Дарья Гущина – Ведьмин дар (страница 25)

Я вынула из кармана амулет с нечистью, и Гюрза сжала его в ладонях, зашептала что-то незнакомое, нежное, напевное, похожее на колыбельную. «Мошка» завозилась и запищала. От амулета разошлись воздушные волны, металл поплыл, меняя форму, закапал на скатерть свечным воском. Но Гюрза не выпускала его из рук и продолжала что-то говорить, успокаивать… Капли вернулись на место, амулет стал прежним, и «мошка» запела в ответ. Старая ведьма послушала её с минуту, поблагодарила жужжащим звуком, отложила амулет и выругалась. И так выругалась, что я выразительно подняла брови, не веря услышанному. Похоже, дело круче, чем…

– Тося говорит, кого-то из своих учуяла, – зло выплюнула Гюрза. – Среди нападавших под личиной была отступница. Из приюта. Все, кто там живёт, имеют специфический запах – от «китёнка». И она его уловила.

Я выпрямилась. Этого ещё не хватало…

– Троянские кони, паразиты в сердцевине дуба и жадные идиоты неистребимы, – угрюмо констатировала я. – Но вряд ли дело в предательстве. Помнишь, как погибла Удавка? На что её поймали? Они опять взялись за старое. Если бы не нечисть, убийцы обошлись бы личиной. Но «мошку» не проведешь дубликатом внешности. И не мы одни умеем вшивать в амулеты запахи чужой – нужной для обмана – крови. Плюс на их стороне инфоматы – и информационное поле.

– Сеют панику в наших рядах, – старая ведьма нахмурилась. – Намекают искать среди своих, чтобы отвлечь от главного. Эфа, скажи старшим, пусть пересчитаются. Кто точно на месте, а кто пропал. Даже тот, кто не выходит на связь больше суток, уже является потенциальным «предателем» – и вероятным клоном. Но и приютных проверить не помешает. Дар ведь не является единственным пропуском в приют?

– Нет. Напишу Ужке. Руся, её дочка, – уникальный детектор лжи, да и Вещую видящую никому не провести. Пусть проверят тех, кто внутри, а потом – приходящих. Если «дубликат» наберётся столь неслыханной наглости… – я уже доставала «пейджер». – Вычислим. И старшим напишу.

Пора подбирать все щупальца, особенно те, которые пролезли к наблюдателям. Сегодня один отдел, завтра второй, а послезавтра, не дай бог… И мы же будем виноваты – якобы мы.

Пока я строчила послания, Гюрза нервно перемыла посуду, сердито походила по кухне и…

– Навещу-ка я схрон, – озвучила она свои выводы. – Я, знаешь ли, тоже умею обещать. И знаю, кому. И знаю, что. И это удержит крепче обещания силы. Лично займёшься безымянными? – она посмотрела на меня не мигая. – Помогу. Дам нечисть, способную скрутить любую наблюдательскую тварь, даже беса. И она будет слушаться, как дрессированная собака. Велишь принести живьём в зубах – принесёт, велишь порвать на части и сохранить жизнь – порвёт и не позволит мумифицироваться.

Я аж от доклада отвлеклась. На такую удачу я и не надеялась… Гюрза иногда подбрасывала нам нечисть в помощь, но всегда мелкую, безобидную. Даже середняков не доверяла. А тут – явно высший.

– Адекватную перерождённую, что ли?

Гюрза жутковато усмехнулась:

– Нет. Перерождённая – сила против беса, но не та. Против старого «клеща» она сможет выставить только свое бессмертие. То же старшинство у перерождённых срабатывает через раз. Нет, нужен тот, кто сможет напугать. Не только скрутить точным старшинством, но и заставить говорить. Ты о них не знаешь. Никто не знает. Только ключи-хранители. Не волнуйся, Эфа. Будет тебе подмога. И такая подмога…

Мне от её тона и взгляда стало зябко. Она смотрела перед собой, и в неподвижных тёмных глазах навыкате лихорадочно дрожала мысль. Безумная.

– Я долго терпела. Гораздо дольше, чем ты. И у меня не было такой возможности, как у тебя, припрятать свою семью и прикрыть слабые места. Тебя били только по тебе, а я не могла позволить себе рисковать девочками. Но теперь они выросли. Способны постоять за себя. И выбрать сторону. Я сегодня же всё им расскажу, заберу мужа, загляну в схрон и уйду в приют. Раз наблюдатели так хотят войны, что развели запрещённую нечисть… Будет им война. Я очень долго терпела.

Я вспомнила об известной мстительности старой ведьмы и невольно поёжилась.

– Скажи и об этом старшим, – Гюрза кивнула, – и не спеши уходить. Я же вижу, Эфа. Вижу, что ты готова рвануть. Не спеши. Я не сошла с ума. Мне надо час-два, чтобы доделать амулет для нечисти. И написать для твоего заклинателя позывные – и он призовёт. Так будет легче и безопаснее найтись. А потом пусть нечисть обитает при тебе, в амулете. Сущность бестелесная, часто дёргать не стоит – силы не резиновые, да и после спячки в схроне она не в лучшей форме.

Я опять поёжилась:

– Бестелесная и не в форме – и круче той, что давно в живом теле?..

– Круче, – снова страшная улыбка. – В старину жила такая нечисть, которая в момент опасности старалась избавиться от стесняющего тела – чтобы стать сильнее.

И меня как током ударило:

– «Богомолы»?..

– Удавка, – улыбнулась Гюрза. – Откуда она узнала? Да, «богомол». Последний в своём роде. И я пообещаю ему потомство. Ради продолжения рода он всех наблюдателей под корень вырежет одного за другим, даже если потомство будет обречено на обитание в тайнике. А ты – приляг, отдохни. Всю ночь поди не спала. Верь мне, – попросила серьёзно. – Пожалуйста, Эфа. Я не предавала, сдаваясь. Как и ты.

Я не успела ответить. Разряжая обстановку, в открытое окно змеёй скользнула «ящерка» и положила на стол поникшую веточку плюща. Оный сердито дрожал всем своим растительным существом, но даже не пытался стрелять перечно-поганым.

– Нет, ну надо же! – возмутилась старая ведьма, опять становясь похожей на себя прежнюю. – Какова вредительница! Обязательно надо доказать, что ты сильнее, и отомстить за хозяйку! А ну мирись! Мирись, сказала! Вам же работать вместе!

Ещё же стародавняя «бабочка»… Илюха будет счастлив по гроб жизни. Если этого замороченного шамана и интересовало что-то, вернее кто-то, кроме нечисти, то он это тщательно скрывал. Да и я не лезла в душу. Главное, чтобы сейчас ему хватило ума не связываться с объектами интереса, раскапывая необходимые сведения.

– Конечно, верю, – я осторожно выбралась из-за стола. – Но прошу: не переборщи с местью.

– Не волнуйся, самых опасных и бесконтрольных оставлю в спячке, – Гюрза, пошуршав в шкафу, уже раскладывала по столу инструменты и заготовки. – Заберу хуфий и пару «тигров». И, пожалуй, «медвежат». И «ястреба» с «орлом». И… Так, по мелочи. Если приют накроют, то огребут. Очень сильно. А «мошку» оставь, – она заметила, как я потянулась за амулетом. – Оставь, Эф, я о ней позабочусь. Отдыхай.

– Спасибо. О, и пока при памяти – отвези в приют, – я вытряхнула из рюкзака «кирпичи», присовокупив к ним иллюзорную копию помещения парикмахерской. – Посмотри, может, ты найдешь следы нечисти, которых я не увидела. И поговорите с мёртвыми. Хотя бы узнаем точно, кого наблюдатели взяли живьём.

А после перебралась в гостиную и прикорнула на диване – и опять показалось, что только моргнула, а руку уже защекотало. Я открыла глаза и увидела неожиданное: «ящерка» стояла столбиком на хвосте, а вокруг неё вился плющ. И сразу вспомнился мстительно-безумный взгляд Гюрзы. Попробуй-ка такую не послушаться по-хорошему…

Старая ведьма уже убирала со стола. Скупо и сосредоточенно осмотрев меня с головы до ног, она предъявила крохотную серёжку и деловито осведомилась:

– Есть свободный прокол? Но если в ухе носить будешь, то остальные серьги снять. «Богомол» даже в спячке вытянет из близлежащих амулетов всю магию.

Я молча задрала майку, предъявляя пирсинг, о котором в поезде подзабыла, увлёкшись одеждой.

– Сойдёт, – одобрила Гюрза и вдруг хитро прищурилась: – И всё?..

Я показала ей проколотый язык и ухмыльнулась:

– И давай без интима. Я с ним один раз лопухнулась, и больше не. А здесь, – я оттянула зубами серёжку и отпустила, – телепорт. На случай, если ни рук, ни магии, а драпануть надо. Занято.

Старая ведьма понимающе хмыкнула и повторила:

– Сойдёт. Вернуться хотела той же дорогой?

– Да, – я сменила одну серёжку на другую. – Но сейчас думаю, не стоит. Сутки в пути – это слишком долго, а время нынче дорого.

– И дорожает с каждой убитой ведьмой, – согласилась Гюрза. – Тебя проводит один мой знакомый. «Нетопырь». Полчаса от города до города, и никаких следов.

– Дар, да кого у тебя только нет, – я улыбнулась и вытащила из-под майки чёрный «глаз». – Вот, возьми. Живой тёмный «уголь» смерти. Бери, говорю, у меня ещё один есть. Доблестный отряд верной нечисти – это круто, но своя сила лишней не бывает. Используй. Восстанавливайся. И возвращайся.

В окно сунулась заросшая желтоглазая физиономия, и простуженный голос просипел:

– Василина Дмитриевна, я всё сделал. Что дальше?

– Спасибо, сынок. Теперь девушку проводи, куда скажет, – Гюрза кивнула на меня.

– Слушай, – заподозрила я, – что ты им обещаешь? Кроме потомства?

– Разговор, – Гюрза, закончив уборку стола, сполоснула руки и взялась за полотенце. – О пересмотре Договора стародавних. Давно пора. Большинство нечисти – точно говорю, Эфа, большинство – находится в том же положении, что и отступницы с даром. Они умны, адекватны, способны помогать миру – и готовы приносить пользу. А вместо этого пылятся на обочине, загнанные запретами и преследованием. Я хочу им помочь. И обещала организовать хотя бы возможность – хотя бы высказаться.