Дарья Кочерова – Тени заезжего балагана (страница 29)

Принцу хотелось послать весточку хотя бы матери: сказать, что он жив и скоро непременно вернётся домой. Но как это сделать, Тэцудзи пока не имел ни малейшего представления. Он не знал, сможет ли писать обезьяньими лапками, если ему вдруг представится такая возможность. А надиктовать письмо кому-то другому Тэцудзи попросту не мог – ведь никто по-прежнему не понимал его в этом обличье.

Но сдаваться на полпути принц не собирался, и потому бо́льшую часть свободного времени, которого у него теперь было навалом, Тэцудзи посвящал размышлениям о том, что ему делать дальше.

Не раз возвращался он к мыслям о том, кем был подослан грабитель в соломенной шляпе и как эти люди могли разузнать о Фусецу – имени клинка не знал никто, кроме особенно приближённых к императору людей. Выходит, предателя следовало искать среди них? Но зачем вдруг кому-то идти против императора? Мятеж клана Мейга был давно и успешно подавлен. Но Тэцудзи мог чего-то и не знать: император пока не допускал принца до столь важных дел, напрямую касавшихся безопасности империи.

Оставалось надеяться на то, что отец сумеет связать пропажу сына с назревающим против империи заговором. Лишь бы только он не решил, что Тэцудзи попросту сбежал! Принц уповал на рассудительность отца. Да и чутью Та́йга-но Ёмэ́я можно было только позавидовать. Он хорошо разбирался в людях, не терпел кумовства: должность при дворе человек получал не только за знатное происхождение, но прежде всего за собственные заслуги.

Однако Тэцудзи всё равно не мог найти себе места от тревоги. Раз грабитель сумел пробраться во дворец никем не замеченный, означает ли это, что заговор против императора и его семьи зрел настолько давно, что даже часть стражи и слуг переметнулись на сторону врага, кем бы он ни был?

Невозможность разобраться в происходящем раздражала и даже злила Тэцудзи: он терпеть не мог сталкиваться с любого рода недомолвками или тайнами. Но пока что поделать с этим ничего не мог. Ему только и оставалось, что смириться со своей участью и выжидать момента, когда можно будет сойти на берег и разузнать новости из столицы.

«Гордость империи» тем временем медленно продвигалась вперёд, вверх по течению реки Ито. Первые несколько дней плавания погода стояла ясная и тёплая, и принц, ставший теперь невероятно ловким и лёгким, взбирался на самую верхушку мачты и сидел там, оглядывая окрестности.

Конечно, он не всю жизнь провёл в Дайсине. Вместе с отцом и его свитой принц Тэцудзи время от времени выезжал за пределы столицы. Да и с матерью они не раз ездили в Хокуген – только после смерти старшего сына императрица перестала покидать стены дворца.

Но вот путешествовать по реке Ито принцу ещё ни разу не доводилось.

Поросшие лесом горы сменялись зелёными пологими долинами, в которых стояли города. Каждый раз, завидев впереди такой небольшой портовый городок, принц надеялся, что «Гордость» возьмёт на него курс и свернёт к причалам, но пока его надежды не оправдывались. Лодчонка деловито плыла дальше, не удостоив вниманием ни один из портов. По всей видимости, капитан Ясуда заготовил достаточно провианта, чтобы не тратить зря времени на пополнение запасов в дороге.

Первая возможность высадиться на берег представилась лишь на третий день плавания «Гордости». Старик Кудо говорил, что лодка следует на восток, в провинцию Тосан. И вскоре принцу стало известно, что первой остановкой на пути «Гордости» должен был стать город с поэтичным названием Хико́си[12].

Город раскинулся на берегу озера Би́ва – там, где в него впадала Ито. Озеро это считалось самым большим во всей империи: чтобы переплыть его из конца в конец, даже при попутном ветре могло понадобиться два, а то и все три дня.

У принца сжималось сердце, когда он думал о том, что это огромное озеро окончательно отрежет его от западных земель империи. Но, с другой стороны, без помощи ведьмы, живущей в горах на востоке, принц не сможет вернуть себе человеческое обличье, поэтому выбор у него невелик. Нужно взять себя в руки и выдержать ещё несколько дней пути на этой лохани – только так он сумеет добраться до Ямамбы.

Хикоси оказался живописным портовым городком, который тянулся вдоль берега озера Бива. В ясную погоду вдалеке можно было увидеть далёкие хребты гор, подёрнутые дымкой.

«Гордость империи» причалила в порту Хикоси уже после того, как храмовые колокола в окрестностях города и за его пределами отбили час Лошади[13]. Кораблей и лодок, пришвартованных у причалов, было столько, что за их покачивающимися на волнах силуэтами разглядеть то, что творилось в порту, было практически невозможно.

Часть груза «Гордость» должна была выгрузить здесь, поэтому немногочисленная команда лодки ещё полчаса кряду таскала на пирс тюки с сушёными водорослями и ящики, доверху набитые разной мелочью – гребнями и зеркальцами, лентами, отрезами тканей и прочей женской белибердой.

Ясуда, лично следивший за отгрузкой товара, дождался, пока за ним приедет обоз от купца, с которым он вёл дела в Хикоси, и с ним же и уехал в город, предварительно бросив матросам:

– В час Петуха чтобы все были здесь, а до того делайте что хотите. Только сильно не упивайтесь – вы мне нужны в здравом уме.

Не успел обоз, на котором уехал Ясуда, скрыться в облаке пыли, как матросы сгрудились в кучку возле Гэнты. Он с заговорщическим видом достал из кармана несколько прутьев соломы, поломал их и сунул в кулак.

– Кто вытянет самую короткую, останется сторожить корабль, – ухмыльнулся он и протянул кулак старику Кудо, который стоял к нему ближе всех.

Когда все вытянули по прутику, Гэнта разжал кулак, и матросы снова сгрудились возле него – на сей раз чтобы сравнить, у кого соломинка оказалась короче.

Удача обошла стороной самого молодого матроса, Нацуо. Товарищи искренне посочувствовали ему и пообещали в скором времени отправить на «Гордость» разносчика с обедом из ближайшей харчевни. Заметно сникший парнишка лишь кивнул в ответ, а потом понуро побрёл обратно на лодку.

Тэцудзи же отправился в город вместе с остальными. Старик Кудо усадил принца себе на плечо, и тот деловито покачивался в такт его ходьбе.

Принц внимательно вслушивался в разговоры людей, идущих навстречу, пытался разглядеть, что же нацарапано на многочисленных объявлениях, которыми были увешаны заборы и стены домов в портовом квартале. Но ни слова о пропаже наследного принца там не было.

С виду городок казался совсем обычным, и в поведении населявших его людей не чувствовалось никакого беспокойства. Городская стража была ленива и нерасторопна, полиции вообще нигде не было видно. Привратник, в чьи обязанности вменялось на ночь запирать ворота, отделявшие один квартал города от другого, мирно дремал в тени своей сторожки.

«Возможно, новости из столицы ещё не добрались до этого сонного места, – подумал Тэцудзи, так и не найдя вокруг ни одного подтверждения тому, что его поиски уже ведутся. – Или отец пока держит всё в тайне, чтобы среди народа не поднялась паника».

Такое развитие событий казалось принцу наиболее вероятным, и он продолжал утешать себя мыслью, что его всё-таки ищут, – ничего другого ему не оставалось.

Матросы тем временем завернули в лапшичную, откуда соблазнительно пахло наваристым мясным бульоном и свежим зелёным луком.

– Эй, с животными сюда нельзя! – тут же гневно окликнул их повар – тощий краснощёкий мужик в застиранном фартуке. От зала, где сидели посетители, его отделяла лишь стойка ему по пояс, куда повар выставлял пиалы и тарелки с уже готовыми блюдами.

– Да какое же это животное! – воскликнул Кудо. – Это же товарищ наш – почти что человек…

– Он никому мешать не будет, честное слово, – добавил другой матрос и принялся подталкивать Кудо в сторону свободного стола, стоявшего у окна. Остальные гуськом двинулись следом: проходы между столами были такими узкими, что даже одному человеку тесновато.

– Смотрите мне! – погрозил им лопаткой повар и снова опустил голову к шкворчащей сковороде, где жарились грибы и овощи.

– Слышал, мохнатый? – ухмыльнулся кучерявый Цуёси, усаживаясь на грубо вытесанную лавку. – Веди себя прилично, не позорь наши седины!

Тэцудзи громко фыркнул в ответ, и матросы дружно заржали.

Цуёси собрал с каждого по паре медяков и принялся продвигаться в сторону повара, чтобы сделать заказ на всех. Другой матрос отправился следом за ним, чтобы подсобить в случае чего. Не позабыли они и про оставшегося на лодке Нацуо: подозвали к себе мальчишку-разносчика, околачивавшегося неподалёку от лапшичной, и вскоре тот побежал в сторону порта с узелком, в котором была миска с лапшой.

Вскоре матросы вернулись с небольшими подносами, на которых стояло по кувшину с рисовым вином и маленькие рюмки. Цуёси раздал каждому по одной. Даже Тэцудзи плеснули немного вина, и он, на радость остальным, лихо опрокинул содержимое рюмки себе в рот.

– Ну твоя мартышка и хват! – восхитился Гэнта, кивая старику Кудо. – Всех нас перепьёт, зуб даю!

Но напиваться в планы принца не входило, поэтому все зубы коренастого матроса остались там, где им и надлежало быть.

Вскоре Цуёси и его подручный совершили ещё одну вылазку к повару и вернулись с дымящимися плошками лапши в бульоне, который пах просто восхитительно. Рот у Тэцудзи сразу наполнился слюной, и он едва смог дождаться, пока перед ним поставят маленькую мисочку с той же лапшой, какую если остальные.