Дарья Калинина – Жулик моей мечты (страница 23)

Саша хлопнула себя по лбу, изображая запоздалое раскаяние:

– Вот я дуреха! Совсем из головы вылетело! Но вы меня простите?

Родители заявили, что прощать тут нечего, напротив, они очень рады, что дочь у них оказалась такой предприимчивой и в трудной ситуации не растерялась. Плохо, что с памятью у нее какие-то провалы, но, в конце концов, она еще молодая, а сон все лечит.

И все отправились спать, потому что – Саша не могла сказать про своих родителей, а она вымоталась так, что едва держалась на ногах.

– Мама, папа… Мне завтра утром нужно будет рано встать.

– Это еще почему?

– Мы с дядей Толей на рыбалку идем.

– Зачем?

– Он меня пригласил, мне неудобно было отказаться. После всего того, что он для меня сделал, я не могла сказать ему «нет». А ему там сети подержать надо, что ли. В общем, какая-то безделица, но я ему нужна, а долг платежом красен. Вы сами меня так всегда учили. Правда?

– Конечно… учили.

Было видно, что родители в смятении.

– Ну, сходи, что ли, – произнес отец и нерешительно взглянул супругу.

Мама обняла Сашу и прошептала:

– Не утони там смотри.

– Я в пять утра встану. Вы не волнуйтесь.

И, засыпая, Саша даже прослезилась чуток.

Милые, доверчивые ее родители. Озеро! Сети! Ха-ха! Они себе даже не представляют, в какую опасную историю влезла их дочь. Переживают, как бы она не выпала из лодки дяди Толи, в то время как Саше может угрожать куда более серьезная опасность от куда более серьезного человека. Утешало лишь то, что рядом с Сашей будет находиться Милорадов, который в случае чего обязательно выступит в роли ее спасителя. А если благородный рыцарь девушку спасает, то он на ней впоследствии и женится. Это уж классика жанра, не верите – почитайте сказки, они точно врать не будут. И Саше очень хотелось верить, что Милорадов против фольклора не попрет.

На следующее утро Милорадов снова забрал Сашу ни свет ни заря.

Увы, ни малейшего намека на романтический настрой сегодня в этом холодном и подтянутом человеке Саша не заметила. Милорадов давал ей указания, как нужно себя вести, и от Саши требовалось лишь слушать и кивать в знак согласия.

– В сущности, ничего сложного. Веди себя как обычно. Уверен, что он сам тебя вызовет на разговор. Тогда уж ты не подведи, выложи ему все, в чем его подозревают. Приведи доказательства. Можешь пару-тройку лично от себя додумать. Главное, чтобы он подумал, что против него есть реальные улики. Тогда он разговорится, я таких людей знаю – и знаю, как они себя ведут в подобных случаях.

– Он испугается?

– Ну, полиции он не сильно боится. Все-таки лично он никого не убивал, в этом я уверен, а доказать его причастность к убийствам вряд ли возможно. Опытные адвокаты сумеют его отмазать, он это понимает. И чего бы ему в таком случае не распустить перед тобой перышки и не покрасоваться. Скорей всего, желая произвести впечатление этакого мачо, он выложит тебе немало интересных подробностей касательно всей этой истории с кражей. Ты его не перебивай. Он пусть говорит, а мы послушаем.

Но первая половина дня прошла у Саши в хлопотах. Разве что грязную тряпку ей сегодня поостереглись давать. Все-таки вчера она удостоилась внимания самого хозяина, и никто в доме не понимал, каков нынешний статус девушки. Как далеко у их пылкого хозяина зашло с этой соплячкой? И каковы у него планы на будущее с ней?

На всякий случай решили не рисковать, Саше нашли работу почище и попрестижней, отправили обслуживать гостей, разносить им шампанское и закуски.

Сашу нарядили в красивый костюмчик, который состоял из черной жилетки и зауженных книзу брючек. К костюму прилагались белая манишка, галстук-бабочка и крохотный черный цилиндр, который удерживался на голове с помощью различных приспособлений, включая тонюсенькие резиночки и шпильки. А вот рубашки и нижнего белья к костюму не полагалось. Надеть под жилетку было нечего, поэтому первое время Саша чувствовала себя неловко. Но потом она успокоилась, потому что заметила, что никто из гостей на нее даже и внимания-то не обращает.

Все взгляды были прикованы к витринам с экспонатами выставки. И особенно бурный интерес вызывала та витрина, на которой лежали новинки коллекции, приобретенные Бородинским в этом году и еще ни разу не представлявшиеся публике.

Но сам Бородинский стоял несколько в сторонке. От него только что отлипли журналисты, и Бородинский выглядел несколько утомленным. Но это не помешало ему уделить время трем седовласым господам, которые с важным и умным видом втолковывали ему что-то.

«Уж не те ли это академики, которым было поручено проверить подлинность экспонатов из коллекции Бородинского?»

И Саша предприняла ряд маневров, которые позволили ей очутиться в непосредственной близости от этой компании и подслушать, о чем у них идет разговор. Видимо, на открытии выставки Бородинский решил быть ближе к народу, потому что никто из охраны не шуганул девушку прочь. А сам Бородинский был слишком занят, чтобы обращать внимание на тех, кто оказался рядом с ним. Все его внимание было приковано к трем своим гостям.

– Господин Фомин очень сожалеет, что из-за случившейся кражи нам не удастся провести полноценную экспертизу вашего собрания.

– Да, да, мне он тоже звонил, но я заверил его, что и уцелевшие экспонаты представляют немалый интерес.

– Тем более что он меня заверил – по крайней мере один из украденных предметов уже найден и вскоре будет предоставлен нам для осмотра и ознакомления.

Бородинский выразил изумление и радость по этому поводу, но Саше показалось, что в глазах его заплескался страх. Но это ей могло показаться, потому что академики ничего странного в поведении Бородинского не заметили и продолжали делиться с ним своими мыслями:

– В самом деле, это просто возмутительно, что такая прекрасная коллекция до сих пор не имеет заслуживающих внимания экспертных заключений.

– Почему же не имеет? – попытался возразить Бородинский. – У меня есть заключение профессора Чернышова. Имеется также экспертиза от профессора Мамалюкова.

Но трое академиков в ответ лишь с недоумением покачали головами.

– Кто это такие? Откуда эти люди?

– Профессор Чернышов преподает на кафедре исторического факультета.

– Постойте, уж не Петра ли Евгеньевича вы имеете в виду? Да ведь ему больше девяноста лет. И он слеп, словно крот! Не говоря уж о том, что состояние его рассудка еще десять лет назад внушало сожаление всему научному сообществу.

– Да, профессор Чернышов уже немолод, – осторожно согласился Бородинский, – но зато господин Мамалюков мой ровесник.

– Такую фамилию я вообще впервые слышу. Откуда он?

– Армейская академия наук.

– Что это? Какое-то очередное детище нашего министерства?

– Постойте… – произнес другой старичок. – Мамалюков… Мамалюков… Вспомнил! Мамалюков – это фамилия нашего завхоза. И сынок у него был. Учился в каком-то институте на периферии, причем учился достаточно скверно. Насколько мне известно, все экзамены юноше покупались его любящим отцом. И даже кандидатскую отец сумел ему оплатить. Старший Мамалюков даже пытался пристроить мне своего сынка в аспиранты, расхваливая на разные лады, но мне хватило одного разговора с парнем, чтобы понять правду, а потом сообщить отцу, что дураки и неучи мне со стороны не нужны. Своих хватает!

И академики уставились на Бородинского. В их мудрых глазах читался упрек. Мол, как же вы, батенька, осла-то и не заметили?

– Мнение этих двоих никак не может быть авторитетным. Мы и вам, и господину Фомину скажем то же самое. Необходима повторная и куда более детальная экспертиза вашего собрания.

Бородинский делал вид, что смущается, и твердил, что не заслуживает такого внимания.

Но академики взялись его подбодрить:

– Ну же, голубчик, ваша коллекция достойна этого!

– Ценю вашу деликатность, но господин Фомин дал нам понять, что за финансированием дело не станет.

– Ради престижа Отечества и его славы он готов и раскошелиться!

И все трое сдержанно заулыбались, словно радуясь, что в стране еще есть патриоты, которым дорого культурное наследие предков.

Со своей стороны Бородинский никакого воодушевления не испытывал. И вообще, весь этот разговор с академиками давался Бородинскому с огромным трудом.

Саша стояла близко и могла видеть, как по шее хозяина тонкими струйками стекает пот. Кажется, Бородинский здорово волновался и даже трусил.

Но что могло послужить причиной этому? Неужели Бородинского настолько напугали слова академиков о несерьезности проведенной им ранее экспертизы и необходимости новой?

Так или иначе, но в скором времени Бородинский сослался на дела и покинул своих академиков.

Стоило ему уйти, как Саша потеряла интерес к работе. Она поставила изрядно надоевший ей поднос и поспешила следом за Бородинским. С собой она прихватила пару бокалов и бутылку игристого вина.

Глава 10

Путь до кабинета Бородинского девушка помнила наизусть еще с прошлого посещения. Сейчас в тамбуре находились трое охранников, которые с интересом взглянули на девушку.

– Хозяин велел мне зайти к нему, – небрежно произнесла Саша, продолжая быстро двигаться к цели. – Хочет снять стресс!

И подмигнула охраннику. Тот вроде бы собирался подняться, чтобы преградить ей дорогу, но передумал и остался на месте.

– Заходи! – махнул он ей рукой.