Дарья Гусина – Артефакторша 1. Я и баб(к)а, я и маг (страница 10)

– И что вам про них рассказывали?

Я подошла поближе к окнам лавки. Внутри слабо горели лампы, но было хорошо видно, что лежит на витрине. А лежало там много всего.

Справа зияла пустотой раскрытая шкатулка из чёрного дерева. Сколько я ни вглядывалась, так и не смогла разглядеть дно. От вида шкатулки по спине почему-то забегали холодные мурашки.

На деревянной подставке висел клык на кожаном шнурке, явно не волчий и даже не медвежий – таких больших медведей не бывает. Подобное украшение подошло бы разве великану.

– А их и носят великаны, – важно подтвердила Молька.

– У вас… у нас тут водятся великаны? – почему-то шёпотом спросила я у Мольки.

Та, тоже шёпотом, ответила:

– Горные тролли. Но в город они не ходят. Они немножко… глупые. Но сильные. Добывают горельные камни. Живут в пещерах. Фрава Ромм обещала, что в начале лета нас повезут к ним на экскурсию.

– Кажется, я тебя на эту экскурсию не пущу, – едва слышно пробормотала я, разглядывая клык.

Слева выстроился целый арсенал: кривые ножи с рукоятками из рога, пара коротких копий с навершиями в виде голов неизвестных зверей и один вполне себе солидный арбалет, у которого, впрочем, отсутствовала тетива. А рядом с арбалетом лежала детская погремушка, выточенная из кости и украшенная серебряными колокольчиками.

– Расскажи мне о гарпиях, – попросила я, когда мы двинулись дальше. – Хочу продать герну Птуссу чашу для девичьих слёз. Зачем она нам? И хочу заранее знать, чего мне ожидать от этого… гарпия. Я же ничего не помню.

– Ну… – Молька помялась. – Герн Птусс живёт за мостом. Там живут все гарпии. Там у них свой храм, своя школа. В городе они только торгуют. Их не все… ну, любят. Может, потому что они не дают в долг без… этого… равноценного залога. Они очень богатые, но скупые. Всегда помнят, кто им сколько должен. Учительница фрава Ромм говорила: гарпии потому и разбогатели, что умеют ждать.

Молька помолчала и закончила зловещим низким голосом:

– Они хорошо запоминают лица. Навсегда. И если ты однажды обманул гарпию – лучше уйти в Пустошь и не возвращаться. Потому что гарпии будут ждать. И они тебя найдут.

Увидев, как я испуганно открыла рот, Молька весело рассмеялась:

– Ха-ха-ха! Я тебя снова обманула! Ты такая доверчивая!

– Уф! – выдохнула я. – Ну и страху ты напустила. Что-то уже не хочется сюда возвращаться.

– Герн Птусс нормальный, – заговорила обычным голосом Молька. – У него можно что-нибудь оставить за деньги, а потом забрать.

– Угу, – кивнула я, – заплатив за выкуп минимум в полтора раза дороже. Плавали, знаем. Но деваться нам пока некуда. Тебе нужна новая одежда, мне – книги какие-нибудь, чтобы вспомнить профессию. Да и питаться надо хорошо: свежие фрукты, мясо, овощи. У вас тут есть рынок?

Молька заверила меня, что есть. Большой и красивый. Чего там только нет. В прошлом году продавали больших птиц с огромными хвостами. Хвосты такие, что если птица их раскроет, получается целый ковёр. Правда, пели птицы так себе – орали хуже петухов.

Летом привозят необычные ягоды, от них язык становится зелёным, как трава. Их покупают маги для усиления ауры. И кто-то даже видел на рынке эрцмага, который этой самой ягоды купил целый ящик.

Эрцмаги. Новое словечко. Чуть позже расспрошу о нём Мольку. Но не сейчас – ребёнок и так весь день проработал энциклопедией.

Трактир «У ржавой мортиры» притулился в конце улицы. Дом был сложен из грубого камня, но окна были большими, с крепкими решётками, а дверь – массивной, дубовой, с коваными петлями. Изнутри доносился такой весёлый гул, что сразу становилось ясно: там тепло и сытно. Здоровенный громила на входе мазнул по мне взглядом, а на Мольку вообще не обратил внимания.

У входа в трактир, прямо у двери, была установлена мортира – почерневшая от времени бронзовая пушка, видимо, та самая, что дала заведению имя. Ствол её изрыли оспины ржавчины, а жерло зияло тёмной пустотой. Молька, разумеется, сразу заглянула в ствол и гугукнула. Вышибала даже не пошевелился, очевидно, привык.

Внутри было людно, но свободные столики имелись – у окна и у самой стойки. За стойкой скучал усатый мужик лет пятидесяти. Он напомнил мне доброго Леопольда из советского мультфильма. Только добротой тут и не пахло – достаточно было заглянуть трактирщику в глаза – а пахло мясом, специями и вином.

– А, Вельта, – при виде меня Леопольд, то бишь герн Бек, оживился. – Так и знал, что ты сегодня придёшь. Оставил тебе пирог и бутылку наливки. Никак это Молька с тобой?

– Молли, – сухо поправила я трактирщика. – Называть её Молькой имею право только я. И то я… отвыкаю.

Бек ухмыльнулся, но не обиделся. Перегнулся через стойку и поинтересовался:

– Чего желает фравина Молли?

– Пирог и три сосиски, – пискнула мелкая, немного растерявшись от такого внимания.

– Отличный выбор, фравина!

– Ей пирог, – кивнула я на Мольку, повысив голос, чтобы перекричать шум голосов и звон кружек. – А мне… да, запеченную свиную рульку. Только рульку. С капустой. И… чай.

Шум голосов в трактире внезапно стих. Я осторожно обернулась. Все посетители смотрели на меня. У герна Бека вытянулось лицо.

– Чай? – неверяще переспросил он.

– Кофе? – осторожно предположила я.

Герн Бек моргнул.

– Тётя хотела попросить яблочного сидра, – внезапно вмешалась в разговор Молька. – У неё сегодня голова болит, а завтра важная встреча.

Трактирщик выдохнул, гости заведения вернулись к своим тарелкам и разговорам.

– Да, – сказала я. – И воды, простой воды.

– Пить хочется, а на винцо денег не хватает? – подмигнул мне герн Бек.

– Да-да, – быстро закивала я.

– Так я поставлю, на твой счёт запишу.

– Не надо! Денег у меня и завтра не будет. И вообще, я экономлю.

– Кто экономит на выпивке? – удивился трактирщик, протирая стойку не особо свежей тряпкой. – Садись, Вель. Тирра всё принесёт. С тебя один лысый.

Ага, три четверти от полной серебрушки. Наученная Молькой, я наковыряла в кошельке три мелких монеты с профилем носатого господина.

Мы с ребёнком устроились у окна. Я принялась внимательно рассматривать местную публику.

Вот в углу дремлет над кружкой какой-то работяга. Под его столом стоит ящик, явно с инструментами. Куртка из грубой ткани усыпана мелкой древесной стружкой – скорее всего, столяр или плотник.

Чуть дальше беседуют в формате «ты меня уважаешь?» мужики в грубых комбинезонах. На карманах вышита капля воды. Какая-нибудь маленькая конторка водопроводчиков.

За соседним столиком брезгливо морщится от громких голосов худощавый мужчина средних лет. На нём аккуратный, но видавший виды пиджак, рукава которого испачканы чем-то белым. Под столом предусмотрительно зажат ступнями потёртый портфель. Не иначе как городской учитель.

А ещё тут несколько почтенных бюргеров, которые время от времени окунают носы в огромные кружки с пивом. Кто-то читает газету, кто-то молча ест. Еда на столах выглядит вполне прилично. Вот только в голове у меня странно… свербит, а взгляд то и дело останавливается на винных бутылках над стойкой.

Женский алкоголизм, конечно, излечим, но редко и с большим трудом. Поэтому когда разносчица Тирра принесла еду и сидр, бутылку с ним я сразу отодвинула подальше.

– Может, попробуешь, тётушка? Сидр сладкий, как компот, – предложила Молька, испытующе заглядывая мне в лицо.

– Нет, – сглотнув набежавшую во рту слюну, покачала головой я. – Сидр – это тоже алкоголь. Даже если он вкусный. Мне нельзя. И вообще, с какой стати ты меня уговариваешь? Проверяешь?

Молька фыркнула и по-хозяйски подвинула к себе блюдо с пирогом. Я непроизвольно втянула его запах носом. Лучше бы я этого не делала. Пирог с мясом и зеленью выглядел так, будто сам дьявол испёк мне в наказание: из-под румяной, маслянистой корочки сочился прозрачный сок, а из разлома торчали нежные кусочки мяса, присыпанные зеленью.

Внутри всё переворачивалось от желания взять хотя бы кусочек, но я упрямо отводила взгляд. Углеводы – это мгновенный скачок сахара, инсулиновые качели, потенциальные жировые отложения. Я решила: по крайней мере сегодня – без выпечки. Мясо и овощи. И хотя женщинам без углеводов тоже нельзя, попробую разгрузить тело, лишив его на какое-то время мучного, крахмалистого и сладкого.

Рулька была хороша. Тушёная кислая капуста никогда не была моим любимым блюдом, но со специями – я различила красный перец, кориандр и тмин – блюдо зашло на ура. Тем более что у меня с собой была лучшая приправа – голод.

Прогулка взбодрила, и аппетит разыгрался не на шутку. Однако у меня с трудом получалось подавить желание выпить. Пусть не вина, но чего-то сладкого. Сейчас. Срочно! Перед глазами замелькали образы из рекламы: бокалы с шипящей кока-колой, молочные коктейли со сладким сиропом. Организм требовал сахара. Внутри свербело все сильнее. «Сладенького! И немедленно!» – просило тело.

Уф! Надо это выдержать. Позже станет легче. И ещё нужно хорошо поесть. Рулька – то что надо. Это раньше считалось, что от жира мы жиреем. Сейчас он реабилитирован. Главное, не употреблять его с углеводами.

Молька, которая только что хвасталась, что съест весь пирог, слопала три небольших кусочка и теперь ковыряла начинку пальцем.

– Ты же ещё сосиски просила?

– Не-е… – глаза у ребёнка закрывались от сытости. – Давай пирог с собой заберём.

– Конечно заберём.