Дарья Калинина – Секретное оружие Жар-птицы (страница 30)

Впрочем, оказалось, что сама Изабелла страшилой себя не считает, а напротив, уверена в собственной красоте и неотразимости.

– Я же красавица! Великолепная и очаровательная! – заявила она, не моргнув глазом. – У моих ног всегда толпились лучшие женихи страны. Гении! Успешные люди! А я предпочла им всем это убожество, этого жалкого неудачника, гнусного маньяка и садиста!

– Зачем же вы вышли за него замуж? Зачем позволили увести на остров и запереть в этом замке?

– Жена должна всюду следовать за своим супругом. Я так воспитана!

– То есть вас тут насильно никто не удерживал?

– Тут живет мой муж, значит, мое место рядом с ним.

Это заставляло всерьез задуматься о ее психическом здоровье, которое изначально было под большим вопросом. С одной стороны, заявляет, что ее держат взаперти. А с другой – говорит, что и сама никуда не уйдет. Будь Сашенька тут главной, она бы еще двадцать раз подумала, прежде чем начинать допрос этой женщины и доверять данным ею показаниям. Но у Юры был свой взгляд на вещи, и он явно считал Изабеллу ценной свидетельницей.

– Скажите нам главное: убийства в окрестностях – это дело рук вашего мужа?

– Его, его! – закивала Изабелла. – Он сам мне рассказывал о том, как убивал этих несчастных. О, как я умоляла его не делать так! Но разве могли мои мольбы смягчить это ожесточившееся сердце? Никак! Мне оставалось лишь молча страдать и терзаться, сидя в этой башне.

– Но почему? В чем причина? Возможно, вы догадываетесь?

– Ревность! Ревность помутила рассудок моего супруга.

– Что?

– Он ревновал меня к этим мужчинам.

– К убитым им?

– Конечно! Ведь это ради меня они являлись в эти места. Надеялись увести меня обратно.

– Кто же их посылал?

– Их не нужно было посылать. Их вела сюда сама любовь! Конечно, я никуда бы с ними не уехала, не предала бы свой долг. Но они все же надеялись, они верили, что смогут сломить мое сопротивление, стремились преодолеть все преграды.

– То есть вы хотите сказать, что ваш муж выслеживал и убивал ваших бывших возлюбленных?

– Да! Бывших, нынешних, будущих. Всех!

– И вы можете назвать нам их имена?

– Зачем мне их имена? Я их и не знаю.

– Не знаете?

– Ни с кем из этих несчастных я не была знакома лично. Что вы себе вообразили? Я приличная женщина, каким бы ни был мой супруг, я никогда даже в мыслях не позволяла себе изменить ему!

Было заметно, что Юра вконец запутался.

Голос его прозвучал почти робко, когда он спросил:

– Но тогда откуда тут взялись все эти люди?

– Они пришли, потому что прослышали о моей красоте. Узнали, что муж заточил меня в замке. И мечтали спасти меня. Неужели это непонятно?

И она посмотрела на них таким взглядом, словно они в ее глазах упали ниже всякого уровня. А Сашеньке стало окончательно ясно, что с головой у Изабеллы полный кавардак.

Кажется, до Юры это тоже стало доходить, потому что он оставил в покое Изабеллу и повернулся к остальным:

– И что делать? Можно ли верить словам этой бедняжки?

– Баба зациклена на собственной неотразимости и повернута на мужиках. К тому же она явно психически больна. Но при этом у нее есть возможность покидать свою комнату.

– Как? Дверь комнаты закрыта снаружи. Я проверял.

– А окно? Та веревка, которую она нам скинула, – она могла воспользоваться ею и сама.

– Думаешь, что это Изабелла бегает по округе и убивает мужиков?

– То, что жертвами становились исключительно мужчины, говорит нам о некоей особенности преступника. Изабелла считает себя неотразимой красавицей, ради спасения которой отважные рыцари готовы продираться сквозь дикий лес и болота. Но когда такая встреча происходит в реальности, мужики должны были шарахаться от страшилы. Это ее оскорбляло, и тогда она их убивала.

Юра задумался. Но о чем он думал, никто не узнал, потому что в этот момент замок в двери заскрипел, открываясь. И прежде чем кто-либо успел предпринять какие-то действия, дверь открылась и на пороге комнаты возник Робинзон.

Какое-то время ничего не происходило. Робинзон смотрел на толпу незнакомых людей, заполонивших комнату его супруги. На лице его не отразилось ни грамма удивления.

Потом он сказал:

– Я так и думал, что вы не оставите меня в покое. Какая настырность! Кто позволил вам лезть в мой дом и тревожить мою жену?

– Вы знаете, что мы расследуем убийства.

– Гришки Косого, я знаю.

– Не только его. В округе вашего замка орудует преступник. И у нас есть все основания полагать, что этот преступник – вы или кто-то из ваших домочадцев. Возможно, даже ваша жена!

Робинзон долго смотрел на него, а потом поднял голову и громко расхохотался. Как же безрадостно звучал его смех… Никогда еще Сашеньке не приходилось наблюдать такого горького веселья.

– Это невероятно! – произнес Робинзон, когда приступ смеха прошел. – Подозревать меня или мою бедную Изабеллу в том, что мы с ней с тесаком в руках бегаем по округе и убиваем людей… И зачем?

– Ваша жена считает, что вы действуете из ревности.

– Понятно.

– А мы считаем, что у вас могут быть и другие мотивы.

– Например?

– Например, вы желаете развлечься. Вы же явно скучаете в этом замке. Вы живете очень уединенно, вынуждены опекать больную женщину, свою жену. Кроме прислуги, в доме никого нет. Представляю, как тут должно быть уныло и печально долгими зимними вечерами. К весне вы окончательно звереете и готовы убивать направо и налево, чем и развлекаетесь весь теплый сезон.

– Понятно.

Робинзон снова не выразил никакого своего отношения к тем обвинениям, которые прозвучали в его адрес.

– Пойдемте вниз, – попросил он. – Оставим Изабеллу в тишине, ей необходимо отдохнуть после своего выступления.

Женщина и впрямь выглядела изможденной. Лицо ее осунулось еще сильней. Она покачивалась и впала в состояние, в котором не видела ничего перед собой. Робинзон осторожно уложил ее на бок, и она тут же свернулась клубком и натянула простыню себе на голову.

Зрелище было таким жалким, что у Сашеньки невольно защемило в душе и она была вынуждена отвернуться, чтобы не расплакаться.

Когда Изабелла затихла, они вместе с Робинзоном спустились на первый этаж, где устроились в большой гостиной. Откуда-то появился охранник. Он вопросительно взглянул на Робинзона, но тот покачал головой, давая знать, что ничего предпринимать не следует:

– Все под контролем. Они расследуют убийства.

Охранник кивнул и вроде бы успокоился. Но покидать гостиную не спешил. Замер в углу, словно изваяние. Безмолвное, но все видящее, все слышащее и готовое прийти на помощь при первой же необходимости.

Какое-то время Робинзон просто сидел в кресле. Потом он заговорил.

– Представляю, что она вам наговорила про меня, – вздохнул он. – Увы, я должен вас разочаровать: словам Изабеллы нельзя доверять. Она больна. И ее родители поручили женщину моим заботам. Распустили всюду слух, что Изабелла вышла замуж и уехала жить с мужем, то есть со мной. Временами они навещают свою дочь, пытаются общаться с ней по скайпу, но увы, она их почти никогда не узнает.

– Какие родители! Что вы нам тут чешете! Вы бы лучше подумали о том, до какого состояния вы довели эту несчастную. Она же у вас разгуливает практически нагишом! А на улице май! И ночью совсем не жарко!

– Я тут ни при чем, – хмуро произнес мужчина. – Это все ее болезнь. Невзирая на все усилия, невзирая на все достижения современной фармакологии, невзирая на то, что мы делаем все возможное и средств на лечение Изабеллы никто не жалеет, заболевание ее прогрессирует. Тут, в уединении нашего острова, болезнь немного замедлила свое наступление. Но все равно состояние Изабеллы ухудшается с каждым прожитым ею годом. Увы. Это не мой выбор – держать ее взаперти. Это необходимость, от которой никуда уже не деться.

– Вы посмотрите, до чего вы ее довели. Истощенная, худая, грязная! Вы морите ее голодом! Вот что вы делаете!

Робинзон возмутился:

– Морю голодом? Обижаю? Да как у вас язык повернулся такое сказать!

– Скажете, это неправда?