Дарья Гусина – Артефакторша 1. Я и баб(к)а, я и маг (страница 3)

На руке наливались красным из белого несколько синяков. «Железа не хватает, – мысленно отметила я. – И сосуды слабоваты. Немудрено. Мадам явно неправильно питается, спортом не увлекается. Да какой уж спорт? Это тело и обычной физкультуры давно не видело».

– И что же получается? – машинально спросила я вслух. – Мне теперь в этом… жить? А я… прежняя? Умерла?

– Нет, нет, тётушка! – испуганно зачастила Молька, обхватив мою ручищу выше локтя своими тоненькими ручками. – Вы не умерли. Вы здесь со мной. Ударились только. Сильно ударились, да? Болит?

Ребёнок явно был в ужасе от моей общей деморализации. И я поспешно проговорила:

– Шишка почти совсем не болит.

– А меня помните? Помните, что я Молька? Ваша сестра – моя мама. Она меня тут оставила с вами. Потому что уехала. А куда она уехала, там с детьми нельзя, – быстро тараторила девочка, дрожа всем телом. – Она вернётся и меня заберёт. Очень-очень скоро вернётся. Вы и не заметите, как она вернётся. Только не выгоняйте меня, пожалуйста. И в бордель не надо. Там плохо, в борделе, госпожа Каплер рассказывала.

– Это что это за госпожа Каплер такая, – нахмурилась я, – что детям рассказывает… неприличности всякие? Из чего ты решила, что я собираюсь сдать тебя в бордель? То есть… что твоя тётушка собирается…

– Вы же сами сказали, что я симпатичная, – затрясся ребёнок, – что меня только подкормить и… Вы раньше такого не говорили, а сейчас сказали.

– О господи, – я подхватила девочку своими огромными загребущими руками (при этом в плече что-то громко хрустнуло) и усадила её к себе на колени. – Ты всё неправильно поняла. Ни в какой бордель я тебя отправлять не собираюсь, не хватало еще! Я просто сказала, что ты очень симпатичный ребёнок, только худенький. Ну если тебя тут хорошо-хорошо кормить, то у тебя появятся румяные щёчки, окрепнут ножки, ты сможешь быстро бегать…

В общем, говорила я всё, что в голову приходило, лишь бы успокоить девочку. Та постепенно и успокаивалась: перестала дрожать, но всё ещё крепко держала меня за руку.

– Значит, – тяжело вздохнула я, осматривая свои торчащие из-под юбки припухшие лодыжки (до варикоза дело пока не дошло; видимо, тело, в котором я находилась, было молодым и крепким), – ты моя племянница, дочь сестры. Так вот, дорогая племянница, как ты уже поняла, избавляться я от тебя не собираюсь. Напротив, мне очень нужна твоя помощь. Дело в том, что, ударившись, я действительно всё забыла. Даже своё имя.

– Тебя зовут Вельта, а люди называют тебя Толстая Вель, – сразу пришла на помощь добрая девочка.

– Понятно, – поморщилась я. – Как-то не удивительно.

– Ой! – подпрыгнула у меня на коленях Молька. – А как же ты их теперь узнаешь? Герна Бренца, фраву Каплер, майстерину Шмидт, малыша Муху…

– Вот в этом-то и дело, – сказала я грустно. – Без тебя я точно никого не узнаю. А не хотелось бы, чтобы люди заметили мою амнезию.

– Амне… что?

– Это когда человек теряет память. Всё забывает. К примеру, ложку держать умеет, и книгу даже почитает, а вот кто он, откуда и как его зовут – ни сном ни духом.

– Да-а-а, не повезло, – подумав, протянула Молька. – Если все вокруг догадаются, что ты ничего не помнишь, будет плохо, – рассудил не по годам умный ребёнок. – Все деньги начнут обратно просить. А ты-то забыла всё.

– С этого места поподробнее, – насторожилась я.

– Ты сначала задолжала многим, но вчера продала артефакт невянущих цветов. Долги раздала. И никуда не записала.

– Расписки даже не взяла?

Ребенок укоризненно покачал головой.

Образ Толстой Вель пополнился новыми неприятными деталями. На лицо глупые мозги. Хотя я и так подозревала, что всё плохо. Достаточно было осмотреться вокруг. Пыль, грязь, запустение. И только какие-то странные предметы светятся на полках.

– А что это за место? – спросила я, осматриваясь уже внимательно и стараясь запомнить каждую деталь.

– Так это наша лавка артефактов, – не без гордости пояснила Молька.

– Допустим, – сказала я. – Лавка. Артефакты. Я торгую артефактами. Я торгую артефактами?

– Ага, – приободрился ребёнок. – Ты артефакторша. Артефакторша Вельта Брандт.

– Ну… звучит лучше, чем Толстая Вель, – весело подмигнула я ребенку, хотя внутри повеяло холодком.

У меня тут, оказывается, профессия имеется. Очень, скажем, далекая от того, что я умею. А что я умею? В литературу умею. Физкультуру в школе преподавала, в походы ходила, вожатой подрабатывала, в архивах сидела – артефактами не занималась. В девяностые чем только не промышляла.

Молька спрыгнула с моих колен и подбежала к ближайшей полке. Она сняла оттуда нечто похожее на якорь из магазина морских сувениров, но в его центре светился небольшой голубоватый камень:

– Это Тифенгрунт, артефакт основ, – с придыханием сообщила девочка. – Без него ни один алхимический раствор нельзя проверить на примеси. Очень ценная вещь. Ты сказала, никогда его не продашь, даже за тысячи тысяч алмазов.

– Да ну? – пробормотала я с некоторым сомнением.

Выглядел артефакт как дешевая поделка со стекляшкой, правда, камень слегка светился. Может продать как ночник? Что тут у них с расценками на ночники?

– А это Огненное сердце, – продолжила экскурсию Молька, взяв с полки нечто плоское, похожее на обычный булыжник. – Лечебный артефакт. Создан, чтобы побеждать… ну этот… – ребенок заметно смутился. – Ну который… в попе.

– Геморрой? – удивилась я.

Огненное сердце. Не слишком удачное название для деликатной проблемы. Хотя... как говорится, тут с какой стороны посмотреть...

– Ага, – кивнула мелкая.

– Тоже очень дорогой и ценный предмет?

Ребёнок только многозначительно присвистнул, возведя к потолку голубые очи. Тут я даже как-то поверила.

Мне также рассказали об артефакте…хм… весьма узкого направления, избавляющем от снов про крыс. Со снами другой тематики вещь почему-то не работала, а жаль. Я бы попробовала – избавиться от текущего сновидения, хотя поняла уже, что это не сон.

Хрустальный шар, похожий на те, что продавались у нас в магазинах с разной эзотерикой, оказался артефактом от драконьего пламени. Чаша, якобы некогда принадлежащая королю Зигмару, единственный сосуд, в котором не высыхали и не портились слёзы чистых дев, больше напоминала детскую глиняную поделку, но, возможно, так предмет и задумывался.

Все без исключения артефакты, по словам Мольки, были невероятно дороги и редки. И все… очень полезны. Но моим фаворитом, несомненно, стала защитная реликвия от драконьего пламени.

Все артефакты достались Вельте от родителей, и только некоторые она купила или скрафтила сама – что это означало, девочка не уточнила.

У меня всё больше мучил вопрос: если эта Вель обладает таким богатством, почему сидит на шатком стуле в лохмотьях? С другой стороны, продай она весь этот сомнительный ассортимент – и нечего будет поставить на полки. Впрочем, даже с такими редкостями, как артефакты против геморроя, в лавку никто как-то не ломился.

– Среди них нет случайно какой-нибудь реликвии, лечащей потерю памяти?

– Нет, – огорчённо покачала головой Молька. И с лёгкой мстительностью в интонации добавила: – Была. Но ты её продала.

Мне оставалось только почесать в затылке и пробормотать:

– Кто ж знал…

То есть активов у нас немного. Вся надежда на артефакт от геморроя.

Но Молька полезла куда то на нижние уровни шкафа и, подняв облачко пыли, с пыхтением достала оттуда небольшую деревянную коробку.

– Вот, тётушка, – удовлетворённо проговорила она и чихнула.

Пришлось мне со старческим кряхтением встать со стула и подойти к прилавку.

Нет, с этим телом определённо нужно что-то делать. Не факт, конечно, что меня опять куда нибудь не забросит. Что если хозяйка тела вернётся и потребует на выход? С другой стороны, чем дольше я здесь нахожусь, тем больше привыкаю к себе новой. Тяжеловато, конечно. Но что делать?

Решено. Приму за факт, что это теперь моё новое вместилище. Лавка артефактов – очередное место работы, которых в жизни я сменила немало. И танцевать буду от этого. Хорошо бы еще побыстрее смыть с себя пот и грязь. Вот это, как выражаются мои онлайн ученики, триггерит не по-детски.

Я с любопытством заглянула в вытащенную на свет божий деревянную коробку. В ней в беспорядке громоздились глиняные кругляши с одинаковыми голубоватыми овалами в середине. Как будто кто-то взял кусочек опала и вдавил его в керамическую заготовку. Вокруг полупрозрачных камней обвивались выдавленные в глине строки. Буквы напоминали санскрит, с которым я была немного знакома. Но ни одного слова прочитать мне не удалось.

– А это что? – спросила я.

– Это то, что ты, тётушка, делала, но не доделала, – обличительно сообщила мелкая.

– Тоже артефакты?

– Ага, – Молька снова по взрослому горестно вздохнула. – Самые продажные. От сглаза, от мелкой нечисти, мух и тараканов, от колик...

– От мух? – весьма заинтересовалась я. Одна как раз упорно мостилась у меня на липком лбу. – И их можно использовать?

– Не-а, – мотнула головой девочка. – Ты же их не доделала. И заряда в них нет.

– А почему они светятся?

– Так лунный камень же.

– Угу.

Понятно, что ничего не понятно.