Дарья Гущина – Забытые-3: Хранители перемен (страница 3)
И это ещё один камень в огород Зима – общее увлечение, похожее мастерство. Мне ещё во вратах Стужи следовало это отметить. И обдумать. И кое-что понять. И не только это. Чужие чары на знающем не просто не держатся – они, да, соскальзывают. И наверняка его карта на самом деле не только карта. Это думающие чары, в которые вшито всякое-разное, от «скользкости» до…
Ледяной вьюн, колко мерцающий вокруг входа в новую пещеру, вдруг шевельнулся.
Я замерла. Странник нырнул в мою сумку и затаился.
Вьюн расправил кольца, зашелестел и расползся. В считанные мгновения он оплёл проём, закрывая вход и приглушая свет, и пустил гибкие ветви по полу – ко мне. Я стояла, едва дыша и сжав в кулаке пока ещё крохотное солнце. Вьюн добрался до носков моих валенок и приподнялся, будто… принюхиваясь. И что-то нужное, видимо, учуял, ибо восвояси он убрался так же быстро, как и сполз. Миг – и вход опять свободен. Заходи – не бойся…
И я строго наказала себе не бояться. Повторила мысленно то, что недавно говорила Вьюжу. Напомнила, что Зим в беде. И вообще, я поклялась Светле прикончить Стужу. И Шамир со мной. Да, попутного нам мира. Тем более…
Тихие шаги за спиной.
Я быстро обернулась и сглотнула. Ледяные изваяния, недавно стоящие вдоль стен, поменяли положение, перекрыв путь назад, и одна из человеческих фигур уже поднимала руки с горящими в ладонях чарами. Ледяное зимнее солнце резануло глаза, и я отвернулась. Похоже, меня ждут. Очень-очень.
Так, мне не страшно… И безлетные – и безлетный-Забытый – это люди. Необычные, но всё же. А с человеком всегда можно поговорить. И договориться. Тем более со старой кровью у меня общение складывалось лучше, чем с новой. Надо только нащупать тему… и не трястись. Тоже мне, мстительница, ага…
Я спрятала дрожащие руки в карманы куртки и не слишком уверенно, но быстро пошла вперёд. Свет, что характерно, с каждым моим шагом тускнел, а когда я преодолела заснеженный коридорчик-перешеек, совсем погас. Лишь ледяные стены колко мерцали частыми зимними звёздами.
Логово Стужи оказалось маленьким по сравнению с первой пещерой и очень предсказуемым. Сосульки на потолке, пушистый снежный ковёр на полу, ледяные кристаллы на стенах. На каждом из них мигали крошечные искорки – и каждая из них, несмотря на кажущуюся безобидность, была способна полыхнуть обжигающим солнцем. Похоже, слабость к своей среде обитания есть у всех народов старой крови.
А ведь у безлетных тоже были свои земли. Неужели они всегда жили среди своей бесконечной зимы?
– Среда – это не просто для души, – спокойный негромкий голос раздался позади меня, от входа в пещеру. – Это накопители и источники силы. В своей среде мы никогда не устаём чаровать. И очень – очень быстро, Верна, – восстанавливаемся.
Я глубоко вздохнула. Я зашла – и никого не заметила… И явно где-то здесь, под «скользкими» чарами, спрятан невидимый Зим. А ещё Забытые умели читать чужие мысли. Нет, мы все умели (спасибо, память). Это было частью древней силы старой крови. Но мы и потеряли уменье, и напрочь о нём забыли.
Вёрт? Займи своё место. Помнишь, Силен тебе на него указал – тогда, в Заречном? Отлично.
– Заречный… – Стужа вздохнул. – Ладно, дыхание, но как ты выстояла против моего зверя, ребёнок? И повернись уже. Познакомимся?
Я очень не хотела поворачиваться. Пусть за спиной – хотя это самое неудачное место для нахождения врага. Зато… глаза. Я не хочу видеть его глаза. Дико боюсь попасть под чары.
И как в воду глядела…
Забытый, бесшумно переместившись, оказался в нескольких шагах от меня. Я ожидала увидеть кого угодно – безлетные всё-таки люди, – но никак не эдакое повторение нашего духа ездового пса, но в человечьем обличье. Невысокий и худой, сотканный из множества снежинок. Волос нет, черты лица смазанные, лишь глаза чёткие и льдисто поблескивающие.
Я оторопело уставилась на Стужу. Снежинки под его прозрачной кожей сложились в очевидную ухмылку:
– Чему удивляешься? Многих же из нас видела.
– Н-не т-таких… – промямлила я.
– Из-за кое-чьих происков и вмешательства моей правой руки человечье тело пришлось уничтожить, – посетовал он выразительно. – В родное мне пути уже нет. А новое создать сложно. А подобрать из людских – ещё сложнее. Не всякий знающий подойдёт – и зимник нужен, которых мало, и устойчивый к чарам, и вместительный. Думаю всё-таки своё создать, – поделился доверительно. – Пока время есть.
Я смолчала, таращась на него.
Забытый. Передо мной – легенда. Страшная, безжалостная, бесконечно опасная. Одно из величайших бедствий Шамира. Выстудивший треть, если не больше, обитаемых земель прошлого. И он явно при памяти. Общительный и удивительно дружелюбный.
Только для меня и из корыстных причин?..
– Нехорошо, – остро глянул Стужа. – Я прямо сказал, кто твой приятель-знающий, а ты всё пялишься на меня как на оживший кошмар. Погоди-ка… – и он снова оказался позади. Ледяная ладонь коснулась моего затылка. – Как интересно…
– Пошёл вон из моей головы! – испугалась я.
– Очень грубо, – осудил Забытый. – Но иначе я общаться не могу, извини. Тела-то нет. Ты меня слышишь не ушами, Верна. А чарами. В своей голове.
И он что-то сделал. Мир на мгновение почернел и взорвался потоком мелкого льда. Я осела на пол. И прямо перед собой увидела знающего – в стене, под толщей мутного льда. А голова вдруг так заработала…
Правая рука Стужи – это же Зим. И он же – тот вернувшийся, который охотился за Славной. И он же – тот странник в плаще из врат Стужи, указывающий путь меж холмами. В кои-то веки глядя на знающего не снизу вверх, а издали, я наконец рассмотрела. И поняла, кого он напоминал. Нет, иначе: кто его напоминал.
– Хочешь знать, что на самом деле случилось в Ярмарочном? – дохнул холодный ветер.
Да. Нет. Не знаю. Лишние знания опасны… а без них всё зудит. Ну и пусть. Переживу, я ж не Зим.
Стужа тихо хмыкнул и даже, кажется, рассмеялся.
– Правильно боишься, – одобрил он, сев напротив меня. И почти напротив Зима. – Хотя ничего страшного в тех событиях нет, ты всё равно боишься. Не хочешь на крючок. Но как ты рвёшься узнать, так и я рвусь рассказать. Очень давно ни с кем нормально не говорил.
Сейчас слезу пущу от жалости, угу…
– Вы, молчащие, не больно-то болтливы, – заметила я сухо, по-прежнему глядя на Зима.
Как его оттуда выковырять-то, да так, чтобы кое-кто не заметил?..
– А искрящие не больно-то расположены к хладнокровным, – Стужа наблюдал за мной с любопытством.
Конечно, он давно понял, зачем я здесь. Вернее, из-за кого.
– Людям надо помогать, – Шамир, что за чушь я несу?..
Всё-таки что-то с моей головой не то. Или Забытый начаровал…
– …или тебя приголубило чрезмерным количеством знаний, полученным за очень короткий срок, – подсказал Стужа весело. – На который наложились внезапный побег исчезнувшего спутника плюс внезапная же встреча с тем, кто ещё пару дней назад во всех сказках был хладнокровным.
Отчего-то его крайне забавляло происходящее. Но он же жестокое ископаемое, откуда столько… человеческого?
– А почему я должен быть мрачной и бездушной букой? – удивился Забытый. – Как видишь, душа у меня есть. И от природы я очень любопытный до всего малопонятного и плохо изученного. Ты, кстати, тоже. Эту черту Шамир привил всем старокровным, чтобы они не костенели в своих знаниях, не остывали сердцем и каждый раз находили новые цели. Чтобы было интересно жить дальше. Когда живёшь сотни лет и бесконечно много знаешь, жизнь теряет смысл. А нам он нужен особенно.
Ну… да. Пожалуй.
Вёртка сердито тяпнула меня за лопатку, и я едва не подпрыгнула. И в голове снова прояснилось, и она снова заработала.
Нельзя с ним соглашаться даже в очевидных мелочах. Нельзя поддакивать. Иначе дойду до того, что одобрю его работу по появлению новой крови, причём безо всяких чар. Просто этот хитрый древний дух выставит себя в таком свете, что не согласиться будет невозможно. И ничем хорошим это не закончится.
Зим в западне вдруг шевельнулся, дёрнулся, и в него впились мелкие ледяные иглы. Знающий сразу обмяк. А я встревожилась.
– Ты что с ним делаешь?..
– Новую память закрываю, – охотно пояснил Стужа. – Мои собратья спрятали его от меня и перекрыли ему память прошлого. Смешно, Верна: он всё время находился у меня под носом, а я не понял. И не узнал за «скользкими» чарами. Мы так долго его искали… Точно говорят: хочешь спрятать – положи на видное место. Я лишь в Ярмарочном понял, кто Зим такой, но, к сожалению, поздно. Но с тех пор ждал его в пределах. В гостях. Спасибо, ребёнок.
Я похолодела. Вёртка снова куснула меня за спину. Я тряхнула головой. Это не я. Это всё Шамир. Вероятно, таким странным образом он хотел нас со Стужей познакомить. Для начала. Но у всякой сказки есть конец. Надеюсь, по законам сказок наш будет счастливым. И очень нескорым.
– Как привела, так и уведу, – я постаралась придать голосу твёрдости и уверенности.
Которой у меня, конечно же, не было. Кроме одной упрямой веры: да, Шамир меня сюда привёл – Шамир же и выведет. Как-нибудь. У нас бездна незаконченных общих дел.
– Людям надо помогать, да? – повторил Стужа с явной насмешкой. И неуловимо изменился – уже не добродушный, набивающийся в друзья дух. Приторный голос колол издёвкой: – Маленькая лгунья. Тебе нет до них никакого дела. Ты – нет, мы, Верна, старая кровь, – никогда их не любили. Хватит себе врать. Вы оправдывались своей нелюбовью к так называемым сквознякам от холодной крови и плохим самочувствием. Но. Вы придумали «накидки», чтобы не слепить людские глаза, и могли бы придумать и что-нибудь согревающее, чтобы жить среди людей, а не в своих землях. Могли бы – но не захотели. Почему же?