Дарья Гущина – Ведьмина тайна (страница 48)
– Мало мы знаем… – Бахтияр раздражённо тряхнул головой. – Гуня знала больше, раз смогла использовать мёртвую кровь так, что она реагирует на нашу магию, как живая.
– Если ты опять… – Марьяна ощетинилась и замахнулась на него готовым заклятьем.
– Да нет же, – поморщился заклинатель, – ты бы знала. А ты ни черта не знаешь. Иначе не подставила бы её под удар. Не позволила бы остаться здесь и проколоться. Кто-то другой сестру учил, не вы. Рад, ну ты как?
Я опять не смогла ничего сказать, зато получилось шевельнуться и приподняться.
– Не торопись, – сводная тётка заботливо поддержала меня за плечи, и снова потеплело от побежавших по коже зелёных искр. – У нас есть пара минут. Расслабься. Закрой глаза и подыши. Просто дыши.
Я зажмурилась и услышала удаляющиеся голоса – резкий заклинателя и заикающийся «муравья». А рядом появился Глон и приник к моему боку, лизнул в щёку, жарко и щекотно задышал в ухо. И я сразу согрелась и снова начала ощущать собственное тело.
– Встать сможешь? – ведьма гибко поднялась и протянула мне обе руки.
Я неловко встала с её помощью и сразу ухватилась за стену.
– Пройдёт, – Марьяна успокаивающе улыбнулась, – уже почти прошло, – и нажала на кнопку, вызывая лифт.
А я посмотрела на коридор без единого признака магической схватки и вздохнула:
– А что мне рисовать-то?..
– Поймёшь, – ведьма рассеянно катала в дрожащих ладонях новый зелёный клубок, но, кажется, не для меня, а для себя – нервы успокаивая. – Вспомнишь необходимое.
Лифт приехал, и мы втроём вошли в кабину. Пёс прижимался к моим ногам и, согревая, облизывал левую руку, а сводная тётка прятала глаза.
– Страшно? – и меня, оттого, что она боялась, накрывало. Леденящим душу, вымораживающим, тихим… тем самым тихим ужасом. Иррациональным, глубинным, не поддающимся ни контролю, ни осознанию. Ведь если боится опытная тёмная ведьма…
– Мы справимся, – твёрдо сказала Марьяна, и её взгляд стал холодным и острым. – И я доберусь до этой твари, – ладони сжались в кулаки, меж пальцев водопадом пролились искры. – Доберусь, – глухо повторила она клятвой. – И мне плевать, что она и знает больше, и умеет… лучше. Доберусь и придушу к чёртовой матери.
Лифт приехал. Мы вышли, и ведьма остановилась на площадке, ухватив меня за руку.
– Рад, послушай, – заговорила она торопливо, – ты вернулась, чтобы ему помочь, я знаю. Жалеешь и хочешь найти сестрицу. Но я тоже должна попасть в схрон. Обязательно. Гульнара – это ключ к той, что подставляет мою семью.
– Но и ты кое-что знаешь, – для храбрости я вцепилась в загривок пса. – Бахтияр покопался в памяти сестры и заметил, что именно ты последней видела Гульнару. Или – она последней видела тебя. Но ты это скрыла. Почему?
– Не хотела подливать масла в огонь, – сводная тётка ответила очень спокойно, хотя я ждала гневной вспышки. – Не хотела укреплять твои подозрения. Искра легко перекидывается с ветки на ветку – с матери на меня. Маму ты любишь, а вот меня второй день знаешь и семьёй не считаешь. Я расскажу, если веришь.
– Верю, – кивнула я искренне.
– Спасибо, – Марьяна слабо улыбнулась. – Дома расскажу. Дотерпи. Глон, вперёд.
Да, дотерпи – во всех смыслах этого слова. Ещё ж через полгорода по жаре ехать до хаты… Зато есть время обдумать одну мысль.
– А если метлой?..
– Ни в коем случае. Метлой – только ночью или в безлюдье. Как я сюда прилетела и на крышу попала? Синицей обернулась. И у «муравья» есть свои тайные «транспортные» тропы.
Глава 3
До дома мы добрались в ночных сумерках. Вовчику, несмотря на прикрытие, прилетело, и Бахтияр лично отправился провожать «муравья» до бара.
– Мы никогда не бросаем тех, кто нам помогает, – обмолвилась Марьяна.
Это внушает оптимизм, да.
В квартире было жарко, душно, но спокойно. Едва разувшись, я поздоровалась с Ягой, убедилась, что папка с рисунками на месте, извинилась, заметив укоризненный взгляд «кошки», прихватила летнюю пижаму и скрылась в ванной. А сводная тётка, по умолчанию ночующая у меня, надолго заперлась в комнате. Когда я вышла из душа, из-под двери дымкой стелилось ядовито-зелёное свечение, но не доносилось ни звука. Я покрутилась рядом любопытственно, прислушалась, переглянулась с окопавшимся на половике Гемоглобином, но ушла на кухню не солоно хлебавши. Магичила ведьма в абсолютной тишине.
Очень хотелось есть, но я решила дождаться Марьяну и поужинать вместе. Поэтому пока напилась воды, сварила кофе и достала рисовальные принадлежности. Уныло повозила ручкой по блокноту, изобразила несколько цветочков и недовольно поджала губы. Ничего не помню… Коридор – силуэт – спины колдующих – и всё. Потом – звон в ушах и частичная отключка. Ума не приложу, что рисовать…
Яга, по пояс высунувшись из стены и опершись о метлу, прозорливо заметила:
– Что, незадача – так незадача? А можа, поспать – и всё утрясётся да прояснится?
– Не усну ж, пока не сделаю. Не успокоюсь, – я глотнула кофе и снова изучила «компас». Оный обзавелся третьим кругом незнакомых символов. – И пока события свежи в памяти…
– Память – штука вредная, – возразила «кошка», – иногда время – не во вред ей, а на пользу.
– Верно, – согласилась, заходя на кухню, Марьяна. – Поужинаем – и спать. Утро вечера мудренее.
– Но… – я не могла не напомнить о Гульнаре, и сводная тётка поняла меня с полуслова.
Налив в кружку воды и сев на табуретку, она неспешно заговорила:
– Она заявилась этой зимой, посреди ночи. Глон её чуть не растерзал. Он не любит… ненормальных. Сразу почуял, что с Гульнарой что-то не то, и я его еле оттащила.
Я встала и засуетилась по хозяйству, подогревая в микроволновке остатки обеда.
– А я её не сразу узнала. Они похожи с Бахтияром – почти одно лицо, но в ту ночь Гульнара была сама не своя. Ворвалась ко мне и кричала, что я ей должна. Что моя мать ей сначала что-то пообещала, а потом кинула. И если я не соглашусь помочь по-хорошему, она проклянет меня расслоением души, а это сродни безумию. Я спустила на неё плющ, скрутила, усыпила и улетела докладывать обстановку Верховной. А когда вернулась домой, она исчезла.
– Как? – я расставила тарелки и посмотрела на ведьму.
Та пожала плечами:
– У нечисти тоже есть душа. Гульнара наложила на плющ сон духа и ускользнула. Я опять связалась с Верховной и предупредила, что Гульнара… того. Поплыла. Верховная обещала ею заняться. А мама… – Марьяна вздохнула. – Мама отказалась говорить на эту тему наотрез. По её мнению, она исчерпана, закрыта и не подлежит обсуждению. И я очень жалею, что не настояла на своём и не узнала сути. Вот и всё, Рада.
Я достала из микроволновки чашку с подогретым рагу, разложила его по тарелкам, и мы молча поужинали. Яга понаблюдала за нами, покряхтела завистливо и ушла.
– Значит ли это, что Гульнара уже тогда тронулась умом? – я отодвинула тарелку и взялась за недопитый кофе, а Марьяна снова налила себе воды. – И потом, после тебя, её могли видеть? И она могла общаться с кем-то, но не запоминала встреч с людьми из-за проблем с восприятием и запоминанием? Или Бахтияр прав, и ты видела её последней? Как у него вообще получается с ней связываться?
– Они близнецы, – ведьма глотнула воды. – При восстановительных медитациях, погружаясь в себя, мы видим чуть больше. И способны вспоминать забытые события, находить связи между странными явлениями, предвидеть и иногда общаться с семьёй. Со всеми её членами, – пояснила она, – от недавно умерших до живых. Связь по крови очень крепкая, а магия связывает души.
Я вопросительно нахмурилась, и Марьяна кивнула:
– Да. Гульнара выглядела обезумевшей. И вполне могла окончательно тронуться умом, не получив от меня того, в чём нуждалась.
– Чего же?
– Я думала, это знания – о схроне, о стародавней нечисти… – сводная тётка задумчиво повертела в руках кружку. – А сейчас думаю, что кровь. Кровь – ключ к тайнику. Но я уверена, что у меня она ничего не нашла. Мы – воробьи стреляные и такими козырями не разбрасываемся.
– Но Гульнара её где-то раздобыла, раз попала в могильник, – я встала и собрала грязную посуду.
– Я бы в конце этого предложения поставила знак вопроса, – Марьяна нервно заправила за ухо прядь волос. – Нет, думаю, наша кровь ей не досталась. Ключ – это кровь живая и спокойная, отданная самостоятельно и добровольно.
– А «компас»? – я села напротив неё. – Кровь мёртвая и отзывающаяся?
– Загадка, – вздохнула ведьма. – Мы давно лишились знаний о работе с кровью. Их исток – древние жертвоприношения, и это первое, что у нас отняли наблюдатели. Выборочные знания хранятся в архивах ведьм, доступные лишь Верховным и их помощникам, но и те – теория, для общего развития.
– И всё же, – я вцепилась в тему, – как проникнуть в могильник без ключа? И причём тут мёртвая кровь нечисти в «компасе»-указателе?
И от этих слов-обозначений, и от ощущения было очень мерзко, грязно и страшно хотелось помыться – и тереть запястье, сдирать чужую кровь с кожи… И если бы это помогло, я бы не пожалела ни сил, ни себя. Но ведь не поможет.