Дарья Гущина – Ведьмин путь (страница 58)

Негромко поздоровавшись, Альберт глянул искоса на окно поезда, в коем обозначились бдительные «лисьи» рожицы. Крестники не отступались от подозрительности и не собирались доверять меня «кому попало». «Кто попало» это прекрасно понимал и держался строго и отстраненно. Но ничего, родит Натка, сдам обоих маме... И, назло «лисам», чмокнула бывшего в небритую щеку. Я привыкла ему верить. И очень постараюсь принять его правду.

– Да не смотри ты с такой жалостью, – он поморщился. – Приеду, сдам последние отчеты и отосплюсь. Или вообще уволюсь из «полей» и уйду в преподавание... Главное, дело сделано, и оно того стоило. Сколько до отбытия?

– Примерно с полчаса, – я прислушалась к своим внутренним часам.

Он оттопырил локоть:

– Прогуляемся?

А «лисы» и так всё услышат. Я взяла его под руку, показала крестникам кулак и начала с места в карьер:

– Ну?

– Вопрос ребром, – Альбер усмехнулся и тоже начал с места в карьер: – Как ты знаешь, я привык узнавать о людях всё и сразу, чтобы быстро договориться и избежать лишних проблем с недопониманием. Но с тобой вышла загвоздка. Твоя память – бесконечный хаос, а в его центре – черная дыра.

– Какая еще... дыра? – мне стало не по себе.

– А ты не замечала, что у тебя проблемы с памятью детства?

– Ну... – я опустила глаза. – Я думала, это последствия депрессии после прижигания «угля»...

– Нет, это «рыбье» проклятье. Однако разобрался я в нем не сразу. А со стороны это выглядело так: между твоими детскими и подростковыми воспоминаниями стояла стена – когда в тебе проснулась ведьмина силы, ты смогла неосознанно от дыры отгородиться. Но детские воспоминания остались там, за стеной. И ты наверняка уже не помнишь ни имени или лица матери. Ни появления Натальи. Ничего толком. Четкость имеет лишь память после тринадцатилетия. Так?

Я подумала. Покопалась в памяти. Реально хаос... И кивнула согласно. Так.

– А хаос – это последствия проклятья. Знания не лежат на своих местах. Надо вспомнить – не можешь, а когда вспоминаешь – нужды нет. И чем больше знаний, тем они хаотичнее и тем сложнее их применять. И сначала я просто наблюдал. А дыра – мы не зря назвали ее черной – разрасталась. Поглощала последние воспоминания и подбиралась к стене.

Я вздрогнула.

– Я ставил подпорки, но толку было мало. Рассказал своему учителю, и мы пришли к одному мнению: рано или поздно дыра засосала бы и стену. И взрослые воспоминания. И однажды поутру ты бы себя не вспомнила.

– Зачем?.. – я подняла на него глаза, внутренне понимая, каким будет ответ.

– «Лисы», – негромко пояснил Альберт. – Амулеты. Старшинство. Я снял слепок с твоей памяти еще через неделю после нашего знакомства и периодически возвращал то, что ты теряла. И ты начала вспоминать… другое. Из дыры ничего не вытащить, но ты – ведьма времени. И ты ощущала, что чего-то не хватает, и стремилась вернуться в прошлое, чтобы вспомнить.

– И тогда они нашли способ лишить меня «угля», – я передернула плечами.

– А мы к этому времени уже обустроили западню, – он помолчал и продолжил: – Злат, сняв слепок с черной дыры, я два года рылся в архивах и рассылал запросы, чтобы разобраться с ней, но без толку. Никто ничего не знал. В это время уже начали пропадать ведьмы, снова после долгого затишья проявились «рыбы», и чисто случайно я сравнил... Но не исключал и твою приемную мать – наложившую на тебя свою защиту, мутирующую после пробуждения ведьминой силы. И пришел к ней с расспросами.

– А Натка?

– Она всегда знала, почему за ней охотятся. Но такой гадости не предвидела. И проклятье в тебе сидело так глубоко, что и я бы не рассмотрел, если бы не привык всё узнавать сразу и не заинтересовался тобой. Если бы не дыра, мы бы, наверно, и сейчас просто наблюдали за «рыбами» и выжидали, - бывший шел, ссутулив плечи и глядя перед собой. - Но она разрасталась и грозила превратить тебя в беспомощный «овощ». И мы решили рискнуть, пока ты в состоянии соображать и защищаться. Да, даже без «угля» ты осталась опытной ведьмой, способной на многое, хотя сама думала иначе. Плюс город от артефактов наполнялся твоей силой. Плюс ты нужна была им живой – и в тайнике.

Мы дошли до последнего вагона, развернулись и медленно направились обратно. Альберт помолчал, позволяя мне обдумать и утрамбовать сведения, и повторил:

– Злат, если бы не черная дыра... Когда я рассказал об этом Наталье, твоя приемная мать быстро свела всё к одному: за ней многие охотились из-за секретов старшинства. По ее словам, низшие всегда считали, что это нечестно: у высших и сила осталась, и власть, а у них – считай, ничего. И мечтали вернуть хоть что-то. А в тебе – амулеты с «лисьей» кровью и вероятные знания. Иначе ты им просто не нужна. «Уголь» выпить, силу забрать – да, но для этого не нужны сложные ментальные проклятья.

Я промолчала о том, как «рыбы» в учителя заманивали. По сути, да, иначе не нужна. Только из-за секретов старой «лисы».

– С Наткой посоветовался, а мне не сказал?

– Сначала разбирался, о чем говорить. Пугать, не предлагая помощь, глупо и бессмысленно. А когда мы разобрались... снова решили не пугать. И не ставить под угрозу намечающийся план. Извини.

Я кивнула, принимая ответ. И еще как испугалась бы, особенно если бы разговор состоялся после прижигания... И всё прахом...

– Как вы Корифея к делу пристроили? А Надежда Васильевна? А Карина?

Услышав имя хозяйки, из сумки тихо пискнула кошка.

– Они были предупреждены, – жестко ответил Альберт. – И решили действовать на свой страх и риск. Ираида, кстати, тоже. Мы не няньки и не могли себе позволить толпу охранников для всех заинтересованных. Мы готовили капкан – возвращали на прежние места артефакты, уводили понемногу людей, ставили маяки... С той же Кариной в день ее приезда лично поговорил мой помощник и посоветовал уехать. Результат ты знаешь. Она осталась, нашла артефакт, а «рыбы», пронюхав об этом, нашли ее. И сама не выжила, и моего парня загубила, – он снова поморщился. – Мы работали под защитой, прямо говорить не могли – всё сказанное сразу попадает в инфополе. Но предупреждали – уезжайте. Кто-то послушался, кто-то – нет.

– Но Карина мне помогла… потом, – вздохнула я, поглаживая кошку по боку через сумку.

Хотя – «рыбы» бы меня и пальцем не тронули. Погибла бы – и амулеты вместе со мной, и вероятные Наткины секреты. Но вот что мертвая ведьма точно спасла, так это мои мозги – я бы умом тронулась от страха. Может, этого «рыбы» и добивались своими нападениями, кстати... Заколдованный и психически нездоровый человек предсказуем и управляем... иногда. Да, в этой проклятой истории по-прежнему остается очень много всяких «может быть» - но, к счастью, это уже не будущее мое, а прошлое.

– А Корифея мы пристроили к делу очень легко, – мой собеседник быстро перевел тему. – Пообещали от него отстать.

– В очередной раз, – я невольно улыбнулась. – И он вам поверил?

– Нет, конечно, – Альберт тоже улыбнулся. – Но это его проблемы.

– А остальные ведьмы? – мы прошли мимо нашего вагона и снова попали под прицел «лисьих» глаз. – А мои крестники?..

– Корифей обещал договориться с Хозяйкой, чтобы она присмотрела за обоими, но старший – больно верткий. И слишком... верный. Не хотел тебя бросать. И хорошо, что… обошлось. А жертвенные ведьмы... Из «рыб» многие работали на периферии, подбирая подходящих наказанных. Кого-то мы смогли вывести из города или не подпустить к нему, а кто-то не желал ничего слушать. Шел за силой... и оставался.

– Аль, мне-то мозги не пудри, – осудила я. – Не активировались бы дома... плакал бы ваш капкан.

Альберт скривился, дернул плечом и отвернулся. А я крепче сжала его локоть. За это и выбрала – за редкую среди наблюдателей совесть. За понимание последствий и умение жить с этим, отвечая за свои поступки перед собой каждый день. И теперь уже я перевела тему:

– А что Натка?

– Рвалась в бой. Но мы ее изолировали. «Лисьи» инстинкты, знакомые заклинатели... Догадалась же? Она мне, кстати, звонила накануне твоего отъезда в город и обещала убить. С особой жестокостью, если с тобой или мальчишками что-нибудь случится. Или без особой и быстро... потому что мы всё сделали без ее ведома. Надеюсь, – он глянул на меня искоса, – ты этого не допустишь.

Я ухмыльнулась:

– Ну, не знаю...

Альберт театрально закатил глаза и вздохнул:

– Ну, хоть отмучаюсь...

Поезд прогудел скорое отправление, и мы пошли к вагону.

– И что мне дальше делать с этой… черной дырой?

– Пройдет, – уверенно сказал бывший. – Даже мощные проклятья сильных ведьм разрушаются вскоре после смерти создателя. Живучи лишь заклятья стародавних, а «рыбы» – недоучки. Изобретательны – да, много напридумывали из-за недостатка знаний, – но всё равно недоучки, – и после паузы добавил: – Мне написали, что убитые ими ведьмы начали... оттаивать. «Рыбья» сила уходит. И дыра исчезнет. А я потом постараюсь восстановить твою детскую память.

– А... со мной что будет?

Очередной косой взгляд, и он осторожно проговорил:

– С такими тайнами... от нас не уходят. Корифей подслушал и записал последние откровения «рыбы», и с тебя снимут все обвинения, восстановят репутацию, попробуют возродить «уголь», а если не получится, подтвердят разрешение на искусственный... Но работать придется только у нас.