Дарья Гущина – Ведьмина сила (страница 8)
Коллега поверил мне на слово, успокоился и вспомнил:
— Нам, кстати, нужна пятиэтажка. С балконами, кажется…
— …желтыми, — я рассеянно глянула по сторонам на перекрестке и остановилась, заметив красный сигнал светофора.
По архитектуре города можно было легко изучить историю заселения. Легкие двухэтажные усадьбы чередовались с деревянными бараками и «времянками», сменялись солидными «сталинками» и угрюмыми хрущевками, из-за которых виделись редкие «грибы» девятиэтажных новостроек. Машин было немного, а светофор — один на весь город. Серьезно, один — и на одной лишь стороне перекрестка.
— Откуда знаешь про балконы?
— Я же ведьма. А слово «ведьма» образовалось от «ведать», то есть знать, — я невозмутимо пошла по «пешеходке» на зеленый свет, отгоняя гнусную мысль.
Нет, легкий сердечный приступ на ближайшей скамейке — это очень подло. Поймет же наверняка и обидится. К лучшему, конечно… Но подло. И, по классике, мы в ответе за тех, кого приручили.
Вторник, середина дня, но прохожих на улицах хватало. На меня смотрели косо и с опаской, а Стёпе улыбались, как родному. За полгода через его руки прошла едва ли не половина жителей, а остальные, как ни странно, мечтали пройти. Коллега скромно улыбался, кивал и здоровался, а я шла строго к парку, за которым маячили, полускрытые первой листвой, старые кварталы. Пока солнце высоко, надо всё успеть. Днем местные «зомби», разумеется, спят, а ближе к вечеру точно выползут — накраситься, нарядиться, поработать…
В парке, заметив, что мой спутник отстал, беседуя с бывшим пациентом, я оглянулась и сняла кольцо с иллюзией. Джинсы, кеды, свитер, рюкзачок и никакого привычного «ведьмовского» макияжа. Некогда мне лазить по кустам и переодеваться… И снова отогнала подлую мысль о солнечном ударе или отравлении. Хочет человек сказки в жизни — будет ему сказка. Страшная, но… Имеет право хотеть. А вот я права впускать его в наш мир не имею. Но — таких, как я, не наказывают и…
— Мар, подожди!
Я остановилась у проржавшей скрипучей калитки и обернулась. Стёпа подошел и одобрительно присвистнул:
— Надо же, у тебя под этими страшными юбками есть красивые ноги! А я-то думал…
— Они не страшные, а приличные. И у меня же…
— …имидж, помню, — он весело кивнул: — и муж. Вроде даже любимый.
Точки над «ё» мы расставили через неделю после знакомства. Я всегда считала, что нам дано слишком мало времени, чтобы годами ходить вокруг да около. И лучше поставить человека в неудобное положение и смутить, но сказать всё прямо, честно и сразу. Ибо. Большинство человеческих проблем — оттого, что люди говорят, когда нужно промолчать, и молчат, когда нужно говорить. И молчат о том, о чем нужно говорить.
— Не «вроде», а «даже», — я толкнула скрипучую калитку. Сердце неприятно кольнуло тоской. Зря вчера начала вспоминать… — А у тебя не на меня стоит, а на мою магию, как и на все необычное. А на сердце у тебя Аня, анестезиолог. И в штанах, извини за прямоту, — тоже. А со мной тебе просто… — я помолчала, вспоминая подходящее современное слово: — прикольно. Но лучше бы ее в кино сводил, чем шататься по сомнительным местам со старой сумасшедшей ведьмой.
Коллега позади смущенно зашелестел картой. Я улыбнулась, не оборачиваясь. Раз десять уже об этом говорила… но людям свойственно верить, что у них впереди долгая жизнь и море времени, которое можно тратить на душевные метания, стеснительность, неуверенность и прочее. А потом это время приходит, берет за горло и…
— Нам по центральной улице, — Стёпа мудро решил не развивать тему. — Десять домов, потом направо… Что? Про желтые балконы ты узнала, а адрес — нет? А я узнал. Если, конечно, эта псина еще на месте…
Я прислушалась к ощущениям. Сила фонила очень слабо. Стоя у калитки под раскидистыми цветущими липами, я прищурилась на солнце. От любой нечисти тьма расходилась кругами, но не от этой. Сила перерожденного металась безумным ветром, то касаясь лица, то шелестя кустами, то поднимая пыль на соседней улице. В общем, адрес — это хорошо. Перерожденный не может никуда уйти от своего тела — так говорят сказки. Будем верить в их правдивость, раз для лжи пока повода нет.
Однотипные заброшенные хрущевки зияли пустыми окнами и распахнутыми дверьми подъездов, а разбитый асфальт — глубокими трещинами. Ветер подметал тихие пыльные улицы, гоняя старую листву и конфетные фантики, шурша разбросанными повсюду пивными банками, взъерошивая весеннюю траву. А деревьев не было, только переломанные жухлые кусты да пеньки. Срубили во избежание?..
«Аттракцион» — пятнадцать сплетенных клубком длинных улиц с узкими дворами и заброшенными детскими площадками. И, так и не поймав четкое ощущение направления, я заглянула в карту.
— А если срезать?
— Во дворах ловушки, — пояснил Стёпа. — Замаскированные «могилы», провалы в «склепы»… А на дороге — разве что «кишки» в кустах, «мозги» на асфальте да отрезанные «пальцы», — и бодро добавил: — Но мы в своей практике и не такое видели. Идти минут на десять дольше, зато точно ни во что не вляпаемся.
Резонно. По «склепам» мне бродить точно некогда, еще же Циклоп.
— Держись за мной, — я посмотрела на него серьезно. — Эта нечисть опасна.
Коллега кивнул и, едва мы прошли вдоль одного дома, неожиданно вернулся к старой теме. И ему, как и мне, тишина заброшенности после оживленного городского шума давила на уши.
— Неужели мы так предсказуемы? Для тебя?
— Не вы, — я посматривала по сторонам. — Организмы. С психологией не особо дружу, но гормональные всплески, особенно по весне… Специально не слежу, не смущайся. Это давний рефлекс. Обычно на уровне «отметила — забыла». И, кстати, Аня совсем не…
— Мар!..
Я улыбнулась про себя. Молодежь… Но лучше о чем-то говорить, чем по сторонам смотреть. Тени от домов, «кишки» и «мозги» вдоль обочины, лужи «крови» на асфальте — чёткая тропинка. Ненормальные. И где сколько «реквизита» раздобыли? Видно же, что всё ненастоящее.
Темный ветер налетел из-за угла, закружил в ногах пыльной листвой. Я замерла посреди дороги и
— Стой, — я ухватила коллегу за рукав кожаной куртки. — Не спеши. Она где-то рядом…
— Но по карте…
— Карта — это всего лишь карта, рисунки… — я наконец поймала ощущение нечисти. Вернее, нежити.
Оно витало меж пустых домов, скользило по серым стенам солнечными зайчиками. Красноглазую собаку видели в одном доме, и там же ее почуял бес, но «пёс» — это всего лишь солнечный зайчик. А «зеркало» находится в другом месте. В похожем доме с такими же желтыми балконами. Рядом, друг напротив друга…
— Нам дальше, — я пошла мимо обозначенного на карте дома.
Вдоль серого торца, по «окровавленной» дорожке мимо «крестового» двора, строго на ощущение. Остановившись у третьего подъезда, я прислушалась к себе. Здесь. Этаж четвертый или пятый. Удобное место. Последний дом, самый дальний от парка, за ним — только пустыри да старые кладбища. Никто ничего не услышит и не узнает. И волны силы от ритуала не дойдут. Я огляделась и качнула головой. И маячков тут, кстати, нет. Непорядок.
— Сюда, — я сняла рюкзак.
Поднялась по разбитым ступенькам, поставила рюкзак на скамейку и расстегнула «молнию». Так, быстро расставить маяки и найти то, на что наверняка клюнет мертвая ведьма…
— Мар!.. — коллега изнывал от любопытства.
— Стёп, смирись, — я интенсивно рылась в амулетах. — Я немного приоткрою дверь в наш мир, но — немного. Смирись с тем, что
— А если узнаю? — он сел на скамейку, наблюдая.
— Память сотру. По регламенту положено.
— А сейчас почему не?.. — Посмотрел внимательно и сам понял: — Жалеешь, что ли?
— До того февральского вечера ты сходил с ума. Тебе было скучно, грустно, тоскливо и муторно. А организм был в таком стрессе, что… А сейчас ты в норме. Интерес появился — и к жизни, и вообще. Сунул нос в новый мир — и очнулся. Да, жалею. Поэтому немного показываю.
— Я так предсказуем?
— Не обижайся, — я отвлеклась от поисков, посмотрела на него и примиряюще улыбнулась. — Ты же своих пациентов жалеешь? Носишься с ними терпеливо и ждешь, когда поправятся? Вот, собственно, и я… Считай это послеоперационной терапией. Реабилитацией. Чтобы ты опять от тоски заборы не поехал искать на ночь глядя.
…и лучше ему не знать, какую сильную связь предполагает эта «терапия». Связь, к счастью, временную, но прочную. Пока она есть, я его от чего угодно излечу. И снова с того света вытащу, хотя природой мне дано только отправлять туда. И бояться буду за его жизнь пуще, чем за свою.
— Вот… ведьма, — пробормотал Стёпа, и я так и не поняла, чего в его голосе было больше — возмущения или одобрения.
Да, а мёртвое лучше всего клюет на живое.
Я выпрямилась и задумчиво посмотрела на своего взъерошенного спутника.
— Что? — он выразительно поднял брови. — Опять капканом быть?
— Нет, сыром. В мышеловке. Рискнешь?
— А то!
Балбес… Не понимает, что даже в добрых сказках люди гибнут по-настоящему, и ведьма под боком — не панацея. Идет доверчиво в пасть загадочного волшебства, и отскребай его потом, если сила не подведет… Но я никогда не отказывалась от возможности сделать дело быстро и качественно, привыкла работать в команде и в одиночку чувствовала себя неуютно. И в открытом бою я перерожденную вряд ли одолею. Рискнем.