Дарья Гущина – Ведьмина тайна (страница 38)

– Эти знания она продала мне в обмен на работу для девочек, – главная ведьма Круга поменяла позу, вытянув босые ноги и сложив руки на животе. – Дети отступников, даже бывших и раскаявшихся, – это всегда опасность. Не только пятно на репутации, но и понимание: бывших отступников нет и никогда не будет. Раз вкусил запретный плод – на всю жизнь отравой пропитался. И детям через кровь передал. Я не хотела брать в Круг ни одну, хотя девочки сильные, талантливые, умные. Слишком велик риск, что они сорвутся, попробуют, поддадутся… и предадут. Прецеденты известны.

– Но ведь и вы поддались, – вырвалось у меня.

Верховная согласно склонила голову набок:

– Отчасти. И не из любви к искусству. А чтобы быть наготове, если случится беда. Например, если амулеты, питающие тайник, иссякнут, и нечисть пробудится. Моя предшественница знала о схроне – знала, что он находится где-то в нашем округе, – и передала мне всё, что раскопала. Это мой долг – хранить, беречь и защищать, и людей, и нечисть. Я тоже пыталась найти тайник, но безрезультатно. И когда Василина явилась ко мне на приём со своим предложением, я согласилась. Понимаешь, к чему веду?

– Нет, – честно ответила я. В мозгу наблюдался полный швах.

Она вздохнула и медленно, тщательно подбирая слова, объяснила:

– О схроне с нечистью точно знали лишь двое – я и Василина. Но мне проблемы со стародавней нечистью не нужны, у меня слишком мало ведьм в Кругу, да и на периферии. Плюс письма Гульнары. Не понимаешь, почему они попали именно к тебе?

Понимание забрезжило, но принять его я побоялась. Поэтому отрицательно мотнула головой.

– Ты – человек, и спрос с тебя невелик, – мягко заметила Верховная. – Попадёшься на связи с отступниками – лишишься части памяти, и всё. А не жизни, как Василина или её дочери. Да, Рада, я уверена, что за Гульнарой и открытым схроном стоит именно твоя бабушка. Даже я не знаю точного его местонахождения – только периметр для поисков. Но сейчас я не могу им заниматься – надо защищать людей. Что я, собственно, и делаю.

Я моргнула и уставилась на свою собеседницу недоверчиво:

– Сейчас?.. – и вспомнила, что Бахтияр рассказывал о ведьмах души и фантомах. – То есть вы… не совсем вы? Фантом? Но зачем тогда?..

– Только здесь я могу записать твоё прошлое и отсмотреть потом нужные моменты. Моё время тает, поэтому слушай внимательно. Пока я обойду тот периметр, где находится схрон, нечисть истребит полгорода, а этого я допустить не могу. И я хочу, чтобы ты знала… и чтобы продолжила дело. Гульнара помешалась на «бабочках» и связалась с той отступницей, которую видела здесь, в Кругу, и о которой наслышана. А позвать её на помощь или предупредить о находке Гульнара могла только через тебя или твою человеческую семью, иначе бы она подставила дочерей Василины, а та бы такого не простила. И ты, с детства привыкшая к магии и хранимая сильнейшим оберегом от нечисти, находящаяся в нужном месте, получила послание. И хорошо, что не к бабушке пошла, а к нам. Спасибо.

– Месть?.. – спросила я хрипло, слыша, как от шока звенит в ушах, чувствуя, как мелко дрожат руки.

– Не исключено. Но прежде всего этот… – и ведьма звонко щёлкнула пальцами. – Как говорит молодежь, кипиш. Ширма. Маскировка более серьёзного события. Отступники всегда спускали на нас нечисть, когда готовились к важному мероприятию. Чтобы, пока мы заняты… Марьяна, конечно, всё из тебя вытянула и даст знать своей матери, на какой стадии находится… первый этап. И что замыслили отступники, ради чего пришлось вскрывать тайник… я боюсь даже предположить.

– Но наблюдатели… – я вспомнила ещё одну важную деталь. – Они же присматривают, чтобы…

– О, наблюдатели – тоже люди, – снисходительно улыбнулась Верховная. – Всего лишь, Рада. Они не боги, чтобы успевать повсюду и знать всё. И отступники сотни лет этим пользовались. Твоя бабушка долго жила спокойной жизнью где-то в глуши, колдовала и рожала детей, а найти её так и не смогли. А уж то, что они не раскусили Ехидну, которая, став отступницей, много лет являлась Верховной ведьмой Круга… Нет на них надежды. Всё на нас.

Это «на нас» прозвучало очень многозначительно, добавив в мои мысли хаоса. И мне стоило большого труда сосредоточиться на одном конкретном вопросе.

– Что ещё вам от меня нужно? – я нахмурилась.

– Ничего особенного, – моя собеседница встала и достала из пустоты следующие папки. – Это дело Гульнары, – и положила первую на диван. – Если вы снова встретитесь во сне, то постарайся вытащить из неё сведения о наставнице. Может – может быть! – повторила она со значением, – я ошибаюсь насчет Василины. И, знаешь, я бы рада ошибиться. Она неплохой человек, но все ниточки ведут к ней. А в её защиту есть только одно – любовь к семье. Она пожертвовала силой и «углём» ради дочерей, едва не рассталась с жизнью, а это говорит об одном: она бы не рискнула своими девочками, понимая, что именно им – той же Марьяне – придётся бороться с выходцами из могил. Вероятно, она раскрыла тайну схрона кому-то ещё. И мне очень – очень, Рада! – нужно знать, кто. Кто стоит за Гульнарой.

– Бахтияр перекрыл нашу с ней связь, – напомнила я, тоже встав. – Она больше не приходит. И у неё плохо с памятью.

– Нет, – Верховная положила на диван третью папку, – Гульнара по-прежнему появляется и показывает, но издалека. И если ты в таком сне сконцентрируешься на одном-единственном вопросе, то получишь картинкой ответ. Если она смогла вспомнить брата, то и память об учительнице не потеряна. Людей, оказавших на нас влияние, мы запоминаем навсегда. А это, – и она кивнула на папку, – дело твоей бабушки. Краткое изложение. Не хочу быть голословной, обвиняя.

Я недоверчиво посмотрела на пухлую папку толщиной с четырёхтомник «Войны и мира». Краткое изложение?.. А главная ведьма Круга уже… таяла. Становилась прозрачной, расплывалась из-за статистических помех, как голограмма в фантастических фильмах. И её голос зазвучал ещё неприятнее из-за явного «закадрового» потрескивания:

– Мне нужна твоя помощь. Очень. Узнай, кто. И работай смело, тебя защитят. Мы всегда будем поблизости. Только узнай. Ради пока ещё доброго имени Василины. Договорились?

– Да, – хрипло согласилась я.

– Тогда удачи. И за свою Ягу не беспокойся – о ней позаботятся. Когда ты узнаешь – я тоже узнаю. Береги себя.

И Верховная исчезла. Я молча сгребла папки и на негнущихся ногах вышла из кабинета. Голова гудела, болела и отказывалась соображать. И накрывало страхом – и впервые не за себя, а за обоих дедов, до нервного напряжения внутри, дрожащих рук и влажных ладоней. А я… И рвалась разобраться в тайне Гульнары – чтобы убедиться в ошибке Верховной, и боялась – того, что она не ошибается, и я собственными руками… соберу хворост для костра отступнице.

Знакомая ведьма-проводница терпеливо ждала в коридоре. Закрыла за мной дверь на ключ и поспешила по коридору. А я медленно брела за ней, обнимаясь с папками, и не знала. Опять не знала, что делать. И как быть. И… вообще. И вроде всё просто и понятно… а я терялась. Господи, что ж так… стрёмно-то?.. Шаг влево, шаг вправо – расстрел… Да, не мой, но бабулю – ту, что сидела со мной до садика и во время болезней, спать укладывала, лечила, колыбельные пела, сказки рассказывала и изобретала творческие занятия, – я очень любила. И другой стороны – её прошлого – знать не хотела.

Прежними однообразными коридорами мы добрались до лифта и спустились вниз на несколько этажей. Куда вела меня проводница, я не замечала. Прижимала к груди папки, кусала губы и едва сдерживала слёзы бессилия – от невозможности изменить хоть что-нибудь, а главное… вычеркнуть бабушку из списка подозреваемых. Но, само собой, «что-нибудь» не получалось. Не вычёркивалось. Только впивалось сильнее острой занозой и болело, ныло, раздражало. Чёрт, а…

Проводница открыла малоприметную дверь, протянула мне ключ на брелоке и впервые открыла рот, неприятным голосом, каркающим «по-верховному», сообщив:

– Твой номер.

– Спасибо… – пробормотала я и неловко взяла ключ.

Ведьма развернулась и быстрым шагом отправилась обратно к лифту. Я заторможенно посмотрела ей вслед и зашла в комнату. Обычный гостиничный номер-«трёшка». Кровать, шкаф, стол, кресло, включённое бра, ковёр. Чисто и мило. Даже слишком. Руки чесались… навести беспорядок.

Сложив папки на стол, я отдёрнула штору и посмотрела в окно. И темно, и явно туман, и бра отсвечивает… Я с трудом подавила внезапный приступ агрессии. Села на подоконник и дала волю молчаливым слезам. Не хочу всего этого… Надо же было так вляпаться…

В дверь тихо стукнули, и она бесшумно распахнулась, являя Марьяну. Ведьме хватило одного взгляда, чтобы понять.

– Она это сделала, да? – зло зазвенел её голос. – Обвинила маму?

– Ты знала? – я шмыгнула носом и посмотрела на сводную тётку. – Дверь закрой.

– Догадывалась, – Марьяна плотно затворила дверь. – Во все времена в мировых бедах обвиняли отступников. Сначала обвиняли, а потом «находили» доказательства. Больше же гадить некому, – её прозрачные глаза потемнели от ярости. – Больше сорока лет мама работала на Круг и наблюдателей консультантом, и ни одного инцидента, ни одного подозрения, только помощь и советы в любое время суток… На, вытрись.