Дарья Гусина – Дом, милый дом… (и Баба Яга при нём). Часть 1 (страница 2)

– Ага. И… умные. Да, Маша?

Машка дернула плечом.

– И, конечно, дружные они были и работящие. Все делали вместе. Однако однажды пришла к ним злая королева и выгнала их из королевства. Тогда сестры собрали вещи и отправились в путь. Попался им по дороге чудо-домик. Сам живой, хоть и говорить не умеет. Стоит в густом лесу, а гостей привечает. Снаружи неказист, а внутри – палаты царские. Стали сестры в том домике жить-поживать, добра наживать. Но только не прост был старый дом… Жила там когда-то Баба-Яга, самая настоящая, но…

– Пригожая.

– Конечно.

Настя зевнула и закрыла глаза. Катерина говорила все тише. Ветер ударил в раму, одна створка распахнулась. Катя и Маша бросились закрывать окно. А когда вернулись к кровати Настюши, та уже спала, обняв свою Аленушку.

… Вечером в субботу маленькая семья собралась у Катиного ноутбука. Катерина с гордостью представила сестрам лучший результат многочасовых поисков.

Ее швейная машинка, оверлок и многочисленные коробочки с материалом для изготовления кукол тоже были собраны. Дело было за малым – переехать.

– Это че за бобровая хатка? – ошеломленно протянула Маша, глядя на фото во вкладке.

– Э-э-э… в народном стиле дом, из бревен, – неуверенно пробормотала Катя. – Поселок Морок-гора. Там все примерно такое же. Экологично и… дешево.

– Вот, что дешево, я прям верю, – заявила сестра. – И ваще мемно. Счас сфоткаю и Полинке кину. Поржем. Но, надеюсь, ты это просто прикалываешься.

Катя смущенно хихикнула. Она на полном серьезе рассматривала предложение об аренде от некой… Ядвиги. До города четыре станции на электричке, водопровод, газ, удобства… в доме? Вот только, где они там помещаются, удобства-то? С виду деревянная хатка действительно маленькая и кривая.

– Ой, избушка Бабы Яги! – обрадовалась Настюша. – Как в твоей сказке!

– Да уж, снаружи неказиста, насчет внутри я вот тоже как-то за царские палаты сомневаюсь. Принадлежит… Ядвиги Л. какой-то, – пробурчала Машка, еще раз мельком глянув на экран. Пальцы ее со скоростью света носились по клавиатуре телефона. – Просто сказка! Вот нас там как раз и поджидают, человечьего мяса поемши.

– Мяса? – прошептала Настюша, округлив глаза и сжавшись. – Там правда Баба Яга? И она ест… людей?

– Конечно, – кинула Машка. – Мы же с тобой сказку читали. Покатаюси, поваляюси… На лопату – и в печь. Это она с Иваном Царевичем лоханулась, а так вообще лопает.

Катерина скрипнула зубами. Ох уж эта подростковая вредность! Полное отсутствие фильтров: когда можно что-то сказать, а когда нельзя.

– Мария! – привычно рявкнула Катя. – Не пугай сестру! Настюша, бабки-ёжки вымерли в процессе естественного отбора, к тому же Баба Яга питалась исключительно добрыми молодцами. Мы, конечно, дамы эмансипированные, но не настолько корпулентные, чтобы сойти за богатыря, даже втроем.

Настюша поняла, что ее не съедят, и расслабилась. Объяснения уверенным тоном, подкрепленные современными формулировками, всегда ее успокаивали, главное, вставлять побольше непонятных слов.

– А что такое «корпулентные»? – спросила она.

– Морок-гора?! – вдруг взволнованно переспросила Машка, читая сообщения в мобильном. – Точно Морок-гора? Вау! Это ж в соседнем селе Полина теперь живет! Прекрасный дом! Берем!

ГЛАВА 2

Директор Главного управления Таможенной магии Тарас Петрович Оладьев с унылым видом просматривал отчетность. Судя по тому, как по мере чтения к печали на его лице явственно добавлялись признаки полного отчаяния, ничего хорошего в отчетности не наличествовало.

– И что ему нужно? – простонал Тарас Петрович, закрыв папку и откинувшись на спинку массивного кожаного кресла.

Заместитель директора Виктор Алексеевич Лосев, элегантный молодой человек двадцати восьми лет от роду, бродивший вдоль полок со старинными волюмами, задумчиво прикоснулся пальцем к корешку иллюстрированной «Классификации видов транспортального песка» и неопределенно пожал плечами.

– Как всегда. Маг, способный удерживать портал хотя бы в половинном раскрытии.

– Последние жильцы. Что с ними сталось?

– Группа молодых людей без определенного места жительства, представители пацифистского течения «Цветы и корни», проще говоря, хиппи: самозаселились двадцатого сентября в двадцать один тридцать – самовыселились двадцать первого сентября в пять ноль три, – меланхолично сообщил Виктор Алексеевич. И пояснил: – Он им сам открыл.

– Пацифисты, дети цветов, – мечтательно протянул Оладьев. – Почти всю ночь продержались, рекорд, эх. И как он их выгнал? Кто-то с ними потом разговаривал?

– Внук Ядвиги Павловны, Иван, провел беседу. Жильцы сообщили ему, что всю ночь находились под «крайне негативным и необъяснимым мистическим воздействием». Им снился одинаковый сон, что их преследует неизвестный, но очень страшный дух: гонит по болоту к топи. В отчете все есть.

– Кикимор, небось, подключил, – Оладьев крякнул с досады. – Ну вот кого ему надобно, а? Цветы и корни! Явно с магическим даром, раз он их вообще пустил! Бери, обучай и радуйся!

– Он крайне капризен, вы же знаете, – укоризненно вздохнул Лосев.

– А Ядвига? Она-то что?

– Дом по-прежнему не пускает ее внутрь надолго. Да и силы у нее уже не те, портал она не удержит.

– Что делать? Что делать? – пробормотал директор, запустив пальцы в остатки волос на висках. – Мы теряем драгоценное время. Уже сейчас могли бы использовать Избу хотя бы как почтовый пункт. А если мы ее совсем потеряем? Одичает? Что тогда?

– Иван Леонтьев, наш сотрудник, иногда там ночует. Дом его пускает… под настроение.

– Ну хоть что-то. Сам-то Ваня как? Оклемался?

– Говорит, да. Вернулся к своей бабушке, Ядвиге. Барагозит, как раньше. Рвется на работу.

– Ну, дело молодое. Передай, пусть с работой пока повременит, и чтоб не забывал, зачем мы его так долго прятали… и от кого.

– Тарас Петрович, – замдиректора изменился в лице, выхватил из кармана рабочий телефон и уставился на загоревшийся экран. – Маячок показывает возможное заселение. Ядвига писала, что кто-то наметился на горизонте, а только что информация подтвердилась.

Оладьев подскочил в кресле:

– Кто?

– Три… женщины… девушки. Девочки? Тут непонятно. Ждем уточнения.

– Целых три сразу! Ждем, – взволнованно выдохнул ректор.

***

Электричка не спеша доковыляла от города до станции «Морок-гора», Катя даже успела вздремнуть. Если решаться на переезд, нужно и жизнь менять: рано ложиться – рано вставать, с петухами.

В поселке Морок-гора петухов хватало. И собак, солидных, с ошейниками, возлежащих возле домов и грозно порыкивающих. И коты высокомерно посматривали с заборов.

И гора со странным названием Морок присутствовала, странная, одиноко торчащая, словно отпочковавшаяся от местной туристической достопримечательности, Велесова Кряжа (судя по карте в мобильном, он начинался в десяти километрах от поселка), и отползшая от него на приличное расстояние по равнине.

Карта вывела сестер Ключинских на край поселка. Дальше начиналось подножье Морок-горы, заросшее густым лесом.

– Красиво, – неуверенно отозвалась Машка.

– Да-а-а уж, – протянула Катя.

Домик стоял на отшибе. Ладный, аккуратный, «под старину», с чуть слегка покосившейся дымовой трубой. На фото в интернете он казался совсем крошечным, а в реальности почти не отличался размерами от других домов поселка.

И вовсе он не развалюха – удивилась Катя. То ли снимок старый, то ли фото обрезало при заливке на сайт.

Вот же она, веранда, а в посте ее не было. Из-за крыши выглядывает яблоня, в палисаднике поскрипывают на ветру нарядные, с резьбой, качели, металлическая сетка слева вросла в кряжистый дуб.

Катерина еще раз заглянула в телефон. Поморгала. Увидела на фото и яблоню, и дуб, и веранду. Что-то она заработалась, пора прекращать допоздна с иголкой засиживаться.

– Меня смущает, что дом на краю села, – сказала она. – Мало ли кто тут болтается.

– Собачку заведем? – оживилась Настюша. – Чтобы гавкала. Аф-аф!

– Там вон, – Машка направила камеру телефона на крышу дома, – уже есть охранник. Укусит – мало не покажется. Эй, Мурзик, скажи «гав»!

На крыше избушки сидел кот. Черный с бурыми подпалинами, огромный, явно породистый: уши с кисточками, морда почти человеческая. Такого бы в новой экранизации «Мастера и Маргариты» снять. Кот снисходительно опустил взгляд на Машку, широко зевнул и грациозно, с одного скачка, исчез за коньком крыши.

– У-у-у, – разочарованно протянула Машка, глядя в мобильный, – смазалось.

– И не боятся же местные такого красавца отпускать, – удивилась Катя. – Это же дорогая порода какая-то, кажется.

– Он по цепи ходит! – с восторгом взвизгнула Настюша, дергая ее за руку. – Смотрите! Как в сказке!

Вокруг дуба действительно лежала… массивная ржавая цепь, толщиной с Катину руку.

– Э-э-э, громоотвод, наверное, – предположила она.

– Настюш, посмотри, там русалка на ветвях не сидит? – хохотнула Машка.