможности вырваться наружу…

– О чём ты толкуешь? – нахмурилась Уми, переводя озадаченный взгляд то на злорадствующего духа, то на сменившегося с лица Горо, который всё ещё не мог справиться с охватившей его беспомощностью и произнести хоть слово.

Всё в порядке.

Это самое обычное старое зеркало.

И оно не показывает того, что на самом деле скрывается за человеком, которого с рождения точит неизвестное и страшное проклятие, несущее смерть всему живому.

Он не демон. Светлейший Гёки не взялся бы учить его, если бы это было правдой.

Он не демон. Зеркало лжёт!..

Горо резко взмахнул рукой, словно пытался стряхнуть с ладони ненавистное зеркало, пробудившее в его душе целую бурю давно подавленных и позабытых страхов. И он непременно разбил бы зеркало, если бы его руку не перехватила другая – более мягкая и изящная. Тёплая.

– Да что с вами такое, Ямада? – перед затуманенным взором возникло обеспокоенное лицо Уми. – Возьмите себя в руки!

Страх и боль, навеянные увиденным в зеркале, стали постепенно выпускать Горо из своих цепких когтей. Он вдруг осознал, что в руках его нет посоха – тот лежал на ковре. И когда он только успел уронить его?

Поганое зеркало затмило разум настолько, что он чуть не потерял себя!

– Будьте осторожны, эта вещь опасней, чем кажется, – каждое слово давалось с трудом, но Горо должен был предупредить Уми. В конце концов, он дал слово господину Хаяси, что с его дочерью ничего не случится.

Бросив на него ещё один взгляд, полный тревоги, Уми снова взяла зеркало и, прищурившись, поднесла к глазам.

– Зеркало как зеркало, – начала было она, но вдруг лицо её вытянулось, и Уми добавила с едва сдерживаемым восторгом: – Ого!

Опустив зеркало, она повернулась к Горо. На дне её тёмных глаз разгоралось знакомое синеватое свечение, похожее на блики, танцующие на речных волнах.

– Мне же это не мерещится? – благоговейно прошептала она, и в этот миг Горо почувствовал необычайное волнение сердца, какого не испытывал уже очень давно.

Пляска колдовского огня в глазах Уми напоминала полёт светлячков безлунной летней ночью. Бабушка Рэйко любила смотреть на них, и Горо часто ходил к пруду вместе с ней. Зрелище было и впрямь завораживающим: над тёмной гладью воды словно разворачивалось драгоценное полотно, унизанное блестящими жемчужинами, каждая из которых испускала мягкое тёплое свечение.

Когда Горо впервые увидел полёт светлячков, на глазах у него выступили слёзы. Он о многом размышлял, пока следил за мерным танцем насекомых, но теперь уж не вспомнить было, что в ту пору занимало его мысли. В памяти осталось лишь тепло, разливающееся в груди, да быстро катившаяся по щеке слезинка.

И теперь, когда он глядел на отблески колдовского пламени, танцующие в глазах Уми Хаяси, это позабытое чувство накатило с новой силой. А она всё смотрела и смотрела на него, ожидая ответа, и Горо с трудом кивнул: побоялся, что дрожь в голосе выдаст его с головой…

«Ты не хуже меня понимаешь, как важен для колдуна хороший наставник, – припомнил Горо недавние слова каннуси Дзиэна, произнесённые, когда они остались один на один. – Насколько я могу судить, кроме тебя в окружении Уми нет никого, кто мог бы претендовать на эту роль».

«А как же вы?» – воскликнул Горо.

«Моё время уже прошло, – тихонько усмехнулся Дзиэн. – А вот ты ещё достаточно молод и полон сил…»

Вот только, с горечью подумал тогда Горо, обучение колдовству нельзя завершить ни за неделю, ни за месяц. Уми Хаяси могут потребоваться годы, чтобы познать силу и научиться управлять ею. Но у них попросту нет столько времени. Люди, жившие с Горо бок о бок в Сёбара, умерли, попав под воздействие его проклятия, – и никто не сумел помочь им. Он не желал для Уми такой же судьбы. Когда всё закончится, Горо отправится к Ямамбе, а Уми останется в Ганрю – быть может, к тому времени найдётся человек, который сумеет помочь ей. И он наверняка окажется лучше проклятого монаха.

Горо так ничего и не ответил Дзиэну. Не сумел собраться с духом и признаться, что проклят и не имеет права отнимать ещё чью-то жизнь, когда на его руках и без того столько крови ни в чём не повинных людей…

Дух тем временем нетерпеливо притоптывал лапой, переводя полный раздражения взгляд то на Уми, всё ещё разглядывающую себя в зеркале, то на Горо, которому стоило немалого труда смотреть куда угодно, лишь бы не на свою спутницу.

– Ну что, может, хватит с вас? – не выдержал ёкай. Он подскочил было к Уми и подпрыгнул, желая вырвать из её рук зеркало, но девушка оказалась проворнее. Она отступила на пару шагов и прижала зеркало к себе. Прекрасное свечение в её глазах угасло не до конца, вспыхивая то и дело, словно грани тёмного минерала, на которых плясали солнечные лучи.

– Эй, мы так не договаривались! – Ёкай ощерил острые зубки. – Отдавай зеркало!

Он снова двинулся на Уми, но между ним и вожделенной добычей вырос Горо.

– Не торопись так, – начал он. – Расскажи прежде, для чего тебе это зеркало и как ты о нём узнал. Только не говори, что эта вещица принадлежит тебе, – ни за что не поверю, что тебе под силу с ней управиться.

Видя, что мимо Горо ему никак не пройти, дух сплюнул себе под ноги и, не обращая внимания на гневное шипение Уми, процедил:

– Ты прав, вонючий монах, это не моё зеркало, и моим оно никогда не было – слишком большая честь для простого ёкая вроде меня владеть Кёсин, зерцалом истины!

Обидные слова духа нисколько не задели Горо. За несколько лет жизни в миру он и не такого о себе наслушался.

Пока дух не ляпнул ещё чего-нибудь неприятного, в разговор поспешила вмешаться Уми.

– Значит, это зеркало показывает истинное лицо того, кто смотрится в него?

– Да, хотя сам я ни за что не решился бы заглянуть в него, – с неохотой протянул ёкай, не сводя жадного взгляда с зеркала, которое Уми всё ещё держала в руках. – Я служу роду Содзёбо, и господин велел мне разыскать и принести Кёсин. Долгие годы оно находилось среди людей: один из князей давно угасшего рода подарил зеркало кому-то из ваших правителей. Теперь настало время вернуть его.

– Ничего не понимаю, – нахмурилась Уми. – Сначала ты говорил, что это зеркало было даровано людям, а теперь требуешь его назад?

– Я понимаю ваше недоумение, молодая госпожа Хаяси, – поспешил объяснить Горо. – Но духи считают, что любая вещь, сделанная руками их мастеров, не может принадлежать людям. Видимо, до этого дня ёкаям не требовалось Кёсин, и оно находилось среди людей, но теперь духи о нём вспомнили и пожелали вернуть. А поскольку из княжеских родов ёкаев в живых остались лишь потомки Содзёбо, они могут без зазрения совести заявить свои права на зеркало.

С этими словами Горо показал Уми витиеватую подпись мастера-ёкая, которую девушка разглядывала с нескрываемым изумлением – должно быть, до того она вообще её не замечала.

– Раз эта вещица сделана ёкаем, как она могла оказаться у дядюшки? – Уми озадаченно потёрла лоб. – Он никогда не видел духов и не был связан с ними, я бы точно знала об этом! Так откуда?..