Дарья Катина – Шутки крови (страница 30)

Возвращаясь в школу с непривычно легкими пальцами, Анжела увидела, как Настя садится в припаркованный напротив школы Мерседес.

— Вот же сучка приезжая, везде успевает, ну, ну! — прошипела она, заходя в ненавистное заведение.

Они остановились у ближайшей кафешки, и с удовольствием утолили первый голод ароматными, обжигающими пальцы, шашлыками.

— Ну, та как, солнышко? — взяв её за руку нежно спросил Павел.

— Нормально, работаю. Ты, правда, зачем приехал? Случилось что-нибудь?

— Я, правда, соскучился, — он наклонился и поцеловал её в щеку.

— Я тоже! — улыбнулась она, потеревшись щекой о его ладошку, а потом встрепенулась и сказала, — Я же, как раз с тобой поговорить хотела.

— Появились проблемы с Аней?

— Нет. То есть да. Понимаешь, в школу постоянно что-то надо покупать, то одно, то другое, то третье. Нужно как-то организовать им постоянный доход.

— Интересная задачка. И что ты предлагаешь?

— Надо узнать, кем Татьяна Михайловна работала до пенсии, ну или что она вообще умеет, и предложить ей работу.

— Точно, умничка. А если не умеет, научится. Главное найти повод для разговора.

— Ага, надо подумать. И надо это сделать сегодня, потому что я как раз к ним собралась.

— Ну давай, покумекаем, время есть. А пока кумекаем, расскажи мне подробно, все что помнишь о твоем суде.

Настя замерла и уставилась на него вопросительным взглядом.

— Ты про Ванечку?

— Да, моя хорошая, я тут узнал кое-что.

Настя сразу же сосредоточилась и вся превратилась в слух.

— Что ты узнал, Паша?

Столько в этом вопросе было надежды и боли, что парень слегка замешкался, выбирая правильные слова.

— Ковальчук и твой адвокат Тихонов, приятели. Они дружат ещё с университета. Учились в одной группе. Там было все подстроено, они вас просто развели, да ещё за ваши же деньги. Прости.

— За что? — по инерции вымолвила впавшая в натуральный ступор Настя.

— За говняную новость.

— Какие же они мрази! У них же нет ничего святого!

— Кончай их хвалить. Они намного хуже. Поэтому давай, соберись и вспомни все, что знаешь про этого типо адвоката. Я его пробил, конечно, но по адресу прописки он не живет. А найти его, сама понимаешь, нужно.

— А зачем он тебе? Ты же его не убьешь? Я боюсь за тебя. Из-за этого урода ещё не хватало попасть в тюрьму.

— Настя, я что, похож на гопника? Зачем мне об него руки марать? Они сами друг друга сожрут. Мне нужно, что бы он был под контролем. У нас есть кое-какие наработки.

— Ты мне должен все рассказать, — уперлась девушка.

— Настюша, ну ты что? Конечно, расскажу. Помнишь, за что этого урода посадили?

— Ну да, изнасилование там вроде было.

— Точно. И сейчас Ковальчук усиленно ищет ту девочку?

— Зачем? И откуда ты об этом знаешь?

— Так получилось, что мой друг решил вступиться за неё. Ей просто больше не к кому обратиться, а она ему нравится.

— Ничего себе!

— Представляешь, они чуть не убили её адвоката, подстроив аварию. Та сейчас лежит в больнице, в коме.

Настя в ужасе прикрыла ладошками рот и произнесла:

— Вот твари! Паша, я за тебя боюсь.

— Чтобы ты не боялась, мне надо хорошо подготовиться. Нам надо добраться до Ковальчука и сделать ему предложение, от которого он не сможет отказаться. А чтобы до него добраться, нам нужен Тихонов.

— Но я правда о нем ничего не знаю.

— Хорошо, вспомни, откуда он вообще появился в вашем деле? Может кто порекомендовал? Ну не на улице же вы его нашли?

— Точно! Его мама нашла, и она всяко разно вспомнит, откуда он взялся.

— У нее есть телефон?

— Да.

— Звони, только не говори ей, с какой целью мы его ищем? — Почему? — Во-первых, твоя мама начнет винить себя за проигранный процесс, к чему это, кто же мог знать? А во-вторых, таким образом можно спугнуть урода, а тот предупредит Ковальчука.

— Да, ты прав, у мамы и так сердце больное, ей эти волнения ни к чему. Вообще не надо, чтобы она об этом узнала. Через полчаса переговоров Павел знал фактическое проживание Тихонова и некоторые черты его характера.

— Пашенька, вы только аккуратно пожалуйста с этими подонками, у них же ничегошеньки святого, договорились? — Договорились, не переживай ты пожалуйста. Давай лучше подумаем, что мы сможем предложить Анюткиной бабушке…

Глава 25. Коварные планы…

Ковальчук с трудом отодрал голову от подушки, и обведя мутным взглядом помещение, он с облегчением понял, что валяется на полу собственного зала. Бока, руки и плечи затекли и сильно болели от долгого лежания на твердой поверхности. Он перевернулся на спину и посмотрел на свою испанскую хрустальную люстру.

— Надо приходить в себя, три дня запоя, это уже перебор. К тому же, через пару дней вернется с командировки Петров, и он наконец-то заберет долгожданное письмо от чмошника, которое откроет ему доступ к молоденькому тельцу. Но перед встречей с Еремеевой, ему надо хорошенько подготовиться, чтобы прижать гадину к ногтю. Шутки шутить с ним вздумала? Мышь колхозная! Теперь у него есть козыря, не зря же он прошел все круги ада в этой проклятой сауне. Воспоминания неожиданно нахлынули на измученного нарзаном адвоката, и он с трудом успел развернуться набок, чтобы не захлебнуться в собственной блевотине.

— Твою же мать! — прохрипел Ковальчук, отползая подальше от вонючей, мутной жижи.

Встав на четвереньки, он помотал головой, пытаясь разогнать внутренний туман, затем с трудом поднялся, опираясь о стоящий рядом стул и держась за ближайшие поверхности, поплёлся в ванную.

Через час, с мокрой головой, закутанный в махровый халат и трясущийся, как Каштанка на февральском ветру, попытался в себя впихнуть, ожигающий, терпкий цейлонский чай. Сегодня, конечно, ни о каких передвижения по городу не могло быть и речи, но зато была масса времени все хорошенько обдумать и составить подробный план действий. Надо было так прижать эту зарвавшуюся и обнаглевшую от безнаказанности стерву, чтобы у неё даже мысли не возникло включить заднюю. Ещё неплохо бы было присосаться к её неиссякаемому источнику доходов. Правда Наталья, тьфу-тьфу — не к ночи будет помянута, его предупреждала, что эту суку крышуют конторские, поэтому наезд надо будет разработать особенно тщательно. А то примут и даже фамилию не спросят. Здесь необходимо подстраховаться. С трудом удерживая телефон в руках, он набрал номер.

— Здорово Ковальчук, — через несколько гудков ответила трубка, голосом его друга и незаменимого подельника Тихонова.

— Привет братан, есть дело, денежное, один не справлюсь, приезжай ко мне. И возьми в аптеке что-нибудь от похмелья, а то подыхаю.

— Ха-ха, так похмелись, лучшего лекарства пока не придумали.

— Нет, хватит! Три дня у уже похмеляюсь, сил нет.

— Хорошо, понял. Я с обеда захожу в процесс, часов до четырех думаю продлится, потом на пять минут заскочу домой и сразу к тебе.

— Все, годится, жду, — нажал Ковальчук на кнопку отбоя.

Он с большим трудом догреб до дивана и забылся беспокойным, прерывистым сном. Проснувшись от того, что его нестерпимо тошнило, опять посетил санузел, где его опять вырвало практически одной желчью, зато стало ощутимо легче. Он прошел в рабочий кабинет и смахнул со стола все, что находилось на его поверхности. На девственно пустую площадь полетел большой почтовый конверт, из которого высыпалось около десятка цветных и черно-белых фотографий. Ему стало ещё легче! Ну, сука, теперь не отвертишься! Что-ж ты Надежда Петровна такая дура то? А думала видать, что самая умная! Ха-ха-ха. Прощаю тебе Наташа, вчерашний вечер. Наталья Ивановна Смехова входила в оперативную группу, которая контролировала объект с кодовым названием “Рай”. Умники, естественно, тут же окрестили “Парадайз”, но это не помешало засекретить о нем всю информацию, уж больно много интересного приносил этот объект, официально называемый “Восстановительный центр Орфей”. Её конечно не допускали к информации, получаемой с многочисленных камер в специальных помещениях центра, это была прерогатива оперативников ФСБ, а она участвовала в качестве специалиста по движению финансов и финансовых соприкосновений Еремеевой, поэтому камеры в кабинете директора и переговорной комнате, тайно устанавливали её специалисты и про них никто не знал, ни хе-хе, дура Еремеева, ни конторские. Фотки, которые она дала Ковальчуку были эксклюзивные и нигде не были зарегистрированы, как оперативные документы.

Ковальчука даже на некоторое время перестало колбасить, а когда он увидел, кто изображен на паре снимков, он вообще перестал дышать!

Надежда Петровна, по простоте душевной, видимо считала эта эти два помещения безопасными, думая, что знает про все камеры в здании, поэтому позволяла себе там некоторые вольности. Дело в том, что она тоже имела некоторые физические слабости и периодически баловала себя незабываемыми ощущениями, играя роль строгой госпожи или покорной рабыни. Это случалось довольно редко, но когда была необходимость, эти игры происходили именно в переговорной комнате, которая быстро и легко трансформировалась в тему садо-мазо.

Бульдог, конечно, прикольно смотрелся в черных кружевных чулках и с кляпом-шариком во рту, подняв округлившиеся и покорные глаза на свою Госпожу, но Ковальчук видел эти глаза с совсем другим выражением. И это выражение заставило его глубоко призадуматься. Он пытался вступить на очень тонкий лед и прекрасно понимал, что один неверный шаг, и его даже искать не будут. Зато при удачном исходе дела, какие сказочные открывались перспективы?! Он прилег на диван и попытался уснуть. Ему приснился короткий но ужасный, прерывистый сон, где был он, с кляпом во рту, Бульдог с плеткой в одной руке и мясницким тесаком в другой и хихикающая Наталья со своей жирной подружкой-извращенкой, в качестве зрителей и советчиков. Закончилось все тем, что его утопили в унитазе.