Дарья Гущина – Ведьмина тайна (страница 40)

Мне стало жутко.

А не артефакты ли это – те, которые и питают, и сторожат могильник?.. Я мельком глянула на ближайшую статую. Похоже на славянского идола… Овальный столб с едва угадывающимися за паутиной очертаниями лица и рук проплыл мимо меня, влекомый туманом, и скрылся в густом «молоке», а на его смену пришел следующий. И следующий. Молчаливое призрачное воинство, созданное древней магией, появлялось из ниоткуда и исчезло в никуда, не давая ответов, лишь порождая вопросы. Где в современном мире я найду хотя бы подобие этого?..

Туман, «проводив» последнюю статую, вновь встал стеной. Я осторожно протянула руку, но ничего не нащупала. Беззвучная пустота пугала и угнетала. Ни в одном сне я не ощущала себя так тревожно и неуютно, как в этом. Казалось, туман скрывает нечто… Нечто, да. Грозящее вынырнуть внезапно и ударить по моей малоподготовленной психике… очередным сюрпризом-откровением из прошлого «волшебной» семьи.

И предчувствие не обмануло.

Шаг, и густую «штору» будто чья-то рука отдёрнула. И налетевший ветер швырнул к моим ногам сухие, тёмные от записей листы. Я присела на корточки, нерешительно взяв ближайшую бумагу, а остальные зашуршали жалко, ссыхаясь и сморщиваясь. Превращаясь в прогоркло-охровые кленовые «пятерни», отжившие своё и равнодушно втоптанные в первую осеннюю грязь.

Я встала, расправляя лист и вчитываясь в мелкую вязь аккуратных буковок. И обмирая от очередного приступа тревоги. Бабушкин бисерный почерк – и бабушкино чёрно-белое фото в правом нижнем углу, под датой и подписью. Очень молодая, энергичная, наглая. Тёмные глаза хитро прищурены, широкая улыбка сочится юношеским задором и нахальством, русые волосы – непривычно короткие, собранные в смешной куцый хвостик. И так этот образ не соотносится с благообразной, спокойной, степенной и сдержанно-скрытной пожилой дамой со строгим пучком из длинных волос…

– Ты знаешь, – вдруг пропел-протянул ветер хрипловатым голосом Гульнары, и я вздрогнула от неожиданности. – Вот и я вспомнила. Читай, – и тягучие интонации стали резкими, требовательными. – Читай вслух. Напомни мне.

Я сглотнула. Я не хотела. Не хотела ничего знать. И не хотела ещё глубже погружаться в зловонное болото этой жуткой истории, но Гульнара топила меня – торопливо, нарочно и осознанно. Невидимые руки сжали мои плечи, и волосы на макушке шевельнулись от ледяного дыхания.

– Не выпущу, – пообещала проклятая. – Читай! Не отпущу, пока не вспомню всё!

Господи, прости… Извини, бабуль… Люблю очень, но…

– Зря ищешь, – я начала читать и услышала не свой голос, а бабушкин – суховатый, взрослый, – зря. Схроны нечисти созданы не для того, чтобы их находили и вскрывали.

– А для чего? – Гульнара дышала холодом в мой затылок. – Для чего же?

– Стародавние всегда знали, что однажды их могуществу придёт конец, – «ответила» я, читая как под давлением. Как в школе у доски, когда «надо», и никуда не денешься. – Они оттягивали этот день, как могли, уничтожая силу, способную им противостоять. Нет, не нечисть. А тех, кто позже стал называться наблюдателями. Ныне мы пожинаем плоды собственной высокомерности. Ведьмы раньше обрели силу: в стихию поверить проще, чем в чужие мысли в собственной голове. Пока ведьмы развивались, колдуны сходили с ума, не понимая, что за напасть их одолевает. Кто-то погибал сам, а кому-то помогали – мы. Но один сумел поверить в свои способности и взять их под контроль. И начал помогать другим.

– Но причем тут нечисть? – требовательно уточнила проклятая. – Причём тут схроны?

– Ведьмы прошлого предвидели месть и охоту. Одни схроны они оставили, скрывая знания, чтобы не потерять накопленный за века опыт. А другие… – я сделала паузу, непреднамеренную и явно театральную. – Другие – чтобы сохранить ведьм как вид. Особенно тёмных.

– В смысле? – Гульнара наклонилась ко мне, заглядывая через плечо.

Нас по-прежнему обтекал густой туман, и сестру Бахтияра я не видела, лишь ощущала её присутствие.

– Тёмные ведьмы способны контролировать нечисть, а нечисть – это очень мощная сила. Хитрая, неудержимая, как горная лавина. Если сорвётся – погребёт под собой весь мир. Всех живых. С полезными ведьмами будущие наблюдатели договорились. А остальных – на костёр. Но!.. – и я снова сделала театральную паузу.

– Так и появились первые отступницы, – задумчиво произнесла Гульнара. – Как не всякая нечисть хотела жить среди людей по их законам, так и не всякие ведьмы меняли силу на жизнь в кандалах.

– И особенно много отступниц среди тёмных. И это стародавние тоже предвидели: изводить будут не просто ведьм, но и тёмную силу как явление, оставляя лишь неспособный убивать беззащитный свет, – странно, но текст не кончался. Прочитанные слова впитывались в бумагу, и им на смену приходили новые. – И тогда ведьмы договорились с нечистью… в очередной раз. Напирая на «или – или» – или нечисть однажды уничтожат всю, или ведьмы помогут убрать самых опасных на время, чтобы сберечь особи, – тёмные создали несколько схронов. Но не ради жизни или природы, как внушалось нечисти. О, нет. Всё куда прозаичнее и циничнее. Схроны с нечистью – это ведьмина «мёртвая рука».

– А что это? – в голосе проклятой послышалось детское любопытство.

Я отвлеклась от чтения и пояснила:

– Папа рассказывал, что так прозвали советско-российскую систему «Периметр» – спрятанный командный пункт, запрограммированный на ответный ядерный удар по той территории, которая решит развязать войну. Он сработает и без помощи человека, если, например, некому будет отдать приказ или нажать на красную кнопку, а техника отметит повышенный радиационный фон. И все имеющиеся в российском арсенале ракеты с ядерными боеголовками ударят по заранее запрограммированным точкам и…

Я замолчала, понимая. И Гульнара тоже всё прекрасно поняла.

– Гениально… Артефакты схронов питаются не просто тьмой, – прошептала она, – а тьмой ведьм. Стихийной тёмной магией женщины, рождённой ею управлять. Может, даже её кровью. И если тёмных ведьм уничтожат как вид, подпитка кончится, артефакты потеряют силу, и стародавняя нечисть, проснувшись от голода, вырвется на свободу. И утопит мир в крови. А наблюдатели против нечисти те же люди. И они же должны знать…

– Кто-то знает и помнит, – я снова услышала голос бабушки. – Но большинство уже забыло или считает «мёртвую руку» страшной сказкой. Но слухи живучи, как и древний, по генам передающийся потомкам страх перед былым могуществом тёмных ведьм. И одних он тормозит, не позволяя переходить грань дозволенного, а у других сносит крышу, провоцируя, даже сейчас, в почти мирное время, новую охоту на ведьм. И первые хранят тёмных ведьм – собирают под своим руководством, связывая кабальными договорами, а другие… – и бабушка замолчала.

– Ты стала отступницей вынужденно, да? Потому что хранила знания о могильниках и «мёртвой руке», которая для наблюдателей – как мина замедленного действия? – я спросила от себя, но ответа не услышала. Видимо, Гульнара его не задавала.

– Я нашла крылья «бабочки», – в шёпоте проклятой послышался священный трепет. – Они ведь там, да? В схроне?..

– Когда тёмных ведьм становится мало, артефакты сбоят, – меня снова притянуло к тексту. – И кто-то просыпается от голода и сбегает. Да, сбежала одна особь. Но спячка лишает их сил, и нечисть вряд ли долго прожила. Сбросить крылья смогла, а переродиться в человеке – наверняка нет. Забудь о ней, девочка. Забудь о «бабочках». Не ищи их. Не провоцируй войну.

– Я не могу! – с отчаянием крикнула Гульнара. – Они снятся, зовут… сводят с ума. Я постоянно слышу их голоса внутри. Они разговаривают, умоляют, упрашивают, угрожают… Что мне делать?..

Текст кончился, и страница долго оставалась пустой, лишь бабушка чёрно-бело улыбалась с выцветшей фотографии.

– Так ты одна из нас! – слова появились внезапно, и я услышала в бабушкином голосе восторг. – Гульнара, ты, похоже… слышащая! Твоя мать рано умерла и не успела рассказать о том, что хранит кровь, да? Сейчас тебе передают древние знания о том, что было. И они – знания, не нечисть, – говорят. Рассказывают. Не надо искать схрон. Нет. Надо работать. Записывать то, что слышишь. Перечитывать, анализировать, разбираться. Научиться общаться со знаниями. Задавать им вопросы, запоминать ответы. Это дар стародавних, дорогая. Это не проклятье. Я помогу тебе освоить его и развить. Хочешь?

– Д-да… – выдохнула проклятая.

И всё. На этом «разговор» закончился. Лист рассыпался, разлетелся по ветру мелкой трухой. И Гульнара исчезла – улетела с тем же холодным ветром. Я снова стояла одна среди каменных изваяний, только теперь они стали больше. Прежде, скрытые туманом, идолы казались примерно с меня ростом, тонкими и хрупкими. А сейчас возвышались грозными стражами, занимая всё видимое пространство, замыкая в тугом кольце. Подавляя и пугая. Ибо их сила…

Она виделась – камень пылал тьмой, подобно факелу или бенгальскому огню, и к небу поднимался дым, и на землю сыпались с сухим треском чёрные искры. Но ещё сильнее она ощущалась – необъяснимым глубинным страхом, поднимающимся волной и сметающим доводы рассудка. И от него внутри всё сжималось, кожа покрывалась мурашками, к горлу подкатывала тошнота, голова раскалывалась. И становилось плохо – просто очень плохо, без видимых причин. Магии здесь… немного слишком. Для обычного человека. И жутко хотелось уйти, но не получалось. Я тщетно оглядывалась в поисках зацепок, думала, как бы проснуться, но не выходило.