Дарья Калинина – Муж из натурального меха (страница 10)

– Целиком и полностью вошла в ваше положение, – заявила она папаше. – Прекрасно разделяю ваши опасения, что брак этот не будет счастливым. Должна немедленно переговорить с Катенькой и отговорить ее от свадьбы с вашим Юрочкой.

Папаша смотрел на нее такими глазами, словно бы еще чуть-чуть и он кинется целовать ей руки.

– Спасительница! – воскликнул он. – Благодетельница! Вы это и впрямь сделаете?

– Отправляюсь к девочке прямо сейчас. Подскажите, где мне ее легче всего найти?

Про себя Инга решила, что дочь уж должна знать что-то о судьбе матери. На то она и дочь. Единственное, чего Инга опасалась, как бы ее не отправили по все тому же адресу на Большую Морскую, Инге совсем не хотелось вновь общаться с темпераментными жителями гор, хотя и обещавшими накормить ее шикарным обедом, но зачем-то запершими при этом.

Но все обошлось.

– Катюша сейчас в лагере.

– Куда надо ехать? Надеюсь, это не слишком далеко от города? Может, мне тогда лучше позвонить девочке? Телефон у нее есть?

– Никуда ехать не надо, – успокоил ее Вадим. – Лагерь в соседнем дворе, находится он в здании школы.

Так речь шла о городском лагере. Еще легче. И разузнав номер школы, Инга отправилась снова в путь.

В летнем лагере дети быстро указали ей на Игнатюк Катю. Но Инга решила не подходить к ней сразу, а немного понаблюдать издали. Катя оказалась миловидной девочкой с длинными русыми волосами и дивными голубыми глазами, в которых к тому же светился ум. В руках она держала книжку. Пьесы Островского. Совсем непростое чтение, но девушка читала его взахлеб, почти не поднимая головы.

Рядом с ней на лавочке устроился упитанный рослый парень с рыхлым лицом и тусклыми глазами-щелками. Глаза загорались у него только в тот момент, когда сидящая рядом девушка делала какое-то движение. Если почесывала комариный укус на ноге, парень смотрел с обожанием на ногу. Если поправляла волосы, таращился на волосы. Если улыбалась или качала головой, тоже улыбался и качал головой. По некоторым фамильным чертам Инга догадалась, что это и есть тот самый Юрасик, чьи надежды на личное счастье с красавицей Катюшей ей сейчас предстоит разбить в прах.

– Катя, я могу с тобой поговорить?

Катя подняла голову и с удивлением посмотрела на незнакомую ей женщину.

Инга представилась, а потом сказала:

– Я ищу твою маму. Ты не могла бы подсказать, куда она подевалась?

– Она уехала.

– Вот как. И куда?

Инге показалось, что девушка смутилась. Она покосилась на Юрасика, чье присутствие ее явно смущало.

– Уехала… к друзьям.

Инга чувствовала, что в присутствии Юрасика разговор у них не пойдет.

– Ох, и жарко сегодня, – вздохнула она, потирая лоб. – Так и печет. Вот бы мороженого хорошо было скушать.

И показала Кате глазами на Юрасика. Мол, его пошли за мороженым. Катя все поняла верно. И повернувшись к парню, спросила:

– Сходишь?

– Куда? – лениво спросил Юрасик, словно бы и не слышал о мороженом.

– За мороженым.

– А-а-а-а… Если ты хочешь, схожу, конечно.

– Вот деньги, возьми.

– Да, ладно, – протянул Юрасик. – Не надо денег-то.

Но деньги все-таки взял.

– Отец за каждую копейку отчет требует. Узнает, что я тебя мороженым угощал, снова пилить начнет.

И ушел.

– Хороший у тебя кавалер, – хмыкнула Инга. – Щедрый.

– Он не виноват. Это его родители хотят, чтобы Юра со мной не общался. Считают меня бесприданницей. Читаю сейчас Островского, прямо как про нас с Юркой написано. Нет денег, нет и мужа. Сиди себе в старых девах.

– Не все такие дураки, как твой Юра.

– Может быть, Юрка и не очень умный, зато преданный. И во всем меня слушается. Разве этого мало?

– Вы друг другу не подходите.

Инга сказала это от чистого сердца, а не потому, что спешила выполнить просьбу Юркиного папаши. Но Катя и не думала с ней спорить.

– Сама знаю. Только как ему об этом скажешь? Влюбился. Ходит за мной весь год, словно приклеенный. Как мы с мамой сюда переехали, так Юрка от меня и не отлипает. Вот сейчас вы его за мороженым отослали, хоть немного от него отдохну. А что вы про маму спрашивали?

Инга объяснила. И про Бориса, и про его исчезновение. И осторожно поинтересовалась, не связано ли одно с другим.

– Вряд ли, – покачала головой Катя. – Мама ведь не просто так уехала, а в свадебное путешествие.

– И когда она уехала?

Катя наморщила лоб и сказала, что во вторник.

– В прошлый вторник.

А сегодня был понедельник. Прошла почти целая неделя. Значит, исчезновение Деборы совпадало по времени с исчезновением Бориса. Лилька говорила, что тот уехал из «Вальхаллы» в понедельник вечером. Вечером в понедельник уехал, утром во вторник встретился с Деборой. Сходили в ЗАГС и укатили в свадебное путешествие. Все логично.

Инга уже решила, что нашла, куда подевался Борис, оставалось только придумать, как потактичней сообщить об этом Лильке.

Но вдруг Катюша произнесла:

– У мамы с дядей Сережей сейчас медовый месяц.

– Что еще за дядя Сережа? – удивилась Инга.

– Мамин муж. Я же вам говорила, что моя мама снова вышла замуж.

– Да, я помню. Но что же, она не за Бориса вышла замуж, а за этого дядю Сережу?

– Ну, конечно. Хотите, покажу вам ее свадебные фотки?

Несмотря на разочарование, которое она испытывала, Инга сразу вспомнила, что так до сих пор и не удостоилась счастья лицезреть женщину, за которой гоняется с раннего утра, и кивнула:

– Хочу!

Катенька достала смартфон, полистала его немного и наконец продемонстрировала Инге несколько фотографий. На всех них стояла высокая женщина с таким броским и ярким лицом, что глаз невольно выхватывал ее из любой толпы.

– Красивая у тебя мама.

Полистав фотографии, Инга убедилась, что нет ни одной фотографии Деборы с ее новым мужем. Хотя фотографии были явно свадебные, Дебора была в белом платье и фате. Платье было коротким, позволяющим лицезреть ее круглые коленки. А фата, наоборот, длинная, казалось, что в нее можно завернуться несколько раз, словно в саван.

Почему-то Инге сделалось тревожно, когда она смотрела на эти фотографии. В груди что-то заныло и повеяло холодом. Но Катенька продолжала щебетать без умолку, и Инга быстро прогнала эти неприятные ощущения куда подальше.

– Я при Юре не хотела говорить про мамину свадьбу, потому что он все своим родителям доложит. Не умеет человек язык за зубами держать, сколько раз в этом уже убеждалась, как ни проси его молчать, обязательно проговорится.

– А зачем держать свадьбу твоей мамы в тайне? Это же здорово.

– Здорово, когда в первый раз. Ну, или во второй. А когда то ли в седьмой, то ли в восьмой – это уже явный перебор.

– Твоя мама столько раз выходила замуж?

– Ага! Только я могу назвать четырех отчимов. Родного отца не помню, а вот первого отчима – дядю Петю – хорошо помню. Ну, и дядю Валеру помню. Он веселый был, только пил сильно. А дядя Саша злой оказался, мы от него насилу удрали. Сюда к тете Вере приехали. То есть тетя она для мамы, а мне вроде бабушки, только тетя Вера все молодится, а потому требует, чтобы и я тоже называла ее тетей. Да мне и все равно. Я теперь у дяди Сережи живу дома, с его собственной бабушкой. Она уже совсем старенькая, маленько умом тронулась, так что приняла меня за свою собственную дочку, носится со мной, как с писаной торбой.

– Видишь, удачно же все сложилось.

– Все равно не хочу, чтобы Юркины родители моей маме кости бы перемывали. Ну, не везло ей прежде с мужиками, не ее в том вина.