Дарья Калинина – Жулик моей мечты (страница 31)

– Ты сказала, что такого не знаешь.

– Я и не знаю.

– Но это приметы Павла Петровича! Усы! Очки! Кепка!

Василиса с недоумением покачала головой:

– Тут ты, Саша, что-то путаешь. Не было у Павла Петровича усов. Очки, быть может, но ко мне он без очков пришел. И голова у него не была покрыта. Может, кепка и была, но он ее заранее снял. Впрочем, когда я спросила, отчего он давно не появлялся у нас в поселке, он мне что-то говорил о том, что ему приходится шифроваться.

– От кого?

– Между нами, девочками, Павел Петрович у нас еще тот ходок до женского пола. Кого-то он там с кем-то не поделил или его дамы между собой не поделили. В общем, я не вдавалась, мне эти чужие шекспировские страсти не нужны. Но, видимо, кипело там нешуточно, потому что Павлу Петровичу до сих пор приходится соблюдать осторожность и маскироваться, передвигаясь днем по нашему поселку. Боится, что его могут узнать и поколотить, вот и гримируется.

Это было похоже на правду и запросто могло ею оказаться, к тому же совпадало с показаниями других свидетелей, которые тоже видели Павла Петровича безусым. И Саша решила, что вполне может оставить этот вопрос на совести самой Василисы. И будет лучше им двоим сейчас сосредоточиться на личности Бородинского и на украденном у того старинном оружии.

Потому что кто его знает, этого жулика Бородинского, что еще он там накрутил да напридумывал? Это такой аферист, что ни одному его слову полностью доверять нельзя. Возможно, украденные у него Рыжиковым и Спицыным экспонаты были как раз подлинными и очень-очень дорогими. И их исчезновение возмутило некое третье лицо, которое и принялось расправляться со всеми, кто был причастен или мог быть причастен к этой краже.

– Но я-то тут ни при чем! Я эти ножи-сабли и в глаза не видела.

– Твой кавалер домой ничего не приносил?

– Нет!

– А если он это сделал без тебя? – предположила Саша. – Бывало такое, что вы на какое-то время расставались?

– Случалось, конечно. Мы же не дети, чтобы все время за ручку друг с дружкой ходить.

– Если подумать, то где в твоем доме Спицын мог бы устроить тайник?

Василиса задумалась, потом произнесла:

– Дом-то большой. Укромных уголков в нем много.

– Может, осмотрим их все?

– На предмет спрятанной у меня в доме украденной коллекции? – оживилась Василиса. – А что? Давай! Спицын еще тот жук был, как я теперь понимаю. Мог и соврать, что коллекцию в водоеме утопил. А в запой мог уйти по любой другой причине или даже вовсе без нее. Он же мужик, а много ли мужику надо, чтобы контроль над собой потерять!

Мнение Василисы о мужской половине человечества было не слишком оптимистичным. Но стоило вспомнить те кадры, которые ее окружали, как мнение это становилось оправданным. Один Антон с его уголовным прошлым чего стоил. И Спицын с его темными делишками. Да и внешне респектабельный Павел Петрович оказался еще тем пронырой.

Обыск было решено начать со второго этажа, которым Василиса совсем не пользовалась уже много лет и даже слабо себе представляла, что там может храниться.

– Если Спицын там что-то спрятал, то я этого запросто могу и не обнаружить.

Комнаты второго этажа были тесно заставлены старой мебелью, которую сюда свозили не один десяток лет.

– Дом строил мой папа. В советское время он работал на стройбазе, и у него был доступ к стройматериалам. В те годы все стройматериалы были в страшном дефиците, но стоили дешево. И папа стремился построить дом побольше и попросторней, благо было из чего строить. Доски, брус, те же гвозди и шифер у него имелись в избытке. И не думай, что он стройматериалы крал, все по чеку покупалось. Ведь стоило все копейки, только достать могли далеко не все.

– Дом просторный. Тут можно не одну коллекцию, а весь Эрмитаж распихать. Ну, не Эрмитаж, но Русский музей совершенно точно.

– Папа строил с размахом, да еще потом с улицы к дому пристраивались разные подсобные помещения. Семья у нас была большая, поэтому строили с учетом, чтобы каждому члену семьи досталась бы своя комнатка. Сейчас этот дом для меня слишком велик, ведь из всей семьи я одна осталась.

– Что же? Ни братьев, ни сестер у тебя нет?

– Все умерли, – со вздохом отозвалась Василиса. – Братья и сестры были много старше меня, своих семей не создали, внуками родителей не порадовали. Мама всегда говорила: какое счастье, что Василисушка у нас есть, одна отрада в старости. Ведь я у родителей появилась, когда маме было уже за сорок. Редкий случай по тем временам.

– Значит, наследников у тебя нет?

– Получается, что нет. Во всяком случае, я о них ничего не знаю.

– А Михаил?

– Мы с ним разведены.

Василиса произнесла это таким спокойным и будничным тоном, что у Саши не возникло желания усомниться в правдивости ее слов.

– А почему же Михаил всем вокруг иначе говорит?

– Что именно?

– Ну, что вы все еще муж и жена.

– Не знаю. Идиот, наверное, потому что. Мы с ним и в ЗАГСе были, и заявление о разводе там вместе подали. Потом мне звонили и сообщили, что нас официально развели. Спрашивали, могу ли я свой экземпляр свидетельства о разводе забрать. Я тогда болела, не могла подъехать, Мишка вызвался поехать, и поехал, и свидетельство о разводе и мое, и свое забрал. Я все собиралась у него свой экземпляр взять, да то одно, то другое, то он не может, то я не могу, вот все и забываю. Но что нас развели – это точно!

С этими словами Василиса нырнула в недра очередного шкафа. Все шкафы, ящики и даже сундуки, были тут и такие, оказались набиты какими-то вещами, так что нечего было рассчитывать на быстрый результат. Нужно было все разобрать и рассортировать.

Саша постанывала от обилия работы, а вот Василиса была довольна:

– Заодно и от хлама избавлюсь! Давно нужно было этим заняться.

Она с воодушевлением сортировала старье, что на выброс, что отдать, что оставить себе. Последнее складывала обратно в шкафы, которые, как замечала Саша, не сильно пострадали от такой ревизии.

В итоге, потратив на осмотр в общей сложности около трех часов, они нашли один старый самодельный лук, пару ножей, по виду кухонных, и один игрушечный пистолет, который хоть и был похож на настоящий, но, увы, не стрелял и вообще был слишком современным, чтобы удостоиться чести быть экспонатом коллекции Бородинского.

Но Василиса была настроена оптимистично:

– Если оружие спрятано у меня в доме, мы его найдем! Это ведь мы с тобой только второй этаж осмотрели. А впереди еще необозримое поле для деятельности! Чердак, первый этаж, подвал, потом сараи! Только их три штуки, и там вообще напихано столько всякого разного, что мы неделю ковыряться будем.

– Неделю! – ахнула Саша.

– Не меньше, – с гордостью заверила ее Василиса. – Сегодня уж поздно, но ты приходи завтра пораньше, позавтракаем вместе и начнем. Придешь?

– Приду.

Еле передвигая ноги, Саша доплелась до дома и рухнула в кровать словно подкошенная. У нее совершенно не было сил. А при мысли, что завтра им снова придется рыться в старой чужой рухляди, хотелось заплакать от отчаяния. Василиса хоть какую-то пользу от этой работы получает, а зачем Саше это нужно? И все-таки Саша понимала: если существует самый малюсенький шанс, что в доме у Василисы хранится часть коллекции Бородинского, они должны им воспользоваться.

Глава 13

Но утро спутало все планы. Когда Саша притащила себя к Василисе, то сразу поняла: что-то с ней не так. Василиса была бледна, а глаза у нее были красными и заплаканными. Можно было подумать, что это последствия вчерашних поисков и войны с пылью. У Василисы еще вчера обострился насморк, под конец чихала так, что распугала всех пауков в доме. Но вчера она приняла лекарство, и за ночь ее аллергия должна была притормозить или вовсе остановиться. Однако этого не произошло.

– Что случилось? Ты заболела?

– Если бы!

И Василиса оглушительно чихнула.

– Не обращай внимания, – прогундосила она. – Снова пыль в нос попала. На старые дрожжи и развезло.

– Ты начала без меня?

– Пришлось, – вздохнула Василиса. – Полиция попросила помочь. Не могла же я им отказать?

– Полиция? А при чем тут полиция?

На минутку Саша подумала, что Милорадову пришла в голову та же мысль, что им с Василисой. И он с помощниками захотел обыскать ее дом. Но оказалось, что дело совсем в другом.

– Я не знаю, что им всем, медом намазано, чтобы они тут у меня один за другим помирали? – жалобно произнесла Василиса. – Сначала Спицын погиб, потом Антон пострадал, затем Рыжикова убили, после снова Антон.

– Погоди, Антон же был в больнице.

– Выписали его. Говорят, лучше ему стало, вот его, на беду, и отпустили.

– Но если ему стало настолько легче, что его даже выписали, значит, он жив?

– В том-то и дело, что нет. Убили его! А тело сегодня под утро у меня перед калиткой обнаружили!

И Василиса принялась рассказывать, как было дело. Собственно говоря, сама она знала не так уж много. Спала, проснулась от чьих-то громких голосов, выглянула на улицу и обнаружила там группу полицейских, которые столпились у тела Антона.

– Как же он погиб?