Дарья Гущина – Ведьмина тайна (страница 56)

Это не коридор, нет. Это снова крошечная комнатка с фонарём и ощущением вьющихся вокруг него теней – копия первой. Вход – и выход?.. Дверь сюда – и дверь отсюда?.. И у меня на руках два вида рисунков – сны и реальность…

Я очень боялась сделать что-нибудь не то, поэтому просто села на пол у фонаря. Сон это или не сон… Марьяна же говорила, что некоторые ведьмы сюда душами просачиваются, чтобы открыть двери. Я, само собой, не ведьма, но я заколдованная ведьмой. Да поди ещё и не одной. А их сила может быть и оберегом, и ключом. Я испугалась, что тогда, у первого фонаря, поддавшись не то помутнению, не то чужим чарам, открыла то, чему положено оставаться закрытым. И сейчас не знала, что делать. Кроме… В общем, если Гульнара не хочет помогать, то я сама попрошу.

Мотив колыбельной вспомнился без проблем. Слов в песне не звучало, и это хорошо – не наколдую ничего случайно. Только позову. И плющ откликнулся моментально, пощекотав запястье. И сразу же раздался другой звук из иного мира – пронзительная резкая трель.

Звонок в дверь, догадалась я, проснувшись. И если звонят так резко и без пауз… Понятно, кто ломится.

Часы показывали девять утра. На телефоне обнаружилось пятнадцать пропущенных звонков от заклинателя. Добыв из комода халат, я поспешила к двери, спросонья не сразу попадая в рукава.

Бахтияр не зашёл и на приветствия время тратить не стал:

– Поднимись ко мне, – бросил из подъезда и сразу же повернулся спиной, подавая пример.

Я почти поддалась. Даже вышла из квартиры и начала закрывать дверь. Хорошо, плющ находился рядом: он предупредительно пощипал запястье, выбрался из своего «ниоткуда» и привязал мою ладонь к дверной ручке. Ну да, не дело это, бежать куда-то полуголой и без ключей… Конечно, Бахтияр потом может вскрыть запертое, но там ли, где сторожит свою территорию «кошка»?

Умыться, отметить отсутствие Глона, переодеться, выпить воды и взять ключи – дело десяти минут. Но, судя по недовольному взгляду заклинателя, я возилась очень долго. Этот парень обладал поразительной способностью превращаться из адекватного, терпеливого напарника в грубоватого, бескомпромиссного командира-сумасброда и в любой ипостаси казаться настоящим. Видать, не зря о нём все знакомые говорят разное. Кому когда каким захочет – тому тогда таким и явится.

– Заходи, – коротко велел он, открыв дверь.

Ремонт в его хате получше, отметила я невольно, и мебели в коридоре побольше – целая прихожая, а не только деревянное «панно» вешалки с крючками, как у меня. А вот в комнате мебели не оказалось… из-за бумажных стен.

– Что это?! – стоя в дверном проеме, я потрясённо огляделась.

Исследовательская работа Гульнары сократила комнату в два раза. Не знаю, в каком порядке и зачем Бахтияр её так использовал, но использовал – от пола до потолка, от дверного проёма до окна, шелестели бумажные стены, оставляя узкий коридор. В щель меж плотно задёрнутых штор едва просачивалось рассветное солнце.

– Присмотрись, – последовал ответ, не то объяснением, не то очередным приказом.

Я честно присмотрелась, но ничего особенного не увидела. Беспорядочные каракули Гульнары слипались и сливались в аналогично беспорядочные пятна невразумительной абстракции.

– Ну же, художник, – насмешливо подначил из коридора заклинатель, – где твоё творческое мышление?

– Я не художник, – огрызнулась я. – Я только училась не…

Бабочка!

Смутные очертания каймы, тёмные пятна внутри… крыла.

– Заметила? – Бахтияр ухитрился просочиться мимо меня в комнату, даже не задев. – Сейчас ещё кое-что покажу.

Пройдя по шуршащему «коридору», он раздвинул шторы, взобрался на подоконник и недвусмысленно протянул мне руку. Сбитая с толку, я последовала за ним вплоть до подоконника. На оном вдвоём было тесно, но лишь с минуту – пока заклинатель доставал из кармана джинсов найденные в парке крылья.

– Смотри.

Бахтияр подбросил крылья вверх, и они, отлетев, повисли в воздухе посреди комнаты, искрясь и отражая солнечный свет, напоминая сияющие зеркала, рассыпая стаи «зайчиков». И притягивая листы. Бумажные стены сомкнулись позади крыльев, словно кто-то дёрнул за невидимые шнуры: середина бумажного полотна сморщилась, потянулась к парковому артефакту, пристроилась позади него… двумя гигантскими крыльями бабочек. И чернильные строчки располагались чётко по нужному рисунку – линии и пятна, узкие разделяющие их полоски в середине, кайма поверху и чернота внизу. С высоты подоконника зрелище впечатляло особо.

– Господи, что это?.. – я потрясённо посмотрела на заклинателя. – Как ты до этого додумался?

– Не я, – Бахтияр указал на крылья, – они сами. Едва я достал из папок Гунину работу, как случилось… это. Как, почему – понимаю не до конца. У нас нельзя плохо учиться или отлынивать от занятий, – добавил сухо, – чревато. Чем меньше знаешь – тем меньше проживёшь. Я не профан, хотя ты явно считаешь иначе. После истребления стародавних и охоты на ведьм утрачены многие знания, а вот загадок они оставили с избытком. Одна из них – это перерождённые. Кофе?

– А? – от внезапного перехода с сердито-делового на спокойно-приглашающее я растерялась. – Д-да…

Заклинатель легко спрыгнул на пол и «отцепил» крылья от воздуха, спрятав их в карман джинсов. Бумага с разочарованным шелестом вернулась в исходное положение «стен». Я изучила их с удобной высоты подоконника, вновь утвердившись в увиденном: рукописные строчки, беспорядочно покрывающие отдельные листы – то с середины текст начинался, то струился колонкой по левому или правому краю, то занимал всю страницу без полей, – являлись частями рисунка. Рисунка крыла бабочки.

Немыслимо… И – зачем?..

Пока я сползала с подоконника и снова изучала листы, Бахтияр ушёл на кухню и загремел посудой. Я попыталась разобрать отдельные строчки, но безуспешно – это не почерк, а… А, кстати… Я подняла руку и посмотрела на «компас». Он прибавил в размерах, став «трехкольцовым», и изображённые на нем символы очень напоминали те, что я увидела на бумаге. Гульнара писала научную работу не русским языком. Узнаваемыми и читаемыми в работе были только заголовки – глава 1, заключение и иже с ними.

…заодно вспомнился образ из предпоследнего сна – листы, тропой расползающиеся по стене, пришпиленные к оной крыльями бабочек. Надо его записать. Кажется, там масса подсказок. А Глону по любому в могильнике появляться нельзя.

И, придя на кухню и усевшись на табурет, я первым делом спросила:

– Что это за язык?

– Думаю, «бабочек», – отозвался заклинатель из буфета, где он, судя по шуршанию, искал что-нибудь к кофе. – Древнее, забытое за ненадобностью наречие исчезнувшей нечисти. Я ломал над ним голову, ещё когда «компас» увидел. Теперь практически уверен. И «компас», и научная работа, и защитная речь, ставшая тропой, – всё на языке «бабочек».

Ну конечно… И в одной из записей Гульнара говорила, что слышала «бабочек», когда писала работу… Это ж получается, загадочный ведьмин дар заговорил с проклятой уже тогда? Или всё проще – рядом с ней находилась нечисть-«бабочка» в человеческом обличье, которая ненавязчиво подсказывала, объясняла, учила?.. Может, даже тот самый А. Или О. О. Ведь нашла же Гульнара крылья. Почему бы по ним не найти бывшего владельца?

Тем временем на свет была торжественно извлечена упаковка старых пряников, кофе разлит по чашкам, и на несколько минут мы оба погрузились в молчание. Я пила горячий напиток, почти не чувствуя вкуса, и думала лишь об одном – зачем?..

– Перерождённые, – повторил Бахтияр и взял пряник. – Никто толком не знает, что они такое. Учитель рассказывал, что это ведьма, ставшая нечистью, – и одну такую наблюдатели поймали прошлой весной, когда охотились за отступниками. Это безумная сущность, и она появилась, когда одна ведьма приносила в жертву другую и ошиблась в ритуале. Жертва переродилась и по счастливой случайности успела убить только собственно убийцу.

Я отставила чашку и внимательно посмотрела на заклинателя. Да, и Марьяна про перерождённых рассказывала что-то подобное…

– Перерождённые – это древние хозяева тайников, писала в своих заметках одна старая ведьма, – он рассеянно окунул чёрствый пряник в кофе. – Когда особо важные знания требовали дополнительной защиты, ведьмы оставались в схронах – и перерождались, используя силу тайника. Один такой схрон наблюдатели обнаружили в крошечном сибирском городке, и «местная» перерождённая – Хозяйка – была весьма адекватной дамой. Она сохранила рассудок, с ней получилось договориться, и никто при этом не пострадал. Об этом мне тоже рассказал учитель – он страховал кампанию по поимке неугодной нечисти.

– И? – я не сводила с Бахтияра напряжённого взгляда.

– Сестра писала работу на языке «бабочек», – заклинатель опустил глаза, уставившись в кружку. – Думаю, она начала перерождаться ещё здесь, возможно, используя остаточную силу крыльев. Или – пойманную «бабочку». И набралась от них и силы, и знаний. Боюсь, именно так она в схрон и проникла – духом нечисти. И заодно решила стать хозяйкой тайника.

Я не совсем поняла подтекст последней фразы, но прозвучала она жутко. До дрожи.

– Зачем?..

Бахтияр молча пожал плечами и без аппетита сгрыз пряник. А мне показалось, что он знал. Понял, зачем. Но опять захотел сберечь честь сестры.