Дарья Катина – Шутки крови (страница 18)
Но тот вдруг успокоился, кивнув чему-то своему, и зашел в открытую калитку.
— Санька, тебе чего? — раздался со двора голос Царицы.
До города они доехали в полной тишине, парни всю дорогу мирно дрыхли, а с водителем девушке разговаривать было не о чем.
Через пару часов их высадили возле Колдины Павла, и они решили пообедать. Время как раз подбиралось к часу дня.
— Поехали в Интурист, там офигительная кафешка с итальянкой кухней. Заодно и умоюсь по человечески, — предложил Павел. Настя, в знак согласия, равнодушно пожала плечами.
Полчаса спустя они сидели в торце седьмого этажа гостиницы и любовались на покрытую зеленью набережную и ярко синюю Ангару.
— Паш, может объяснишь мне, что все это значит. Я реально ничего не понимаю?
Парень долго молчал, видимо подбирая слова, а потом тихо заговорил:
— Я не хочу тебе врать. Ты можешь не поверить, но я и сам пока не все понял, хотя кое-что уже прояснилось, — он опять надолго замолк, уставившись в одну точку, — Одно я могу сказать наверняка, если кое-кто свяжет эту девочку с человеком, который тебе приснился, то она, скорее всего, умрет. И вряд ли это будет легкая смерть.
— Почему?! — Настя даже перестала дышать, удивленно уставившись на парня.
Тот поморщился, опять подбирая слова:
— У него остались враги.
— Ну и что, а ребенок здесь причём?
— Он мне как-то сказал, что на земле живут не только люди, но и нелюди. В человеческом обличии. И людям очень трудно с ними бороться, потому-то у человека в крови есть стоп сигналы, своеобразные красные линии, которые он пересечь не в состоянии. Ему проще умереть, потому что жить после этого он всё равно не сможет. Теряется смысл. А у тех этого нет. У них другие приоритеты. Они как инкубаторские, заточены на определенные цели и задачи, поэтому то, что им мешает, они просто убирают со своей дороги. Все, что делает человека человеком, они определяют, как его слабые, уязвимые точки, и с удовольствием этим пользуются. Особенно это заметно в мутное время, как сейчас, когда не надо особо скрывать свою сущность.
— И что же нам делать? — прошептала девушка, и вспомнив про своего, нагло отобранного у неё сына, всхлипнула и заплакала.
— Ну, ты чего? — парень осторожно погладил её по плечу.
— Я тоже столкнулась с нелюдями, — слегка заикаясь от всхлипов, выдавила девушка, — Они отобрали у меня сына.
— Расскажи, — потребовал Павел.
Самая вкусная в городе итальянская паста уже давно остыла в вычурных, позолоченных тарелках, а два молодых, красивых, человека, не обращая никакого внимания на окружающий мир, продолжали вести негромкий, но очень важный для них, диалог.
— Я тебе помогу. Сдохну, но помогу, — неожиданно заявил парень, — Мой друг мне как-то сказал, что если мужчину никто не ждет, то он просто ненужный мусор, который болтается в океане жизни. Я хочу, чтобы ты меня ждала. И постараюсь оправдать твои ожидания!
Настя протянула руку и накрыла его ладонь, лежащую на столе. Их взгляды встретились… и где-то там, на верху, в небесной канцелярии, удовлетворенный дежурный Амур, поставил на учёт ещё одну, зарегистрированную им пару. Баланс в мире слегка изменился. В лучшую сторону.
В последующие несколько часов они штурмовали бутики со школьной формой и девичьей обувью с таким рвением и удовольствием, что будто бы пытались подготовить к учебе собственного ребёнка.
Уже к вечеру, когда уставший, но довольный Павел, с чувством выполненного долга, возвращался домой, брякнула трубка сотового телефона. Зря говорят, что Бога нет. Просто ему бывает или скучно, или некогда, или еще не время чему-то произойти. А когда это время наступает, мы почему-то о Боге не вспоминаем, воспринимая это, как само собой разумеющееся.
Павел нажал на зеленую кнопку вызова и сказал:
— Я слушаю, говорите.
— Это Павел? — спросил спокойный незнакомый голос.
— Да, — ответил слегка озадаченный парень. Этот номер его трубки знали единицы.
— Мне Леха твой телефончик дал. Это Серега Маковецкий. Он мне в двух словах поведал о ваших проблемах. Можешь полностью на меня рассчитывать…
В это самое время Настя любовалась сияющими, зелеными глазами счастливой Анютки, примеряющей обновки, и рассказывала придуманную ими с Павлом историю Царице:
— Короче, потратилась я только на колготки, бантики и рюкзачок, — завершила она рассказ, протягивая женщине обратно практически все деньги.
— Нет, нет, я так не могу. Они же потратились, вот и заплати им.
— Так я же говорю, пыталась. Они это ещё ранней весной покупали, почти за бесценок. Ну кому нужна весной эта форма? А дочка вымахала за лето на три размера. Не выбрасывать же. Да и не помнят они, сколько потратили. Вы лучше им картошечки деревенской, когда выкопайте, отправьте немножко, ну варенья пару банок. Они просто счастливы будут, в городе нынче туго с продуктами.
— А можно? — с надеждой, что выход найден, спросила Царица.
— Ну конечно можно. Даже нужно, — поторопилась закрепит успех девушка.
— Ох, Настюша, даже и не знаю, как тебя благодарить!
— Меня то, за что? — засмеялась она, — Свозили бесплатно, да и свои дела я по решала заодно. Так что все по пути.
По залу, заваленному старыми и новыми вещами, раскинув в сторону руки, без всякой музыки, вальсировала самая счастливая в мире, совсем ещё юная девушка, радуя глаз улыбающихся на это взрослых… Много ли надо для счастья? Кто ответит на этот вопрос?
Глава 16. Нелюди…
Надежду Еремееву било в истерике. Причем это была не наигранная, показушная истерика, а самая что ни на есть натуральная, говоря её языком — взаправдешная.
— Это что?!!! — махала она в воздухе помятым листком бумаги.
Её истеричные визги, отражаясь от полированных поверхностей испанской мебели, носились по кругу, напрочь оглушая развалившегося в кресле Юрия Альфредовича Ковальчука, их семейного адвоката.
— Ты что мне обещал? — новая порция децибел ударила его по ушам, — Где, блядь, твоя больничка? Где, блядь, свидания? Где, блядь, хорошие условия? Мальчика там загнали под кровать!
Тот сидел, морщился и клял себя за то, что не удосужился прочитать переданное через него письмо от этого наркоманского задрота.
— Короче! — резко успокоившись тихо проговорила женщина, — Мне похеру, что ты будешь делать, но если в течении недели я не увижу реальных изменений ситуации… Ты меня знаешь, у меня принципов нет. Ты пожалеешь, что связался со мной, я тебя лишу всего, я уничтожу всю твою родову до десятого колена, я …
— Да заткнись ты уже! — внезапно заорал мужчина, — Уже все делается, кто знал, что он у тебя такой чмошник?
— Он просто домашненький, — завыла в голос женщина, — Ему там страшно, плохо, его обижают… — и вдруг опять заорала на все легкие, переходя на визг, — Вытащи его оттуда!!!
— От твоего визга ничего не изменится, если хочешь результата, давай кое-что обсудим. У меня есть план.
— Давай, но сначала ты его должен защитить. И следующее от него письмо должно меня порадовать. А пока никаких денег.
— Хорошо, но я хотел поговорить не о деньгах.
— А о чем? — искренне поразилась женщина.
— Я тебе уже сказал, для его защиты уже все делается. Отвечаю. Я правда, ничего не знал.
— Ну хорошо, какой у тебя план?
— Нужно вернуть дело в суд.
— А это возможно?
— Да, по вновь открывшимся обстоятельствам. Тогда можно будет реально разговаривать об изменении меры пресечения.
— И что это за обстоятельства такие? Откуда они возьмутся?
— Надо, чтобы девка, ну потерпевшая, изменила показания. Вот там, я думаю, понадобятся деньги.
— Опять ты про деньги! — вновь взвизгнула женщина, — Я что, когда-то экономила эти сраные деньги? Ты вообще представляешь, сколько у меня денег? — прошипела она, наклонившись прямо над ним, — Даже мой ученый долбоящер не догадывается, сколько их у меня? Ты же, блядь, говорил, что речь не про деньги? Говори, чего тебе надо?
— С деньгами я решу, мне нужен пацан.
— В смысле пацан? Какой пацан? — её нарисованные брови удивлённо заползли на лоб.
— В смысле, твой беспризорный внук?
— Зачем тебе этот ушастый нищеброд? Усыновить хочешь?
— Ты мне будешь его давать иногда. В аренду.
Женщина зависла на некоторое время, пытаясь найти смысл в его словах, а потом её озарило:
— Так ты извращенец! Ты любишь маленьких мальчиков? — захохотала она в голос, приподнимая ладошками платье в районе своих грудей, — А я все думаю, чего ты нос воротишь?