Дарья Калинина – Муж из натурального меха (страница 11)

Не вина, а беда – это уж точно.

– Скажи, а те люди, которые твою маму в теткиной квартире поджидают, они кто?

– Люди? – удивилась Катя. – Какие еще люди?

– Молодые. Трое. Все мужчины кавказской внешности.

– Не знаю. Понятия не имею, кто они такие. Когда мы с мамой к дяде Сереже и его маме перебрались жить, мама уведомила тетю, что комната освободилась. Наверное, тетя этих троих жильцов в нашу комнату и поселила.

– У твоей тети что-то вроде частной гостиницы?

– Ну, гостиница – это громко сказано. Но комнаты тетя жильцам сдает. И нас с мамой пустила жить не бесплатно. А уж сколько ей за прописку пришлось отвалить, про это я вообще молчу. Хорошо еще, что у нас с мамой после ее последнего развода много денег оказалось. Да и дядя Боря тоже помогал.

– Ах, дядя Боря вам все-таки помогал?

– А зачем иначе мама бы с ним хороводиться стала? – удивилась Катя. – Мама – она очень практичная. Если видит, что с мужчины взять нечего, нипочем не станет с ним отношения строить. Такой у нее жизненный принцип.

– Ты совсем другая.

– Да, мне люди интересны сами по себе, а не по размеру их кошелька. Юрка – это исключение, да я и не могу назвать его своим другом. Прилип просто, не оторвешь. Но с ним скучно. Так что друзья у меня совсем другие люди.

– Скажи, а твоя мама с дядей Борей долго встречалась?

– Года два или даже три. Это он ей подсказал меховой бизнес организовать.

– И помог, наверное?

– Не без этого. Иначе мама не стала бы с ним общаться все это время. И вы сами посудите, какая с него иначе радость? Он там, она здесь. Он у себя в лесу, она у себя в городе. Видятся в лучшем случае раз в месяц. Поэтому, когда мама с дядей Сережей познакомилась и он ей предложение сделал, она дядю Борю честно поставила об этом в известность. Несколько раз ему звонила, даже встретиться договорились, да не получилось. У дяди Бори другие дела нашлись, мама тогда замуж за дядю Сережу, не дожидаясь благословения от дяди Бори, выскочила. Сказала, что сам виноват, пусть на нее не пеняет.

– А ты как считаешь?

– Конечно, мама правильно поступила. Она всегда все правильно делает, только с дядей Сашей у нее осечка случилась. Но кто же мог сказать, что он такой садюга окажется? Ничего на это не указывало. Ласковый такой был. А что касается дяди Бори, то мама этому дяде Боре много раз предлагала отношения узаконить.

– А он что? Отказывался?

– Говорил, что не может. Что женат. Когда у человека одна жена уже имеется, куда ему вторую? Небось не мусульмане мы.

– Погоди, – перебила Инга девочку. – Какая жена? У кого?

– У дяди Бори.

– Мы с тобой об одном и том же человеке говорим? Как фамилия вашего дяди Бори?

– Разумахин.

– Борис Петрович?

– Ну да.

Да, речь у них шла об одном и том же персонаже. Но откуда взялась жена? Про законную супругу, которая имелась у «дяди Бори», Инга слышала впервые.

И конечно, она была должна, просто обязана получить необходимые комментарии на этот счет. Попрощавшись с Катюшей, Инга позвонила Лильке и строго спросила у нее:

– Ты скажи мне, краса ненаглядная, как ты за Бориса замуж собиралась идти, если у него живая жена в наличии имеется?

Лилька явно знала, о чем идет речь, потому что сразу заголосила:

– Была! Была жена! Но Боря с этой женщиной уже много лет не живет.

– Вот оно что! Но жена все-таки имеется?

Лилька была вынуждена подтвердить, что имеется.

Инга рассердилась.

– Так почему ты мне про эту жену ничего с самого начала не сказала? За каким лешим я мотаюсь по городу в поисках этой Деборы, если у Бориса имеется жена?

– С женой он не общался уже долгое время. А Дебора ему звонила.

– Звонила. Правильно. А звонила она ему для того, чтобы уведомить о том, что выходит замуж.

– Как замуж?

– Так! Надоело ей ждать твоего Бориса, нашла себе человека поприличнее и вышла за него замуж.

Лилька молча проглотила оскорбительное для ее Бориса «поприличнее», только спросила:

– А звонила она Боре тогда зачем?

– Может, последний шанс хотела ему дать. Но он не отреагировал. Так что теперь Дебора со своим новым мужем развлекается в медовом круизе, а ее дочка живет в квартире своего нового отчима.

Лилька помолчала еще немного, а потом вдруг произнесла:

– Дуй к жене. Адрес я тебе дам.

– Еще не хватало! А вдруг Борис у нее?

– Очень на это надеюсь. Если он там, ты мне дай знать.

Инга пыталась отнекиваться, честно говоря, ей эти гонки за неуловимым Борисом уже здорово надоели, но Лилька не унималась. Она так жалобно канючила, так рыдала, столько всякого разного обещала, что сердце у Инги не выдержало. А уж когда Лилька сказала, что отдаст Инге свою белую муфточку из меха горностая, Инга и вовсе сдалась. Горностай – это вам не вульгарная норка, которая у всех подряд куплена. Горностай – царский зверь. А у Лильки, если Инге ни изменяла память, в пару к этой муфточке имелась еще и пелеринка. И размер у них с Лилькой примерно одинаковый.

С такими корыстными мыслями Инга двинулась навстречу новым приключениям.

Глава 5

Адрес жены Бориса ушлая Лилька раздобыла еще давно. Как-то Борис при ней неосмотрительно проговорился о том, что бывшая супруга, с которой у него ну ничего-ничего общего нет, кроме штампа в паспорте, проживает в той же квартире, в которой зарегистрирован он сам. Ну, ксерокс паспорта Бориса вместе со штампом о регистрации и прочими отметками у Лильки имелся уже давно.

– Так что ты поезжай, и если Борис там, то скажи мне об этом, – напутствовала она Ингу. – А я уж тогда подскочу и сама с этими голубчиками поговорю.

Каким образом Лилька собиралась убеждать Бориса, что с ней ему будет лучше, чем с законной супругой, Инга не представляла. Да ее это и не сказать, чтобы особо сильно интересовало. Горностаевая муфточка интересовала ее куда сильнее. Все-таки Борис, как ты к нему ни относись, был знатоком своего дела. И меха у него в зверином питомнике были куда как шикарные. То есть и средненькие тоже случались, но Лильке своей барахла он не дарил, не такая у Бориса была натура.

Что касается меха горностая, то это была отдельная история, давнишняя мечта самой Инги. Охота на этого зверька запрещена, и даже просто разводить его ради меха в некоторых странах тоже запрещено. Но это где-то там, а у нас какой бы строгий закон ни был принят, его строгость с лихвой компенсируется его малым исполнением. Так что при должном желании можно раздобыть себе и своей любимой связку шкурок этого редкого зверька, чей мех и раньше-то дозволялось носить лишь монаршим особам, а теперь так и вовсе ценился даже дороже золота.

Уж как Лилька клянчила себе тогда у Бориса полноценную шубку из горностая, а не получилось. Только муфточка ей досталась, да и то из обрезков. А та пелеринка, на которую нацелилась Инга, она вроде как и имелась, но служила выставочным образцом. И Лилька ее хоть иногда и брала, чтобы пофорсить, но неизменно возвращала пелеринку не к себе в шкаф на плечики, а вешала ее обратно на манекен под стекло.

В приятных мыслях о нежном и изысканном мехе горностая Инга доехала до дома жены Бориса. Поднялась на нужный этаж, позвонила в нужную квартиру и остолбенела, когда дверь перед ней распахнули какие-то детишки. Было их много. То ли четверо, то ли пятеро, да еще позади основной толпы то появлялась, то вновь исчезала чья-то лохматая головенка с весело блестящими глазами и развевающимися в прыжке распущенными лохмами.

– А мне бы Ирину Разумахину.

Про себя Инга подумала: «Неужели жена Бориса нарожала за это время такое бешеное количество детей? Сколько Борис не общался с женой? Года три? Ирина рожала по двое-трое детей за год? А от кого?»

Но все разрешилось, когда старшая девочка с недоумением приподняла брови и спросила:

– Разумахина? Ирина? А кто это такая?

– Вы не знаете? Вы живете в ее квартире.

– Наверное, это прежняя хозяйка! – воскликнул мальчик помладше. – Но она уехала!

– Куда?

– Мы не знаем.

– Кажется, к мужу подалась.

– И вовсе не к мужу! Не знаешь, так и не говори. Мужа у нее и не было вовсе!

– Как же не было, если она все время говорила, что она его очень удачно выписала, он и не узнал ничего!