Дарья Гущина – Ведьмин дар (страница 17)
– Тогда хоть чаю возьми, – Ужка указала на полки, уставленные банками с травяными сборами. – И перекусить. И брось ты эту посуду, я сама потом помою. А если узнаешь… – она запнулась.
– Конечно, – я с трудом выдержала её беспокойный взгляд. – Всё, что узнаю о твоём муже, – всё расскажу. Я помню, что обещала. Любые сведения.
Подруга отправилась просить у «китёнка» особых травок, а я заварила две пол-литровые кружки чая и из окна окликнула Илью.
– Бери чай, а я возьму поесть. У меня дома даже воды нет, – спохватилась я, оглядываясь в поисках подходящей банки или бутылки. – Один сплошной архив.
– У тебя – дома?
– Угу. Дом на среднем уровне. Я даже стараюсь там жить… иногда.
– Но душа требует авантюр? – он улыбнулся. – Удивительно, как ты усидела на месте, пока училась у бабушки. Она говорила, что ты готова улететь с первым попавшимся ветром. С северным на юг – чтобы отогреться и вспомнить, с южным – чтобы научиться и набраться опыта, с восточным – чтобы понять и принять…
– …с западным – чтобы найти и отомстить, – я закинула на плечо рюкзак с запасом воды и еды. Мало ли, вдруг на полночи застрянем. Разговоры – такая трясина… – Да, помню. И я действительно улетала. И ты даже узнаешь, куда. Безымянные – это важная часть моей истории. Но, Илюх, воздержись от неуместных вопросов. Сам знаешь, от каких. Что посчитаю нужным – то расскажу, а что нет – то нет. Не обессудь.
– Когда-нибудь, – Илья отобрал у меня рюкзак, – я всё равно всё узнаю. Смысл шифроваться? Вечными бывают лишь секреты стародавних.
– Восприятие, дружище, – я посмотрела на часы, отмечая время, и прихватила одну кружку. – Восприятие человека человеком зависит от того, как много он знает об объекте интереса. Одно моё настоящее имя перечеркнет всё, что я создала о себе за годы в чужой личине. А я этого не хочу. Твоя бабушка, кстати, тоже долгое время ничего обо мне не знала. Приняла такой, какой я пришла.
– Или знала, но молчала?
– Нет, не знала. Она создавала нового человека, а прошлое – это не тот фундамент, на котором комфортно возводить новое. И как на дворцовом фундаменте не построишь хижину… – я вышла на крыльцо, подождала Илью и затворила за ним дверь. – Она
– На дворцовом… – задумчиво повторил приятель.
– Да забери тебя дар, просто к слову пришлось, – я закатила глаза. – Я же не нечисть, чтобы говорить буквально. Вот же зануда вредная – археолог недобитый… Держи кружку. Я метлой спущусь, а ты – сам. Средний уровень, правая сторона, дом на окраине – мимо не пройдёшь.
– Но эта улица уходит по холму в заповедник, – возразил он.
– Слева от лестницы. А справа между нами и нечистью стоит стена, – спохватившись, уточнила я, доставая из кармана джинсов амулет-метелку. – Там опасный обрыв, а дети старались пролезть в заповедник, минуя ведьм-хранительниц. Вот и поставили преграду – во избежание несчастных случаев.
Дом – «милый» дом… Когда я, едва удерживая протестующее средство передвижения, приземлилась посреди улицы, заброшенное каменное строение недружелюбно глянуло на меня пустыми окнами без занавесок и растений. Убрав амулет, я побрела через беспорядочно заросший сад к крыльцу. Кажется, вшитые в стены заклятья уборки ещё не кончились…
К приходу Ильи заклятья послушно вымели из единственной огромной комнаты пыль и невесть как просочившийся в запертое помещение июльский тополиный пух, а я раскатала по полу, предварительно почистив домашней магией, толстый палас и разложила подушки. Вот, собственно, и всё нехитрое убранство. Мне много не надо, особенно там, где я не живу.
Приятель, стукнув в дверь, зашёл, огляделся и уставился на меня со смесью недоверия и подозрения.
– А архивы – это «чертоги разума»? – вопросил он ядовито. – Издеваешься?
– Увы, – я хлопнула по паласу, – времени нет. Садись. Если ты думал увидеть залежи бумаг и ряды шкафов, то слишком долго находился среди людей и ни разу не был в главном архиве Круга – в том, что внизу, в подвалах. Вся ценная информация ведьмами давно зашита в амулеты, – я показала на потолок, украшенный гроздьями «ловцов снов», – и заклятья, – и кивнула на стены, кирпичи которых были испещрены символами.
– Конечно, не был – кто бы нас туда пустил… – проворчал приятель и недоверчиво прищурился: – А ты что, видела архивы Кругов? И личный архив Верховной?
– Садись, в ногах правды нет. И на стены не опирайся, защита может сработать. Больно. Начнём с «чертогов разума».
Илья устроился на ковре по-турецки и пододвинул ко мне кружку с чаем. Я привычно обняла ладонями бока чашки и начала без прелюдий:
– Я воспитывалась в Кругу. В моей семье не было предрасположенности к определённой сфере, поэтому когда мне в Ночь выбора достался воздух, никто особо не удивился. Кроме меня. Ночь выбора ведьмы предполагает, что она сама находит нужную сферу силы: к тринадцати годам мы уже имеем представление, что и зачем, поэтому выбираем из предложенных вариантов то, что удобнее. А со мной всё случилось наоборот – воздух сам ринулся в руки, хотя меня всегда тянуло к душе, природе, огню, жизни.
Я сделала скупой глоток и продолжила, глядя в чашку:
– А через полгода начались галлюцинации. Вещие. Я видела то, что вот-вот должно случиться. Смотрела на дорогу, видела, как её перебегает кошка – а потом кошку сбивает машина, – моргала и возвращалась в исходную точку. И опять наблюдала гибель несчастного животного, но уже в реальности. Не знаю, как не рехнулась. Но поделиться – с мамой, бабушками, наставницами – я боялась. Со всех сторон мне твердили, что ведьме нельзя быть «со странностями» – это ведёт к отступничеству, а все отступницы… Ну, ты знаешь. Нам рассказывали о них страшные сказки на ночь, если мы не слушались. Как про Бабая или Бабу-Ягу, только вместо них говорили «отступница». Я до смерти их боялась, но ещё больше – что семья отвернётся, наблюдатели заберут из Круга…
Илья молча внимал и не сводил с меня глаз.
– А потом меня навестила моя первая наставница. Я рыдала ночью от страха – наяву почему-то виделись одни кошмары со смертельным исходом, – а она пришла, обняла меня за плечи и рассказала. Быть видящей, говорила она, это не проклятье, это дар, просто с ним нужно работать. Но для начала его нужно принять, сделать частью себя. И принять обновлённую себя – ведьму с даром стародавних.
Он удивлённо поднял брови.
– Да, Вещая видящая – и моя наставница тоже. Когда-то я была такой же, как Руся. Вещий видящий воздух. Что? – я заметила, что он как на уроке поднял руку.
– Не много ли вас? – спросил Илья недоверчиво. – Ты, Руся, та ведьма, связанная с тюрьмой…
– О, нет, – я качнула головой. – Нас мало. Нас катастрофически мало. В старину дар проявлялся абсолютно в любой ведьме. Абсолютно в каждой. Иногда он зависел от врождённого уровня силы – и тогда обнаруживался в ранней юности, а иногда – от уровня мастерства, и тогда развивался в зрелости или к старости. Не все им пользовались, не все ему обучались – и не всех наставляли Верховные. Но был дар у всех. Его появление заложено на генетическом уровне, как и возникновение «угля». А сейчас… Я продолжу?
Приятель кивнул.
– Вещая видящая объяснила специфику дара. Утром, правда, я решила, что брежу, но потом случайно попробовала и… Я видела галлюцинациями то, на что могла повлиять – и успеть поймать кошку, прежде чем она окажется под колёсами, выстроив воздушный тоннель к объекту. А позже я научилась создавать проекции будущего и перемещаться туда, используя воздушные туннели, в режиме реального времени.
– То есть? – Илюхины глаза засветились любопытством.
– Я могла, например, представить некий архив, увидеть себя в нём – как своё вероятное будущее, – произнесла я, медленно подбирая слова и по-прежнему глядя в чашку, – и оказаться там, минуя все защитные заклинания, – я подняла голову и повторила: – Любой архив, понимаешь?
Глава 7
Он понял. Отлично понял и то, что я сказала, и то, что только собиралась сказать. Но не стал забегать вперед. Пододвинул ко мне свою кружку и уставился выжидательно.
– Случайно и импульсивно вмешавшись пару раз в события, я поняла, что действительно могу влиять – и загодя предупредить об опасности или спасти по ходу дела. Сначала я освоила новый навык – и приняла дар, поняла, что не схожу с ума, а приношу пользу. И не быть мне поэтому отступницей, – я грустно улыбнулась. – Они же все старые и страшные, тёмные и сумасшедшие, а я – симпатичная девочка четырнадцати лет, светлая ведьма, спасающая кошек. Какая же я отступница?
Илья кивнул понимающе. Ему-то бабушка и родители-заклинатели рассказывали другие страшные сказки и всё больше о нечисти. И о ведьмах Круга, поганках эдаких, обижающих ни в чём, кроме запрета на стародавних, не повинных «китят».
– Я поставила цель – узнать всё возможное о даре воздуха и Вещей видящей. Она не могла приходить ко мне так же часто, как к Русе – наставничество набрасывает на ведьму тень одержимости. И заметь её кто-нибудь глазастый – мне конец. Она это понимала. Приходила редко, но метко – на всю ночь, и объясняла, рассказывала, показывала… Словом, я собралась проникнуть в архив Круга.