Дарья Калинина – Жулик моей мечты (страница 30)

– Это слишком хорошо, чтобы быть правдой. Наверное, у вас нет отбоя от желающих застраховаться по данной схеме?

– Очень многие пользуются услугами нашей компании. И сразу могу сказать, что если вас постигнет худшее из несчастий, потеря близкого вам человека, то выплата будет очень и очень солидной. На этот случай наша страховая компания сотрудничает с еще одной более крупной компанией, которая страхует уже наши риски. И благодаря этому выплата может достигать десятков миллионов рублей. Да, эти деньги не вернут вам близкого человека, но они могут значительно скрасить горечь от его утраты.

– Мы подумаем. Мне кажется, что это хорошая идея.

Но пока что родители ограничились стандартным договором на страхование дачной недвижимости, пообещав, что со всем прочим обратятся к Павлу Петровичу когда-нибудь в будущем.

Но когда он ушел, то родители позволили себе высказаться более откровенно:

– На словах все хорошо. Допускаю, что они и впрямь выплачивают эти деньги, но отдавать им свои деньги из года в год, чтобы они копились не в банке, а на счете этой страховой компании… А если однажды эта страховая компания исчезнет вместе со всеми нашими накоплениями? Как-то эта мысль мне не слишком нравится.

– И вообще, жить и думать, что если с кем-то из твоих близких случится несчастье, то ты на этом хорошо погреешь руки, как-то мне не по сердцу.

На этом родители и успокоились. Дом был застрахован и на случай вторжения третьих лиц, и на случай наводнения с пожаром, о большем они и не мечтали, и вся семья провела этот день с приятным чувством выполненного долга.

Этому не помешал даже визит соседки тети Наташи, которая пришла извиняться за своего сына Федьку.

– Большой охламон вырос, а ума до сих пор нету. Это надо же придумать, в чужой дом влезть!

– К кому же ваш Федор забрался?

– Да к вам! Или окно разбитое не находили? Его рук дело! Взял он у вас что-то? Или просто от глупости залез?

– Уверяю вас, вы ошибаетесь, – возразили родители соседке. – К нам Федор не лазил. Наговариваете вы на своего ребенка.

– Ребенок! – фыркнула тетя Наташа. – Как же! Ребенок! Пятнадцатый год парню. Нога больше отцовской! А уж мысли какие взрослые у парня в голове вертятся. Я даже, грешным делом, подумала, что он к вашей дочке полез. Очень уж она ему нравится.

– Нет, Федор ничем таким себя не запятнал.

– И к вам не лазил? – с сомнением спросила тетя Наташа. – А то его люди возле вашего дома видели. И вроде как звон разбитого стекла слышали.

– Ничего Федор тут не портил. Идите и извинитесь перед сыном.

Обрадованная соседка ушла, а Саша вздохнула с облегчением. Чуть не спалилась! Еще немножко, и родители бы поняли, что любимая дочь наврала им и про свои забытые ключи, и про отчаянного дядю Толю, вызвавшегося ей помочь и разбившего с этой целью окно.

Что же, по крайней мере, теперь Саше стало ясно происхождение букета цветов, найденного ими.

– Ну, Федька и впрямь дурак! – польщенно прошептала она. – Мог бы цветы мне лично вручить. Дурак какой-то!

Тем не менее настроение у нее повысилось еще больше. Соседский Федька был парень хоть куда, хотя до Милорадова ему было еще расти и расти. Но Милорадов, он где, а Федька, он все время тут, под боком. Это не могло не вселять определенные надежды на будущее. Да и родители, как заметила Саша, выглядели необычайно оживленно и то и дело перемигивались между собой.

Вечером Саша вновь отправилась с дружеским визитом к Василисе. Сыщица надеялась, что Василиса уже достаточно оправилась от полученной утром травмы и сумеет объяснить причину, по которой скрыла присутствие Павла Петровича у себя дома.

Ведь он попросил Василису молчать уже после того, как она поговорила с полицией. Но она про него и словечка не проронила.

Дома Василисы не оказалось, она сдержала свое слово и сейчас плескалась в бане, откуда раздавалось ее громкое пение. Но дверь в дом была открыта, и Саша прошла на кухню, где застала полномасштабные приготовления к обещанному вечернему чаепитию. Василиса приготовила красивые сервизные чашки, заварила листья малины и извлекла откуда-то из своих запасов бутылочку коньяка, на дне которой булькал приличный слой ягод малины.

Вскоре появилась и хозяйка. Румяная, распаренная, она была чудо как хороша. От нее веяло таким здоровым оптимизмом, какого сроду не дождешься от женщин тощих или сидящих на диете.

– Бывает рябина на коньяке, а у меня малина на коньяке, – объявила Василиса. – И смею тебя заверить, этот напиток куда вкуснее. Попробуешь? От одной рюмочки с тобой ничего не случится.

– Это тоже из прошлогодних запасов?

– А как же! – весело откликнулась Василиса, которой явно стало значительно лучше, чем утром. – И представляешь, я откопала сегодня после твоего ухода еще одну банку варенья. Правда, клубничного, и не представляю, как я его раньше просмотрела, но это и к лучшему! Нашла бы раньше, раньше бы съела. А так пригодилось для нас с тобой.

И с этими словами она водрузила банку варенья, увидев которую, Саша моментально насторожилась. Варенье в банке было клубничным, сомнений нет, клубничины были видны через прозрачное стекло. Но вот крышка… Это была все та же крышка с сумасшедшими разноцветными огурчиками.

– Василиса… А ты уверена, что это твое варенье?

– По правде сказать, совсем не уверена. Таких крышек у меня отродясь не водилось. Но какая разница?

– Не знаю.

Отчего-то Саше вдруг стало неуютно. И пробовать это варенье совсем расхотелось.

– А где ты его нашла?

– В шкафчике, рядом с коробкой с чайной заваркой.

– Но ты же чай пьешь каждый день.

– И не по одному разу! Я вообще чаевница. Кофе только по утрам пью.

– Если ты часто берешь заварку, то как же ты не заметила раньше эту банку?

Рука Василисы замерла, и с ложки на скатерть капнула тягучая капля варенья.

– Кто его знает, – произнесла она. – Странно, да?

– Очень. И плюс упавшая тебе сегодня на голову полка, у которой явно кто-то повредил крепления. И лестница, у которой подпилили ступеньку. И еще утренняя банка с малиновым вареньем…

– А с ней что не так?

– У нее была точно такая же крышечка, как и у этой.

Василиса долго смотрела на крышку, потом положила ложку обратно в банку.

– Хочешь сказать, что кто-то нарочно переколотил все мои заготовки, оставив мне лишь одну свою банку малинового варенья?

– А когда и она разбилась, а с тобой ничего плохого не произошло, этот человек принес тебе еще одну банку из своих запасов.

– И что это может значить?

– Может быть, ничего. Может быть, кто-то хотел тебя порадовать, всего-то и делов. Но возможно, что этому человеку было крайне необходимо, чтобы ты отведала именно его варенья. Я бы на твоем месте отдала эту банку завтра Милорадову, чтобы в полиции провели экспертизу ее содержимого.

– Считаешь, меня хотят убить?

– Упавшая полка, которая лишь по счастливой случайности тебя не убила, и подпиленная ступенька на лестнице говорят об этом достаточно ясно. Этот человек тебя неплохо знает. Он понял, что ты не потерпишь непорядка у себя в саду, увидишь сломанную ветку груши, захочешь ее спилить, чтобы глаза не мозолила. И ты поступила именно так, как он и рассчитывал. Тебе повезло, что лестницу ты поставила не тем концом.

– Чушь какая-то!

– И полка упала не сама по себе. Кто-то знал, что ты завтракаешь всегда на одном и том же месте, и он приготовил тебе там ловушку. Лишь по счастливой случайности ты отделалась легкой травмой, а в случае с лестницей всего лишь испугом.

– Кому могло прийти в голову убить меня?

Саша развела руками. В голову лезло только одно объяснение. Покушения на жизнь Василисы могут быть так или иначе связаны с пропавшей частью коллекции оружия господина Бородинского.

Пришла пора поговорить с Василисой о том, что она могла знать об этом деле.

И первым делом Саша задала вопрос, который изводил ее сильней всего:

– Почему ты покрывала Павла Петровича?

– Не покрывала я его!

– Но ты ни разу не упомянула о том, что он тоже был у тебя в гостях в вечер убийства Спицына.

– Не упомянула, верно, – согласилась Василиса. – А почему, даже и не знаю. Просто мне и в голову не пришло о нем говорить. Ну, он же ко мне по делу пришел, я сама его пригласила. И к тому же он никуда не отлучался, из дома не выходил, а потом я его лично до калитки проводила.

– А что у него с рукой было? Он от тебя со здоровой правой рукой уходил?

Василиса усмехнулась:

– От тебя прямо ничего не скроешь. Верно, было дело. Кипятком из чайника я на него плеснула. Случайно, конечно.

– Но все-таки я у тебя прямо спрашивала про мужчину с усами, в очках и красной кепке.

– И что?