Дарья Гусина – Артефакторша 1. Я и баб(к)а, я и маг (страница 1)
Дарья Гусина, Антонина Циль
Артефакторша 1. Я и баб(к)а, я и маг
Глава 1
– Ох, Валя, пропал Селезневский дом, – со вздохом сказала моя соседка Зоя Марковна, входя ко мне в квартиру с коробочкой печенья.
Мы обе подняли головы и посмотрели на потолок. Тот вел себя не совсем сообразно потолкам в обычных домах. Люстра покачивались, и моя кошка Дуся с азартом следила с компьютерного стола за ожившими хрустальными висюльками. Грохотала музыка. Время от времени слышались звуки, словно кто-то бросал на пол что-то тяжелое. Бух-бах. Бум-бум-бум А я-то думала, у нас звукоизоляция, как в бункере. Очевидно, ошибалась.
– Что там у них сегодня? – пробормотала Зоя. – Концерт? Дискотека?
– Понятия не имею, – вздохнула я. – Стучала, колотила – не открыли. Еще и обругали матерно, через дверь. Женский голос такой кажется. Цитировать не буду. Не для наших с тобой нежных девичьих ушей.
– А, ты ж не знаешь ничего. Пока ты в санатории была, въехали эти. Марьи Петровны племянница и ее ухажер, – сообщила с грустью соседка. – Не муж, точно скажу. Вера Семеновна из соседнего подъезда с Марьей Петровной дружила и все о них знает. Померла Марья Петровна, а квартира досталась этой. Уходит старое поколение, а приходят бочки с жиром.
Теперь я поняла, кого рано утром видела из окна кухни. Ночью выпал снег, и каждый звук разносился в морозном воздухе с особенной чёткостью.
Я услышала забористый мат и выглянула в окно: двор укрыло пушистым одеялом, фонари светили ярко. Низенькая, но очень полная особа в малиновом пуховике тащила за собой девочку со школьным рюкзаком на спине. Я еще удивилась. В нашем подъезде я знала всех.
На свежем насте отчётливо виднелись следы. Девочка семенила за матерью, стараясь не отставать. Отпечатки женщины были широкими, разлапистыми, будто их обладательница не шла, а переваливалась с ноги на ногу. Вот, значит, кто это был.
– Ну зачем ты так, – тем не менее попеняла я подруге. – Может, у нее диабет? Или какое-то другое заболевание.
– В этом даже не сомневаюсь, – кивнула Зоя, раскладывая печенье на блюде. – Что какое другое. Или пара десятков других. Днем встретила ее эту Ангелину на лестнице. Хоть бы поздоровалась. Пакет прозрачный, а в нем чипсы, сухарики, батончики шоколадные, литровая пачка майонеза, мороженая картошка фри и магазинные котлеты. И вино, правда, марку не разобрала. И это с таким весом. Лицо красное. Глаза выпученные.
Н-да, Зоя всегда была зоркой. А я бы и внимания не обратила, что там соседи в пакетах носят.
Мы как всегда собрались на субботнее чаепитие. Обычно они проходили тихо, в разговорах, обсуждениях книг и сериалов.
Телевизор я не очень любила. Несмотря на свой почтенный возраст, большую часть свободного времени проводила в интернете. Бралась за переводы с разных языков, репетиторствовала. Пенсии мне не хватало бы: счета за большую квартиру приходили огромные, а сама я привыкла к достаточно комфортному существованию и не собиралась пока сдавать позиции.
Столько лет провела, накапливая знания, не давая мозгу состариться. Да и тело поддерживала, как могла: физкультура, дыхательные упражнения, йога. Теперь пользовалась «активами». Переводила с английского, хинди и французского. Писала продающие тексты. Даже приторговывала на бирже, но осторожно, только когда понимала мировую обстановку и чем это грозит моим фондам, акциям и облигациям.
Переезжать в жилье поменьше не хотелось. Хотя я понимала – надо, годы берут свое. И пусть участковый врач Анна Петровна каждый раз удивлялась моему стабильному давлению и бодрости, моложе я не становилась. Просто тянула, пока совсем не прижмет. Поглядывала на сайты домов для престарелых. Подсчитывала, хватит ли денег от продажи моих хоро́м на оставшуюся жизнь под опекой.
Муж умер, родни не осталось, и как-то не сложилось с детьми. Но пока я была самостоятельной, в здравом уме (и довольно неплохом для моих лет) и рассудке, исправно платила по счетам и наслаждалась преимуществами жизни на пенсии.
Жилье досталось мне от мужа. Дима был профессорским сыном, рано потерял маму и отца. Мы вместе преподавали в известном московском вузе. Я – иностранную литературу, Дима – математику.
Я была моложе его на восемь лет. Разница была небольшой, на мой взгляд, но когда Дима неожиданно и очень романтично сделал мне предложение, меня почему-то обвинили во всех смертных грехах.
И перед профессором я, дескать, задницей вертела (честно говоря, в молодости повертеть было чем, но я была воспитана в других традициях и предпочитала общаться с мужчинами не только на уровне тела, а шире). И залетела (что потом не подтвердилось, но отношения ко мне не изменило). И вообще
Через пятнадцать лет Димы не стало, а я так толком не оправилась от потери любимого человека.
Селезневский дом – сталинский ампир – в последние годы стремительно избавлялся от доживающих свой век пенсионеров и превращался в элитное жилье. Нас, таких, как Зоя и я, осталось совсем немного. Вот и Марья Петровна отбыла. Царствие небесное.
– Но ведь квартира-то дорогая, – вдруг сообразила я. – Планировка, как у меня. А дама эта
– Ангелина, – подсказала Зоя, спеша в комнату с чайником.
– На вид не то чтобы обеспеченная.
– Продаст, не потянет, – уверенно заявила соседка. – Только тебе придется это вот всё терпеть. И еще неизвестно сколько. Но продаст, я уверена. Правда, Марья Петровна квартиру запустила – болела.
– Так вот почему у меня столько тараканов.
Словно в подтверждение слов соседки, сверху раздались громкие голоса. Женский и мужской. Потом какие-то вопли. Истерично завизжал-заплакал ребенок.
– Тебе что сказали?! – голосила женщина, очевидно, та самая Ангелина. – Иди уроки делай!
– Я не могу, – пищал ребенок. – Вы шумите!
В ответ послышалась отборная брань.
– Ма-а-а! Больно! Не надо! – заорал ребенок.
– Дочку ее жалко, – вздохнула Зоя. – Маленькая, худенькая, еле тащит рюкзак этот свой с книжками. Хахаль у Ангелины ну такой выпивошного вида. Шмыгнул мимо, руки в карманах, носом хлюпает. Куртка – рваньё. Шерочка с машерочкой – один другой не лучше. Неужели никого другого найти не смогла? С другой стороны, жалко девку. Молодая еще. Вот так доведет себя до инсульта или сопьется. Дитё с кем останется? С выхухолем этим? Так они не женаты, в детдом ведь отдадут, если родственников других нет.
Короче, обычного тихого и приятного чаепития у нас не получилось. Беседа вертелась вокруг «нехорошей квартиры». А я ведь собиралась обсудить с Зоей новую книгу известного японского автора. Я по старой привычке ходила в библиотеку, на последнюю работу. Хотя в интернете могла скачать что угодно, имелись у меня подписки, где книги можно было читать за копейки.
Зоя засобиралась и ушла. К трем часам ночи я поняла, что не засну. Это означало, что не высплюсь, собью режим, который и так давался мне нелегко с моей склонностью к бессоннице.
Я села в кресло, включила ноутбук и начала смотреть сериал. Однако, отвлекаясь на шум и пьяные вопли, снова и снова включала фильм сначала. С вязанием, которое обычно меня успокаивало и навевало сон, тоже не сложилось. Кошка Дуся смотрела на меня с тревогой из своего домика. Даже ее трехнедельные котята распищались.
– Чтоб тебя! – не выдержала я, грозя потолку вязальной спицей. – Вот честное слово! Не посмотрю, что ты несчастная дурында – прокляну словом Измайловых! Коро-о-ова!
Была у нас в семье такая легенда: что вроде как имелись в роду настоящие ведьмы с даром проклятия. Но я, конечно, ни в какие такие мифы не верила. Так сказала, без веры в то, что сбудется, в сердцах. Потом пожалела, разумеется. Не надо было так злиться. От злобы ничего кроме злобы не рождается.
Внезапно шум затих. Я наконец добралась до кровати и крепко заснула
– Уы-ы-а-а Ва-а-а
Сначала я не поняла, кто издает эти звуки. Тем более, где-то рядом опять плакал ребенок. Я помнила, что заснула в кровати, но теперь под головой было что-то твердое. И руки. Я ощущала холод пальцами.
А потом поняла, что это я – пытаюсь что-то выговорить, но не могу – и похолодела внутри. Неужели инсульт? Где врачи? Кто плачет? Я в приемной больницы? На скорой привезли? Кто открыл дверь врачам? Зоя, наверное. У соседки были ключи от моей квартиры. Она кормила Дусю, когда я уезжала, и поливала цветы.
Я попыталась возмутиться: какого черта пожилую женщину оставили на холодном? Выдавила какое-то: «Гы-ы-ы-к»
«Точно инсульт, – подумала расстроенно. – Не речь, а мяуканье какое-то. И голова болит, как будто её иглой пронзают».
Сказать ничего не получалось. Сердце колотилось как бешеное. Почему-то воняло какой-то кислятиной. А голосок рядом начал причитать:
– Тётушка тётушка ну очнись, ну пожалуйста Не умирай! Пожалуйста, не умирай! Что же буду без тебя делать, совсем одна?! Тётушка!
Наверняка, в больнице не оказалось мест в палатах, и меня положили в коридоре. А какой-то ребенок волнуется за тётю.
Но почему-то потрясли меня, а не незнакомую мне тётушку. Рыдания усилились, совсем близко. Мне на лицо закапало мокрым.
– Чтэ-э-эу? – удалось выговорить мне.
– Тётушка! – воскликнул голосок прямо над ухом. – Ты меня слышишь?
– Уэ-э-э угу-э-э – более уверенно отозвалась я.
– Что с тобой? Ты стояла и упала. Я думала, ты умерла совсем!
– Врау-ча, – с трудом выговорила я.