Дарья Гущина – Ведьмин дар (страница 34)
– Ты говоришь о нём как о живом существе, – заметил приятель.
– Когда нечто неведомое берёт тебя под контроль и управляет тобой, кажется, что так оно и есть, – я прищурилась и заприметила проход между статуями – чёрную расщелину в литых ледяных плитах. – В годы одиночества я научилась с ним общаться, просить совета… и получать его. Дар похож на дух нечисти при одержимости – невидимую сущность в тебе. И в то же время является чем-то большим. Не знаю, как объяснить.
– Попробуй, – мягко предложил Илья, – кое-что твой рассказ мне напомнил.
– Твоё силовое поле? – я хмыкнула. – Нет, это не оно. У тебя было то же, что у ведьм до формирования «угля», когда организм ощущает неполноценность и ищет, и требует, и ждёт последнего элемента. Когда «уголь» формируется и закрепляется, прежнее «голодное» безумие сходит на нет, организм успокаивается и работает, как положено, без вывертов и необоснованных хочунов.
Полоса кустарника закончилась, и потянулась безветренная ледяная равнина, над которой нависали, перекрещиваясь, тени гигантских статуй.
– Нет, дар – это… как прозрение. Вдохновение. Озарение. Понимание. Когда долго читаешь, учишься, набираешься различных знаний… а потом они начинают с тобой говорить. Всё узнанное усваивается, перерабатывается, смешивается с твоим опытом – и ты начинаешь видеть то, что не замечал прежде, понимать то, что раньше не понимал. И делать то, чего никогда не делал. А дар ведёт внутренним голосом, интуицией – подсказывая, поясняя. Это не безумие, – повторила я, поправляя сползшую лямку рюкзака. – Это естественный процесс. Осложнённый бесконтрольным и параноидальным наблюдательским вмешательством в изначальную природу ведьмовской силы.
Щель прохода приближалась с каждым шагом, и я замолчала. Какие бы идеи, теории и подозрения ни одолевали умную Илюхину голову, мне стало не до них. Продолжение развлекательно-познавательных бесед – максимум до конца коридора.
Я ускорила шаг, обогнав приятеля и заготовив кольца. Пусть он уже заглянул в коридор и обозначил своё присутствие, это ничего не значит. Местная нечисть не нападает на одиночек – не чувствует угрозы
Обозначенные выше мёртвые с косами бодро скалились, встречая гостей радушными ухмылками, занимая стратегически важные места вдоль стен и сужая коридор до тропы для одного человека. Парадные траурные рубахи до пят, чёрные парики с длинными косами, серебристые обручи с тёмными камнями, жёлтые светляки в пустых глазницах. При моём появлении скелеты дружно клацнули челюстями, сделали шаг от стен и одновременно хлопнули в ладоши, приветствуя тёмную ведьму.
После ледяного безмолвия резкие звуки и эхо в замкнутом пространстве неприятно резанули по ушам. Я невольно поморщилась, а приятель красноречиво выразился. Я невольно улыбнулась:
– Что, Илюх, впечатляет? А они ж, знаешь, и сплясать могут, и крестиком вышивают, и на машинке… Но это если попросить. Идём, они пропускают.
Скелеты действительно вернулись на свои места и замерли.
– А могут и не пропустить? – он ускорился, едва не наступая мне на пятки.
– О, да, – я бесстрашно шла мимо рядов стародавней бутафории. – Это стража. Сюда, кстати, было удобно заманивать преследующих наблюдателей. В своё время они показывали верх наглости, смелости и настырности, гоняясь за ведьмами по их вотчине. Дойдёт, знаешь, пара умников до середины коридора, а ты сверху хлоп в ладоши, отдавая приказ…
Илья явственно содрогнулся и возмущённо переспросил:
– Сверху? С метлы? Эф, так какого чёрта мы…
– …ползём? Смирись, дружище, такова судьба всех бескрылых и убогих, – я усмехнулась. – Я давно лишилась своей метлы, а артефакт это непростой, штучный, на коленке за пару лет не делается. Я умею пользоваться чужими, но их послушания хватает минут на десять. А ты, думается, связался не с той ведьмой. Со всех сторон тебе со мной облом, – посетовала фальшиво. – Мне уже как-то неудобно. И не дать, и не взять…
Пауза, фырканье и тихий смех.
– Доставишь в реликварий и поделишься тем безымянным, который нужен для науки, – и я всё пойму и прощу, – весело расщедрился приятель.
– Твоё святое терпение и благородство не знают границ… – пробормотала я и остановилась. – Илюх, вот этот скелет который по счёту?
Он оглянулся и быстро подсчитал:
– Тридцатый.
– А нам нужен пятьдесят второй, – я поковыляла дальше, – из правого ряда. Он сторожит вход в костницу.
– А что дальше по коридору?
– Тоже вход – на центральную ритуальную площадь. А нам туда не надо. Мы пройдём по краю, минуя основные места вдохновения, прямо к коридору в следующий район.
– Знаешь, я даже боюсь спрашивать, что там, – признался Илья.
– И не спрашивай. Слова плохо передают величие творений стародавних. На них лучше смотреть. И, кстати, третий зал не страшный. Но он самый длинный, запутанный и вредный. Сколько сейчас скелетов?..
– Наш – через одного, – он честно считал.
– Стой, – скомандовала я. И сама остановилась. Провела острым зубом «ящерки» по ладони, царапая кожу до крови, и протянула руку Илье, поясняя: – Пока на тебе живая кровь ведьмы, примут за своего. Здешняя стража делится на два типа: тех, кто работает по приказу, и тех, кто действует по обстоятельствам.
– Ледышка, – он взял меня за руку.
– У тебя зелье ещё не кончилось, – возразила я и повернулась к нужному скелету. Подняла трость и попросила: – Пропусти, как велит дар.
Скелет, дружелюбно ухмыляясь, послушно отступил в сторону, и в стене замерцала серебром узкая щель ответвления.
– Спасибо, сестра, – я склонила голову и потянула приятеля за собой с предупреждающим: – Всё, Илюх. Молчим и смотрим по сторонам.
Ответвление было тесным, пыльным и коротким. Буквально через сто шагов мы вышли к окраинному дому – одноэтажному, со стенами из ручно-ножных костей и широкой треугольной крышей из черепов. При нашем появлении в глазницах замерцали золотые светляки.
Отпустив тёплую Илюхину ладонь, сунув трость под мышку и закатав рукава куртки, я перебрала браслеты, уделив особое внимание самому неприметному, тонкому, узкому и холодному. Если вдруг что-то пойдёт не так… но я об этом думать не буду. Ни сейчас, ни вообще.
Дар, не подведи… И пусть наконец всё сложится не по пессимистичному сценарию. Чёрт возьми, не зря же меня наставница столько лет заговаривала на удачу. Да и о своей «пятке» я в курсе. В общем… просто пусть сложится. А остальное я сделаю сама.
Глава 6
Я дала приятелю минут десять – оглядеться, оценить нависающие над районом гигантские изваяния скелетов-оберегов с золотым пламенем в вытянутых костлявых руках, рассмотреть далёкие шпили костяных башен и изучить «шпору».
– Нам сюда, – Илья уверенно указал на узкую дорожку, вымощенную рёбрами и огибающую первый встреченный дом по правой стороне.
– Кровь с руки не стирай, – я, по-прежнему держа трость под мышкой, отправилась вперёд. – И готовь что-нибудь от нечисти.
– А ты, если что, держись правой стороны, – отозвался он напряжённо.
– «Бабочка» спит?
– Дремлет. Выпустить?
– Да. Пусть бдит. Места вдохновения – они, знаешь, как и места смерти, крайне притягательны.
Дальше мы продвигались молча, только приятель изредка командовал, куда сворачивать. Под ногами похрустывали то рёбра, то бёдра, то кисти рук, с крыш домов любопытственно сияли десятки черепов, с костяных лавочек оборачивались, провожая нас долгими немигающими взглядами, стражи «с косами». И даже воздух, прохладно-сырой, стоячий и зябкий, как в склепе, атмосферно пах чем-то горько-сладким, смешанным с запахом влажной земли. В своём последнем суждении о стародавних Илюха, пожалуй, местами прав.
И мы почти прошли – и я почти поверила, что прошли…
Первой встрепенулась «ящерка» – гибко извернувшись, она сверкнула красным глазом и вновь замерла. И мне сразу же захотелось чихнуть, ибо плющ уже не дремал и, похоже, готовился боевито распуститься. Я нырнула в первый же проулок между домами и замерла у стены. Илья последовал за мной с отставанием в пару шагов и затаился у стены дома напротив. И показал на пальцах – пятеро, сверху. А замечены из «верхних» в катакомбах лишь…
– «Стервятники», – произнесла я одними губами и медленно, стараясь не шуметь, сняла с плеч рюкзак, уложила его на землю, а сверху бросила куртку.
На лице приятеля отразилась неповторимая смесь восхищённого ожидания и напряжённого опасения, и с минуту, пока я перебирала амулеты, он никак не мог выбрать «сторону» – то ли восторгаться встречей с древними и якобы истребленными особями, да ещё и крайне редкими в мире «птичьими», то ли опасаться за свою жизнь. Но когда сверху раздалось хлопанье крыльев, а поднявшийся ветер донёс запах гнили, инстинкт самосохранения человека предсказуемо победил исследовательский восторг заклинателя. К счастью.
– Он любил и страдал, – я не удержалась от шпильки, разминая и разжижая в ладонях подвески и кольца, смешивая магию. – Он любил нечисть и страдал от недостатка в ней адекватности.