Дарья Гусина – Артефакторша 1. Я и баб(к)а, я и маг (страница 13)
Насколько я поняла, в Сером городе к образованию относились очень серьёзно. Помимо школ здесь имелась Академия прикладных искусств и ремёсел, в том числе магических. Вельта какое-то время училась в ней после средней школы. В голове промелькнули обрывки воспоминаний: парты, свитки, строгий мастер артефакторов герн… Варга, точно, Варга!
Я взяла щётку и села на кровать. Все же что-то магическое в ней имелось. Чем больше я водила щёткой по волосам, тем лучше мне становилось. Медленно, но верно проходила головная боль, явно связанная с алкогольной интоксикацией. Хотя специфическая жажда по-прежнему присутствовала.
– Точно приснится какой-нибудь московский бар с коктейлями и текилой, – пошутила я вслух, продолжая с удовольствием расчёсываться. – Не дай бог, конечно.
Тело расслаблялось, тревога уходила. Однако вопрос одиннадцати дней продолжал меня мучить. Как добиться, чтобы три процента прогресса перешли в сто? А если я умру, что будет с Молькой? Нужно получше расспросить её о маме, сестре Вельты. Кажется, та жива и временами видится с дочерью. Как-то я упустила этот момент из виду.
В таком случае не стоит так сильно привязываться к ребёнку. Но – я покачала головой – похоже, я уже к ней привязалась. Как будто это моя собственная дочь, которой у меня никогда не было. Видимо, Вель Мольку любила, а её чувства унаследовала я, как и крохи памяти.
Может, не так уж и страшно, что моя душа отвяжется от тела Вельты? Мольку вернут матери. Возможно, мой дух перевоплотится. Вероятно, это будет проще, чем восстановить здоровье в теле алкоголички. И нужно же было довести себя до такого состояния?
Внезапно вспомнилась соседка Ангелина. Я подумала о ней нехотя, начиная чувствовать сонливость. Ангелина… Концерт по заявкам… Пьяные склоки… Я грожу потолку вязальной спицей… Стоп! Не в этом ли причина моего переброса в этот мир? Я ведь прокляла Ангелину даром Измайловых, вроде бы в шутку. Однако с некоторых пор в моих глазах эта шутка приобрела совсем другое значение.
Если магия не выдумка, то и моё проклятие – реальность! Я ещё и коровой её обозвала! И что в результате? Сижу здесь в необъятном теле, а ребёнок, которого я должна опекать, – потенциальный носитель психологической травмы! А ведь я об Ангелине ничего не знаю. Ведать не ведаю, как получилось, что она скатилась практически на дно жизни. Если ещё не скатилась, то обязательно скатится, с таким-то кавалером, выпивкой и обсценной лексикой.
Но ведь был в её жизни близкий мужчина – отец её дочери. Значит, имел место развод или разрыв. Травма? Стресс? Конечно! А я, не зная первопричин, решила, что у меня есть право осуждать. Да, сама я всю жизнь старалась быть сильной и преодолевать жизненные искушения. Но как я могу требовать этого от других?
Что на меня тогда нашло? Я ведь всегда была интеллигентным человеком. Сначала старалась разобраться в причинах чужих проблем. Если не простить, то хотя бы попытаться понять. Теперь ясно, за что меня засунули в это тело!
Меня затопило чувство раскаяния и осознания нелепой ошибки.
И тут снова проснулась странная компьютерная система в мозгу.
Я опять не поверила своим глазам, на этот раз потому, что эта цифра прогресса была несоизмеримо больше, чем в прошлый раз. Так вот что от меня требовалось! Мне просто нужно было провести сеанс интроспекции и разобраться в своих проступках. Помимо этого начать строить доверительные связи с другими жителями этого мира! Еще бы времени добавили, но нет, увы.
Ещё два процента подкинули! Такими темпами я быстро приведу тело и душу в гармонию. Попробую ещё немножко порефлексировать. Главное, чтобы присутствовала искренность. А раскаивалась я вполне искренне. Так, обещаю никогда так больше не делать. Честное комсомольское.
Однако больше система ничего не показала. И не упомянула о таинственном эгрегоре. Только, уже практически засыпая, я увидела промелькнувшее на внутреннем «экране» сообщение:
Глава 8
Проснулась я вполне бодрой, по старой привычке в шесть ноль-ноль. И даже без вопросов «где я» и «кто я». Немного помечтала в кровати.
Будь я сейчас дома, набросила бы любимый тёплый халат, надела пушистые тапочки и пошаркала на кухню готовить кофе. Следила бы за пенкой, взбивала молоко, отмеривала корицу. За окном было бы ещё темно. Вскоре запищат домофоны в подъездах, и люди потянутся на работу по свежему снегу. Интересно, какая зима здесь, в Гольдгау.
Голова, конечно, болела, но я уже не обращала на это внимания. Сегодня, если выберемся в город, куплю лечебную соль и какие-нибудь травы.
А пока я развела ложку обычной соли в стакане воды и выпила жуткую смесь залпом. Потом прислушалась к организму. Тут активно подавал сигнал SOS. Болела печень, ныли почки, стреляло в пояснице. Но лёгкой физкультуры это не отменяло.
Пару раз получилось присесть, но это упражнение я отложила на потом, а то ребёнок проснётся от скрипа в моих коленках. Повращала ступнями и руками. Так, на левой руке какое-то воспаление, возможно, первая ласточка артрита. Напомните, сколько мне лет? И почему я всё время забываю спросить об этом Мольку?
«Двадцать шесть», – послушно откликнулась память Вельты.
Нет, не может быть! Я даже приостановила попытку оторвать от пола ногу и поднять её повыше. Двадцать шесть лет? Не верю. Не меньше сорока. Документы – срочно!
Переходим к диафрагмальному дыханию. Диета, которую я собиралась применить к телу Вельты, требовала отдельной заботы о желчном пузыре. Поэтому вдох – и выпячиваем живот.
Вдохнула, опустила глаза вниз. Зрительно ничто не изменилось. Живот не раздулся, потому что и был раздутым. А если втянуть на выдохе? Чуть-чуть получилось, и на том спасибо. И организм заработал, судя по бульканью справа. Во рту появился горьковатый привкус. Чего-то такого я и ожидала, поэтому не испугалась. Постепенно, плавно буду работать над покалеченными алкоголем органами. А там остаётся только надеяться на лучшее.
Спала я ночью крепко, но несколько раз бегала в туалет: организм пытался избавиться от избытка накопленной за день воды. Под утро зашла к Мольке и обнаружила, что та спит с зажатой в руке булкой, порядком обгрызенной. Наверное, проснулась и решила подкрепиться. Бедное дитя. Ничего, теперь всё будет по-другому.
И снова я грела воду и таскала её в бельевую комнату, напевая «А нечистым трубочистам стыд и срам». При этом пыталась на бегу (тяжелые кастрюли носились легко, потела я скорее от детокса) вспомнить рецепт самодельного дезодоранта. В крайнем случае, что-нибудь сделаю своими руками. Иначе никакой нормальной социальной жизни мне тут не видать.
Проснулась Молька. Прибежала на кухню и сунула нос в холодильник. Разумеется, пирог и сосиски были на месте.
К пробуждению ребёнка я успела немного расчистить кухонный стол. Нашла и отмыла высокий металлический молочник. В нём подогрела воду и приготовила нам что-то вроде чая. Мешочек с перечной мятой я утащила накануне из трактира, когда расплачивалась с герном Беком.
В трактире эти мешочки лежали на большом глиняном подносе, и я видела, как некоторые посетители забирают их на обратном пути – открывают и засыпают сухое травяное содержимое прямо в рот. Очевидно, здесь мята являлась средством от запаха спиртного. А у нас с Молькой получился неплохой мятный отвар. Полезно: успокаивает и работает как противомикробное. Хотя я предпочла бы кофе.
Молька щедро выделила мне одну сосиску. С поджаренным яйцом она зашла на ура. Тело приняло еду и задалось вопросом «А где глюкоза? Глюкоза-то где?» Но я проигнорировала вопли организма.
Дальше планировалось организовать одно важное мероприятие: загнать герну Птуссу, гарпии и скупщику, чашу для девичьих слёз короля Зигмара.
Я с сожалением посмотрела на мокнущую в раковине посуду. Руки чесались заняться уборкой. Но сначала деньги. Потом нужно будет составить финансовый план хотя бы на ближайшие недели.
При этом я упорно обращалась к памяти госпожи Брандт. Как же всё-таки делаются эти артефакты? С чего начать? Как научиться пользоваться магией, если, конечно, у меня остались хоть крохи дара. Ничего не всплывало. Только почему-то мелькала в памяти лесная тропка, залитая солнечным светом.
Я переоделась, взяла откопанную в кладовке корзинку и положила в неё Чашу, протёртую от пыли. На обратном пути я планировала зайти на рынок. На случай, если сделка сорвётся, у меня оставалось ещё полсеребрушки.
Солнце сегодня светило не так ярко, как вчера, по небу пробегали мелкие тучки. Похолодало.
Улица Девятихвостых лис, как и вчера, уже проснулась.
Фрава Шмидт, пыхтя от усердия, вытаскивала из пекарни тяжёлые деревянные лотки и с глухим стуком водружала их на наружный прилавок. Румяные булки-улитки с изюмом она разложила на деревянную доску, а крендели с маком – на льняные салфетки. Огромный каравай, присыпанный семечками, она выставила на отдельную подставку, наверное, чтобы вся улица прониклась ароматом свежего хлеба, настоящего, только что из печи.