Дарья Иорданская – Вороны Вероники (страница 18)
- Здесь начинаются гробницы, - зловещим тоном сказала Джованна.
Повинуясь ее знаку, двое разбойников с факелами сделали еще несколько шагов и замерли под аркой. По коже пробежал холодок от увиденного. Арка была в два человеческих роста высотой и сложена из темного, почти черного камня, кое-где отливающего золотом. Потолок коридора незадолго до нее повышался и вовсе исчезал в темноте, куда не достигал свет факелов, казавшийся совсем тусклым. Справа и слева возвышались две фигуры, высеченные из того же черного камня. Они изображали воинов в причудливом облачении. Правый опирался на внушительных размеров меч, левый прижимал к себе натянутый лук. Глаза у обеих фигур были закрыты, но выражение лиц далеко от умиротворения. Они не спали; они выжидали, прислушиваясь, и в любой момент были готовы к нападению.
- Это спящие, - сказала Джованна. - Не будем их тревожить. Ни к чему.
Проходя мимо, Дженевра подивилась тому, с какой искусностью — пугающей — они сделаны. Даже резцу Браваччи, величайшего из скульпторов, такое было не под силу.
- А теперь — вниз, - приказала Джованна. - И смотрите по сторонам.
* * *
Стоило пересечь границу, шагнуть под арку, и что-то неуловимо переменилось. Дышать стало тяжело, словно весь воздух украли. Было очень сухо, и пахло странно: мертвечиной, камнем и золотом. Не хотелось спускаться еще ниже, но выбора не было. Только назад — и вперед, по ступенькам вырезанным из того же черного камня.
- Сидонский базальт, - с видом знатока сказал один из мужчин, ударив по стене костяшками. - Странно, что здесь не устроили выработку.
- Пытались, - зловеще отозвалась Джованна. - Ничего не вышло.
У нее было в запасе много страшных историй, и, казалось, она знала, как сжимается всякий раз сердце у слушателей. Ужас иногда мешал дышать, но потом удавалось кое-как успокоиться. Это все россказни Брацци, которыми он хотел произвести впечатление на малограмотную девчонку. И россказни таковы, что могут занять и напугать только глупых девчушек. Взрослая женщина их воспримет с ироничной улыбкой.
И новый приступ страха.
А потом на стенах стали попадаться рельефные изображения. То были мужчины, некоторые в доспехах, иные обнажены. Их глаза с удивительно реалистичными, глубоко просверленными зрачками напряженно вглядывались в темноту.
- Это Ждущие, - пояснила с видом знатока Джованна. - Их тоже не стоит тревожить.
В этот раз привал делали прямо на лестнице. Она казалась бесконечной, уходила в самые недра, до дна преисподней, едва заметно изгибаясь, и все были подавлены. Впервые Дженевре подумалось, что нет никаких сокровищ, просто сестра задумала такое изощренное самоубийство.
Джованна опять отдавалась мужчинам, как и на всяком привале. Если судить по стонам, ситуация возбуждала ее. Она отдавалась двум, трем мужчинам одновременно, а остальные смотрели, издавая напряженное сопение. И рельефы смотрели. И Дженевра, поскольку теперь ей некуда было отворачиваться. Смотрела, испытывая отвращение и, может быть, немного вялого интереса. Надо же, и так можно? В изобретательности Джованна превзошла автора гравюр из той книги.
Впервые за долгое время мысли Дженевры обратились к Ланти. Зачем он на ней женился? Почему совращал так расчетливо — теперь-то Дженевра это ясно видела — и при этом не давал себя полюбить. Ему нравилась игра? Он за что-то мстил семье Карни? Почему?
- Зачем Ланти женился на мне? - спросила Дженевра, когда Джованна, утомленная, подошла и устроилась рядом, положив голову сестре на колени.
Джованна зевнула.
- О-о-оу! Я слышала разгово-о-оур. Потому что тебя никтоу не хо-оучет.
- Странная причина, - сказала Дженевра. Но Джованна уже спала.
Ее любовники — или наемники, или хозяева, и не разобрать, сидели несколькими ступеньками ниже, жадно разглядывая женщин. В воздухе было разлито вожделение, напряжение, готовое в любой момент лопнуть. Им уже наскучила Джованна, а может быть, мужчины устали ждать своей очереди. Их жадные взгляды рождали в Дженевре ужас и отвращение. На мгновение представилось, как она… а они… ком застрял в горле.
- Вы… - голос дрогнул позорно. - Вы не тронете меня.
Один из громил хохотнул, и голос его отозвался долгим эхом.
- Почему это, красавица? Думаешь, нас остановят слова твоей сестрицы? Когда мы получим сокровища, то сделаем с вами все, что пожелаем.
- И не пытайся на себя руки наложить, - предупредил второй. - Не выйдет. А участь тебя тогда ждет много хуже смерти.
- Не тушуйся, тебе может понравиться, - третий распустил тесемки, вытащил внушительных размеров член и принялся поглаживать его, сверля взглядом лицо Дженевры. Ее лихорадочный румянец явно доставил ему удовольствие.
- Подойди и открой ротик, - разбойник поманил пальцем. - Сделай нам приятное, и кое-что получишь взамен. Тебе понравится, обещаю. Еще ни одна застенчивая пташка не была разочарована. Все вы меняетесь, если насадить вас на хороший, крепкий елдак.
Щеки вспыхнули еще жарче, хотя слово это и было Дженевре незнакомо. Но все было ясно в общих чертах, и ее трясло от стыда, страха и — о, Незримый Мир! - предвкушения. Пусть и слабое, но оно было. Дженевра хотела знать, каково это — быть с мужчиной, ощутить в себе это. Она давно утратила иллюзии и знала, что никто не возьмет ее, любя. Теперь она теряла также стыд и гордость.
Дженевра облизнула губы.
- Ты не тронешь меня… потому что… потому что… меня защищает мой ворон! Он прилетит за мной.
О, если бы это было так.
* * *
Лестница все-таки закончилась.
- Мы почти на месте, - объявила Джованна, спрыгивая с последней ступени. - Марко, ткни факел вон в ту чашу.
Марко — как различала их сестра? Все семеро ведь на одно лицо! - хохотнул и опустил факел в указанную чашу, да еще подвигал им, ухмыляясь, и дернул себя за промежность. Но Дженевра быстро позабыла об этой мерзости, потому что пламя вдруг вспыхнуло и разбежалось во все стороны, освещая огромное помещение.
- Земная кровь, - Джованна тронула маслянистое пятно на полу и облизнула пальцы. - Гадость!
Но Дженевра ее не слушала. Она смотрела во все глаза на противоположную стену зала. Там было семь арок — порталов, украшенных резьбой. И к каждому проходу склонялась гигантская статуя, словно хотела заглянуть внутрь. Они были сделаны искусно, с пугающим натурализмом. Трое женщин с огромными налитыми грудями, трое мужчин со вздыбленными членами. Их лица были необыкновенно уродливы. Лик седьмой фигуры был прекрасен, а уродство заключалось в другом: в теле ее сочеталось в равной степени мужское и женское, округлые груди, лоно и мужской член. На губах застыла улыбка, будто существо страшно довольно собой.
- Брацци удавится от зависти, - хихикнула Джованна. - Мужчины - это дэвы, женщины — дэви. Им поклоняются на востоке. А в центре — Фраугар, бог стрег. Или богиня.
- Этот красавец, похоже, готов поиметь сам себя, - заметил один из разбойников. Вид нагих статуй одновременно возбудил и отчего-то напугал их. Впрочем, Дженевре и самой было тут не по себе.
- Вот и узнаем, - Джованна вдруг стиснула сильно, до боли запястье сестры. - Ты должна разбудить их.
- Что?!
Горло сдавило. Ужас затопил, накрыл с головой. Она смотрела на ужасные статуи и просто поверить не могла, что придется…
Джованна подтолкнула ее вперед.
- Это стражи гробниц. Спроси об условии, при котором мы можем войти.
- Я не… - Дженевра задохнулась.
Она не могла это сделать. Статуи внушали ужас, который невозможно было контролировать. Они были чужды, противоестественны, отвратительны. Дженевра хотела бежать, но ее крепко, до хруста в костях сжали, притискивая к твердому телу. Огромные ладони принялись мять грудь. Зубы прикусили ухо.
- Ты сделаешь это, - шепнул мужчина. Ладонь легла на низ живота и надавила, и даже юбки не могли спасти от прикосновения. - Ты сделаешь это, мышка, или пожалеешь. Терпение наше на исходе. Выбирай, или ты говоришь со статуями, или мы все семеро хорошенько развлечемся. Как думаешь, сможешь принять пятерых разом?
Он снова надавил, смял грудь, и внутри заметался страх. Дженевра сглотнула, борясь с тошнотой.
- Я… попробую… поговорить…
Мужчина выпустил ее. Дженевра сделала неуверенный шаг и встала, разглядывая скульптуры. Они были так огромны, что макушкой она не доставала даже до колена.
- Легенда гласит, что нужно ответить на загадку Фраугара, чтобы получить золото, - сказала Джованна. - Давай, сестренка.
Дженевра сделала несколько неуверенных шагов и замерла перед гигантской статуей. Приложила ладонь к гладкому камню. Поверхность была не слишком идеально отполирована, так что это напоминало прикосновение к человеческой коже, просто очень холодной.
- Оживи… - шепнула Дженевра, втайне мечтая, чтобы камень оставался камнем. - Оживи и ответь нам.
Кончики пальцев закололо. За спиной кто-то ахнул, крикнул, но Дженевра ничего сделать не успела. Огромная ладонь вдруг схватила ее и оторвала от земли. Ноги болтались, голова кружилась, разум помутился от ужаса. Совсем рядом сверкнули два глаза — голубых топаза — и ровный ряд зубов.
- Кто ты, дитя, говорящее с тенями, и что тебе нужно?
Голос был, вот странность, не громче человеческого, а ведь казалось — такая грандиозная фигура должна рокотать горным обвалом.
- Стрега мале нельзя снять своей любовью, девочка. Не старайся напрасно. Впрочем… - в глазах мелькнул интерес. - Возможно, у тебя все получится.