Дарья Иорданская – Вороны Вероники (страница 32)
Скептическая ухмылка Брацци взбесила ее. Он не верил. Джованна вцепилась в его локти, привстала еще выше, точно танцовщица королевского театра мадмуазель Терри — смешная штука этот вандомэсский балет — и заговорила с жаром, убедительно.
- Я никогда не изменяла вам, моему мужу и не собиралась этого делать. Не знаю, откуда Граньё узнал о моем прошлом, но не от меня. И в Сидонье мы не виделись, я вообще сомневаюсь, что он там был. Я честна с вами, насколько я могу быть честной. И чиста, насколько я могу быть чистой. И я… я люблю вас. Всегда любила.
Последние слова сорвались с губ, и Джованна тут же о них пожалела. Незачем Брацци знать об этом. Это ее маленькая тайна. Джованна выплакала ее в подушку, запретила себе вспоминать и превратилась в злое расчетливое чудовище, использующее мужские слабости ради денег и власти, готовое уничтожить ради золота родную сестру. Она больше не та наивная девчушка, что влюбилась в остроумного синьора. И все же — любит.
Брацци выпустил ее волосы, оттолкнул ее к камину и сделал шаг назад. Гнева в его глазах прибавилось.
- Не стоит играть со мной в эти игры, синьора.
Слезы давно уже подступали к глазами, и сил сдерживать их не осталось. Джованна судорожно всхлипнула. Брацци скривился.
- Поберегите рыдания для завтрашнего утра. Оплачете своего любовника и тот факт, что вам придется влачить свой век в качестве моей жены. Прощайте, синьора.
Он вышел, стремительно, печатая шаг. Джованна, лишенная опоры, осела на пол, уронила руки и голову на сиденье кресла и дала наконец волю слезам. Она рыдала долго, горько, выплакала все, что накопилось в ней за последние пять лет. Потом она выпрямилась, утирая лицо безнадежно загубленным шелком.
- Все в порядке, синьора? - тихо спросила замершая в дверях Мими. - Синьор Брацци… он так стремительно вышел…
Значит, ушел. Джованна смахнула слезы с ресниц. Ушел, отправился проветрить голову. А может быть — напиться перед дуэлью. Кто его знает. Может он по бабам пошел, должны же и в этой славной целомудренной столице просвещенного мира быть бордели! Джованна скрипнула зубами.
- Не болтай лишнего. Принеси мне плащ. И пусть Нико запряжет коляску.
- Куда вы поедете на ночь глядя, синьора! - ахнула Мими, заработав еще один недовольный взгляд.
- Живо!
Достав зеркальце, Джованна кое-как привела себя в порядок, поправила прическу, накинула плащ прямо поверх вечернего платья. Бросила взгляд на шкафчик с вином и напитками покрепче. Вот ей точно не помешало бы выпить.
В коляске она нахохлилась, вжалась в сиденье, заставляя себя оставаться на месте, хотя отчаянно хотелось сбежать.
- Улица Мелузо, Нико. Быстро.
Кучер щелкнул хлыстом и кони перешли на бодрую рысь. Ехать быстрее не позволяли ни рессоры коляски, ни городские правила. Потребовалось не меньше часа, чтобы добраться до тихого зеленого пригорода с видом на озеро Мелузо, которое и дало название самой крупной улице.
- Шестой дом, - Джованна вцепилась в полы плаща и закусила губу. Взошла луна, улица казалась тихой и безмятежной. Это ненадолго. Еще минута, и тут разразится скандал. Ее непременно спустят с лестницы.
Шестой дом выглядел роскошно. Огромные окна, застекленные в весьма причудливой манере. Цветы в вазонах. Специально высаженное в кадку цветущее миндальное дерево. Цветущее несмотря на то, что пора его уже прошла. Хозяева не скупятся на магию и любят дешевые эффекты. Дверь украшена бронзовыми рельефами работы Базиле Мондо, изображающими Четверых. И дверной молоток в виде змеи. На всем этом великолепии отчаянно хотелось нацарапать бранное слово.
Джованна поднялась по лестнице, взялась за молоток и постучала. Дверь открылась почти мгновенно, и мужчина самого мрачного вида посмотрел на нее сверху вниз.
- Скажите хозяевам, что пришла… синьора Брацци.
Джованне Карни или ди Талонэ наверняка откажут сразу же, а синьора Брацци, быть может, хоть заинтригует.
- Подождите минуту, синьора, - слуга впустил Джованну в холл и удалился, сильно прихрамывая, и двигаясь при этом довольно быстро.
Джованна сделала несколько шагов и огляделась. Стены покрывали искусные росписи — чего еще ждать от дома художника? На лестнице прямо напротив двери висел огромный портрет хозяйки дома. Великолепна, нечего сказать. Пахло цветами.
- Пожалуйте за мной, синьора, - по-сидонски сказала молодая женщина, явившаяся на смену дворецкому. Джованна к собственному удивлению ее узнала, видела несколько раз во Дворце Наслаждений, хотя они и не разговаривали. Не о чем было.
Следуя за бывшей куртизанкой, Джованна оглядывалась, невольно любуясь фресками и картинами. Дом и в самом деле выглядел великолепно. Камин в гостиной был украшен такой искусной резьбой, что она даже ощутила зависть. Не чета ее скромному, даже аскетичному. Потом Джованна бегло оглядела комнату, ища пути к отступлению. Вот той сылуньской вазой в нее скорее всего кинут…
- Что тебе нужно?
Джованна обернулась. Дженевра за истекшие четыре года еще больше похорошела. Округлилась. Последнее, впрочем, было объяснимо, стоило только взглянуть на ее живот. В тягости. Счастливая супруга и будущая мать. Говорят, беременные добреют.
- Могу я сесть? - Джованна указала на кресла.
Дженевра пожала плечами, и это можно было расценить как приглашение. Джованна села за минуту до того, как ей отказали ноги. Сестра подошла, пошевелила дрова в камине изящной кочергой и тоже села, сложив руки на округлом животике.
- Итак?
Джованна попыталась собраться с мыслями. У нее была просьба, огромная просьба, но ей нечем было заплатить.
- Не испытывай мое терпение, Джованна, - потребовала сестра.
Если бы можно было сейчас достать вышивание и сделать несколько стежков или узлов! Это бы привело мысли в порядок.
- Мой муж… синьор Брацци дерется утром на дуэли с Шарлем Граньё.
- Сочувствую. Или поздравляю. Мне это знать зачем?
Джованна облизнула губы.
- Граньё — конченый мерзавец. Он добивается концессии, которую получил Карло. Это раскопки храма Незримого Мира в Руассе, нечто уникальное. Негде больше в Вандомэ не попадалось пока… - под взглядом сестры Джованна осеклась, сглотнула и перешла к существу дела. - Граньё не из тех, кто дерется честно. Я слышала разговоры о прочих его дуэлях. Я боюсь… боюсь, они просто убьют его, исподтишка.
- И повторюсь, - скривилась Дженевра. - Мне это знать зачем?
- Я… я пришла просить о помощи. Синьора Ланти.
Сказанное повисло в воздухе. Дженевра склонила голову к плечу, разглядывая ее задумчиво.
- Ты хочешь, чтобы мой муж дрался вместо твоего?
- Для этого я могу найти сотню наемников! - силы оставили Джованну и она вспылила. - Мне нужно… Попроси своего мужа об одолжении. Рисунок. Всего один рисунок. Я не прошу о благополучном исходе дуэли, только…
- Благополучном для кого? - хмыкнула Дженевра.
Джованне надоели намеки на нее и Граньё. Да будь Граньё единственным мужчиной на земле, она бы придушила его и дожила свой век в покое!
- Я лишь хочу, чтобы любые попытки Шарля Граньё действовать своими излюбленными бесчестными методами провалились.
Дженевра рассматривала ее, склонив голову к плечу. Драгоценные минуты утекали. Наконец сестра поднялась.
- Жди здесь.
* * *
Прохладный воздух остудил его голову. Карло остановился, чувствуя себя необыкновенно глупо. Круглым дураком, если быть с собой честным. Он разозлился, слишком разозлился. Вспылил, сказал лишнего. Сначала этот вызов на дуэль, а потом ссора с Джованной — все было лишним.
Проблема была в том, что он стал слишком стар и сентиментален. Ему хотелось поверить в слова Джованны. Особенно в последние. Они льстили его самолюбию. Хуже того, они отзывались в нем самом. Он тоже любил ее, все еще любил несмотря на все то, что тащила за собой Джованна уродливым шлейфом. Он готов был позабыть о том, какую жизнь она вела последние месяцы в Сидонье. Забыть, какой видел ее на ночном карнавале.
Он тогда чуть не подошел. Узнал ее сразу, пошел за ней, как и в первый раз за той нежной сильфидой. Едва не окликнул. Но Джованна быстро нашла себе любовников, и несколько минут Карло стоял, как дурак, как законченный круглый дурак и смотрел, как женщина, о которой он мечтает, отдается другим. Он почти научился ее ненавидеть после этого, но не смог бросить в умирающем городе.
Прекрасный самообман.
Она говорила, что верна ему. Что Граньё — не ее любовник, хотя он почти застал их... за делом. Впрочем, почему он сразу подумал о худшем? Граньё известный гуляка, он пристает ко всем женщинам без разбору, Джованна просто не успела оттолкнуть его.
Прекрасный самообман.
В доме было пусто и тихо. Почти все свечи потушены, оставлены только несколько ламп, чтобы слуги не споткнулись в темноте. Чувствовал бы Карло себя увереннее, если бы снял роскошный особняк где-нибудь близ озера Мелузо? Было бы ему лучше, если бы он купил верность Джованны?
- Мсье? - горничная испуганной мышкой прошмыгнула в комнату. Пламя свечи, которую она держала в руках, подрагивало. Девушка уже переоделась ко сну, а поверх сорочки накинула цветистую педжабарскую шаль. Одна из вещей Джованны, отданная ею без сожаления. Это почему-то кольнуло неприятно.
- Разбуди Нико, - приказал Карло. - Пусть подготовит мое оружие.
Щеки служанки порозовели. Карло попытался вспомнить, как же ее зовут. За последнее время в доме сменилось немало горничных. Джованна нелегко с ними уживалась. Глупое какое-то имя, как у комнатной собачонки… Мими? Да, Мими.