Дарья Иорданская – Меня укутай в ночь и тень (страница 4)
– Мне нужно разобраться в себе и кое-что вспомнить. И сделать это сейчас.
Понять, вспомнить, что она видела и чувствовала на том спиритическом сеансе семь лет назад, стало неожиданно важно. Да попросту необходимо! Душа мисс Найтингейл страдает в не принадлежащем ей теле. Тело Элинор занимает чей-то чужой разум. Здесь была очевидная связь, и единственное место, где пересеклись жизни Элинор и мисс Найтингейл, – сеанс.
И это еще не считая того прискорбного факта, что память Элинор, в принципе – как решето, и тут помощь гипнотизера будет совсем не лишней.
– Приехали, мисс, – оторвал Элинор от размышлений кэбмен.
Кэб и в самом деле остановился. Элинор расплатилась, вышла и посмотрела на дом, весьма, на ее взгляд, неожиданный. Это были меблированные комнаты, но весьма респектабельные на вид и наверняка дорогие. В общем, не совсем то, что ожидаешь увидеть, когда речь заходит о гипнотизере или медиуме. Тетушка Эмилия клиентов принимала в маленьком особнячке с черными кружевными шторами на окнах, очень атмосферном. Это же место больше подошло бы какому-то финансисту.
Медные таблички на двери обещали и доктора, и профессора математики, дающего частные уроки, и магнетизера Лукиано Скотти. Третий этаж. Внутри холл дома был великолепно отделан светлым деревом и украшен лепниной по верху; пол выложен мрамором, и это вызвало у Элинор кривую усмешку. До чего же некоторые люди жалки! Как глупо они стремятся сымитировать недоступную им роскошную жизнь. Элинор постаралась стряхнуть эту неприятную чужую мысль и спросила у консьержа о магнетизере. Их направили в сторону одной из лестниц.
Здесь, в коридоре третьего этажа и в небольшой приемной, обставленной низкими диванчиками с плюшевой обивкой, хватало народа, и в основном это были женщины. Многие из них принадлежали, подобно Элинор, к среднему классу, но было и несколько дам явно высокого положения. Они прятали свои лица под вуалями и держались особняком как от образовавшейся очереди, так и друг от друга.
Пегги оглядела ожидающих, достала из потайного кармашка часы и посмотрела на циферблат.
– Нам лучше поторопиться, мисс. Дома будут волноваться. Оставьте свою карточку, и поедем домой.
У Элинор карточки не было. Ей никогда не приходилось наносить визиты. Ну кто она такая?
Дверь открылась, в коридор вышел щеголеватый молодой человек и оглядел ожидающих дам. Взгляд его необычайно ясных голубых глаз остановился на Элинор.
– Мэтр зовет вас, – сказал он с удивительно фальшивым итальянским акцентом.
Дамы в очереди заволновались, кто-то даже позволил себе вульгарные возмущенные возгласы. Проигнорировав их, юноша взял Элинор за руку и потянул за собой.
Дверь закрылась с каким-то зловещим стуком.
– Подождите здесь, – сказал юноша Пегги и, отдернув штору, посторонился, пропуская Элинор в соседнюю комнату. – Мэтр ждет вас.
Элинор опасливо шагнула в полутемное помещение, пропахшее сладко ладаном, восточными благовониями и фруктами – в большой хрустальной вазе их высилась целая груда.
– Проходите, синьорина, – вкрадчиво и так же сладко, как ладан, сказал мужской голос. – Присаживайтесь. Что вы пришли узнать?
Элинор нервно огляделась, но так и не увидела говорившего. Впрочем, большая часть комнаты тонула в сумраке, а драпировки мешали разглядеть ее толком. В центре стояла кушетка – старомодная дюшес-бризе, обитая узорчатым красным шелком, и Элинор опустилась на ее край.
– Разве вы не должны это знать? – спросила она нервно. – Это ведь вы пригласили меня.
Темнота зашевелилась, и из нее выступил мужчина, одетый еще более щеголевато, чем его помощник. Чем-то он напомнил Элинор Дамиана Гамильтона. Даже трость имелась.
– Устраивайтесь поудобнее, синьорина, – мужчина подошел ближе, – и мы заглянем в вашу душу.
– Я предпочитаю заглянуть в свое прошлое, – сказала Элинор, складывая руки на коленях.
Запах, свет, сама атмосфера комнаты нервировали ее. Элинор чувствовала себя странно, голова кружилась. Ее охватил вдруг страх, больше всего Элинор боялась потерять себя. Голос гипнотизера обволакивал ее. Элинор перестала понимать, что он говорит, не могла разобрать ни слова и словно падала куда-то. Она ощутила на долю секунды прикосновение к бедру, а потом все пропало.
Дамиан и сам не знал, что именно почувствовал, но одно можно было сказать точно – эти ощущения вернули его, пробудили, заставили подскочить с постели. Выбежав из комнаты, он поймал за руку проходившую мимо горничную. Вопрос соскочил с языка сам собой.
– Где Элинор?
Алессандра пожала плечами.
– Они с Маргарет уехали утром, сэр, и до сих пор не вернулись. Ваш брат также ушел, а мистер Франк…
Дамиан отмахнулся от нее, метнулся к лестнице так быстро, как только мог, почти скатился вниз. Тревога за Элинор усиливалась с каждой секундой. Во что эта глупая девчонка ввязалась?! Возле входной двери Дамиан споткнулся. Тело плохо слушалось его, как часто бывало после транса; дух его был смятен, а мышцы расслаблены.
– Maitre! – Подоспевший Франк подставил плечо. – Куда вы собрались в таком состоянии?
– Я должен помочь Линор!
– Только не в таком виде, Maitre! – Франк вцепился в него обеими руками, пытаясь удержать. – Сейчас от вас пользы не будет! Куда?!
Дамиан остановился, ухватился за перила и смахнул пот со лба. Снова слова сами прыгнули на язык:
– Элинор в опасности.
Ему вспомнилось жуткое сияние, разгорающееся над Уайтчепелом. Элинор где-то в Лондоне, но не могла же она зайти в столь опасный район?! Впрочем, разве не в Уайтчепеле ее в прошлый раз нашел Франк?
– Ты сможешь отыскать ее?
Франк побледнел.
– Я… не уверен…
– Да, я знаю. – Дамиан погладил юношу по голове. – Прости, что прошу о таком. Я понимаю, как это может быть тяжело. Но мисс Кармайкл… она в большой, возможно, в смертельной опасности.
Собственная в том убежденность пугала Дамиана. В груди поселилось и ворочалось что-то темное и страшное, и тревога нарастала.
– Я попробую, – кивнул Франк. Лоб его прорезала глубокая морщина.
Дамиан взял юношу за руку и отвел в нижнюю гостиную. Пальцы Франка дрожали и были холодны как лед. Дамиан в эту минуту устыдился. Он принуждал дитя, мучил его, пусть даже ради спасения человеческой жизни. Но приносить в жертву одного человека ради другого было тошно. Так поступала Катриона, а Дамиан ненавидел уподобляться матери даже в мелочах.
Франк сел, сложил руки на коленях и закрыл глаза. По губам его скользнула мягкая улыбка.
– Лаванда, перец и мята.
– Что? – Дамиан, не всегда способный вникнуть в рассуждения юноши, моргнул.
– Это мисс Элинор, – пояснил Франк. – Лаванда, перец и мята. Будет несложно отыскать ее.
Затем Франк нахмурил лоб. Он словно пытался преодолеть сопротивление воздуха или даже стену. Руки его, сперва спокойно лежащие на коленях, впились в подлокотники. Ногти царапнули дерево.
– Франк! Франк! – Дамиан коснулся горячих, словно в лихорадке горящих щек юноши. – Прекрати!
– Я с-справлюсь, Maitre, – процедил мальчик сквозь зубы. – Мисс Элинор… Там очень людно… Плохие эмоции… Тот человек все время врет. Но не о том, о чем думают… Мисс Элинор…
Франк изогнулся, будто в припадке. Все тело его свела судорога. Дамиан схватил мальчика за руки.
– Хватит! Хватит! Я был не прав! Прости! Прекрати, Франк!
Франк дернулся и замер, упав в объятия Дамиана. Дыхание его было прерывистым. Спустя пару мгновений он отстранился и сказал тихим, но достаточно твердым голосом:
– Я знаю, где мисс Элинор. Напишу вам адрес.
Строки вышли неровные: у юноши дрожали руки. Дамиан поцеловал его в лоб и достал справочник городских домовладений. Катриона всегда предпочитала держать его под рукой уж неизвестно с какими целями. Искомый дом оказался меблированными комнатами, вполне респектабельными, но Дамиан не стал обманываться. В действительности респектабельность ничего не значила, зачастую она лишь фасад для дел, настолько темных, что и не вообразишь. В трущобах не происходит того, что может запросто случиться в самой приличной семье, живущей на соседней улице.
Было еще светло. Дамиан осторожно отдернул занавеску и выглянул наружу. Воздух дрожал, и улица тонула в смоге и мареве теплого осеннего дня. Но у Дамиана не было выбора. Он оделся привычно: пальто, шарф, перчатки, широкополая шляпа, полностью скрывающая в тени лицо. Распахнул дверь и нос к носу столкнулся с возвращающимся домой Грегори. Уловил легкий запах виски, исходящий от брата.
– Мне нужна твоя помощь! – выпалил Дамиан.
Грегори взглянул на него удивленно. Все верно, Дамиан никогда не просил, да и сейчас обошелся бы без помощи, если бы не солнечный свет. Грегори оглядел его внимательно и покачал головой.
– Все это не идет тебе на пользу, брат. Ты возбужден.
Дамиан глубоко вздохнул.
– Да, возбужден. Элинор в опасности.
– Снова эта женщина, – поморщился Грегори. – Ты становишься ей одержим. Что с тобой происходит, Дамиан?
На это Дамиан отвечать не стал.
Элинор падала во мрак, словно Алиса из книжки в свою кроличью нору. Она и в самом деле успела передумать о всяком: своих злоключениях, далеком, дымкой подернутом детстве, отце, Федоре Крушенк, Дамиане, Грегори Гамильтоне, чудовищном живом трупе в подвале. А потом, как это бывает во снах, она оказалась вдруг сидящей в старом истертом кресле. Напротив, на кушетке легкомысленного розового цвета, расположилось уже знакомое гротескное чудовище. Глаза-спирали вращались то по часовой стрелке, то против, вызывая головокружение. На существе был вдовий наряд, почти полностью скопированный с наряда королевы Виктории, и оно пыталось без особого успеха изобразить женщину.