Дарья Грайнс – Дневник (страница 6)

Зацепок для поиска себя было очень мало, но всё-таки они были. Например, эта больница, из которой меня перевезли в Москву, и егерь, который вызвал помощь. Я очень надеялась на этот след, но он давал мало результатов. С больницей было ясно: меня привезли в тяжёлом состоянии, а через какое-то время у меня случился припадок. Понятно, что у них не передовая больница, и, видимо, перевод оказался случаем сказочного везения. Ведь пришла в себя я в дорогой и очень хорошей клинике в Москве. Эта ниточка ни к чему не привела: все разводили руками и не знали, кто дал распоряжение. При опросе врачей они указывали друг на друга и говорили, что ни при чём. В общем, так и не удалось узнать, кто конкретно перевёл меня в Москву. Такое бывает.

Дальше я взялась за егеря, который меня нашёл. После опроса персонала стало понятно, что они получили вызов о нападении дикого животного на девушку. Был выслан спасательный вертолёт, так как место происшествия располагалось далеко в гуще лесов и скал. Егерь, нашедший меня, вызвал спасателей и донёс до места посадки вертолёта. Мой невольный спаситель даже отправился со мной в больницу и провёл там немало времени. В процессе опроса работник лесного хозяйства сообщил, что обходил территорию, услышал крик и быстро направился в сторону источника звука. Когда подошёл ближе, то увидел, как медведь напал на девушку. Животное уже повалило её на землю, и девушка прикрывалась рукой от его зубов. Егерь снял винтовку с плеча, убил медведя, а потом осмотрел пострадавшую и вызвал помощь. В больнице он был долго и говорил, что чувствует ответственность за мою жизнь и не хочет брать грех на душу. Говорили, что при разговоре взгляд мужчины был устремлён в пол, а руки находились в постоянном движении. Медперсонал рассказывал, что пока я была без сознания, спаситель почти безвылазно сидел в моей палате. Когда мне стало лучше, и я почти пришла в себя, у меня случился припадок. Сказали, что именно тот же егерь забил тревогу, и всё обошлось. Потом к нему приезжал сын, и они долго ругались. Медсёстры были уверены, что ссора происходила на другом языке, но было похоже, что сын пытался забрать отца из больницы, так как при ругани он часто показывал в мою сторону. Когда моя жизнь была вне опасности, они уехали.

Я не нашла его контактов, а жаль. Самой хотелось бы с ним пообщаться, увидеть место происшествия и, может, хоть какие-то вещи. В деле была только обычная грязная одежда, что странно. Медведь сломал мне кисть, но кожа на руке цела. На мне должна была быть куртка из толстой кожи или чего-то подобного, но нет. Даже место нападения не нашли, а когда решили связаться с тем егерем в лесу, то не смогли найти и его. Егерей было много, но никто из них не спасал девушку. А внешность его не запомнили.

Наверное, я могла бы и подробнее всё расписать, но не вижу смысла. Дело было изучено вдоль и поперёк. Насчёт того, как я его получила. Когда начался поиск информации, об этом тут же узнал куратор и вызвал меня к себе.

– Аня, привет, у меня к тебе серьёзный разговор.

Егор Олегович, как всегда, был серьёзен. Хотя он с первой встречи напоминал мне панка, я не могла подобрать для такого крепыша другой ассоциации. К тому же, он сам выбрал себе причёску, похожую на упавший ирокез. Да и отношение у него ко всем слишком панибратское.

Конечно, я напряглась. Понятно, что он хотел со мной обсудить: использование связи организации в личных целях.

– Молчишь? Ну и правильно, молчи, – Егор Олегович встал, подошёл ко мне и дружелюбно улыбнулся, подмигнув. – Ты много и хорошо работаешь, особенно в последнее время. Успехи твои очевидны, и наш с тобой работодатель решил тебя поощрить. Вместо того чтобы делать выговор за нецелевое использование мощностей организации, – опять улыбнулся он, но уже во все зубы.

– Держи, это всё, что мы нашли, – он отдал папку с моим делом, и я с облегчением выдохнула.

– Спасибо, – это всё, на что тогда меня хватило.

Я даже после того, как выучила все показания наизусть, не видела там ничего нового. Дополнительных зацепок не было, всё вело в тупик. Может, это покажется странным, но ситуация казалась отчасти забавной: я – девушка с мутной историей про потерю памяти, на которую напал медведь, хочу устроиться в мутную организацию.

Я пыталась донести до Егора Олеговича, что мне нужно, очень нужно съездить в больницу самой. Он отказал, но вместо поездки предложил сходить поужинать. Нового по своему делу я так ничего и не узнала, но выяснила много нового про своего куратора.

Роман у нас, конечно, не закрутился, хотя мы несколько раз ходили на свидания. Я дала ему шанс, наверное, из-за того, что мне понравились его светло-зелёные глаза. Заглянув в них, можно было ощутить нечто странное и знакомое. Егор был интересен как учитель, но как человек просто скучен. Нам с ним было просто не о чем говорить, кроме работы. Читал он мало, увлечения пропали из-за занятости. Возможно, когда-то он и был романтиком, но явно растерял свой навык, скатываясь к банальностям. Наш поцелуй не вызвал у меня почти никаких эмоций. Это было скорее похоже на банальную вежливость. Однако радовало то, что он это тоже понимал, и дальнейшее общение удалось сохранить в дружеском ключе. Насколько можно быть друзьями в нашем положении! Я честно желаю, чтобы он смог найти ту, которая его оценит. Но это точно не я.

Тот поцелуй сформировал в моей голове интересную идею. Я решилась поисследовать себя как физический объект. Что вообще можно сказать по моему телу? Задачка была с подвохом, так как мне пришлось объяснять, зачем мне вдруг надо обойти кучу врачей. Но с этим я справилась. Результаты были неинтересными.

По рентгенам и МРТ было видно, что перелом кисти у меня не единственный. Были видны старые переломы рёбер, голеностопа, а кисть была сломана как минимум один раз до этого. В остальном всё в пределах нормы.

На теле были шрамы, плюс-минус, как и у всех, не считая шрамов от когтей медведя. По женской части гинеколог толком тоже ничего сказать не мог. Я могла и рожать, и нет. Но врач склонялся к тому, что нет, так как у меня «синдром поликистозных яичников», и он «сопровождается репродуктивными нарушениями (неспособностью забеременеть и родить ребёнка), расстройствами обмена веществ и психологическими проблемами». Сказала, что, если я захочу ребёнка, мне надо начать лечиться уже сейчас. Очень хотелось ответить ей: «Какой ребёнок?!» Но я лишь покивала. Проще говоря, тайных меток или новых подсказок не нашлось.

Примерно месяц назад мне сообщили, что я опять переезжаю. На этот раз в Санкт-Петербург, и это будет последний переезд. Радость моя была настоящей. Во-первых, мне просто надоело это путешествие по стране, а во-вторых, я с начала новой жизни хотела там побывать. К переезду и новой соседке я была готова, как мне тогда казалось.

Когда я переступила порог новой квартиры, обоняние подсказало, что жить тут будет тяжело. Сигареты. Последние разы мне везло на некурящих соседок, видимо, удача меня подвела. Помимо дыма, в квартире присутствовал запах неопределённых цветов. Я даже ещё не разулась, а нехорошее предчувствие кричало: «Нам хана!» Причина этого ощущения вышла из кухни в коридор, держа в руках сигарету.

Снежана, а именно так звали мою новую соседку, сразу решила, что мы должны стать подругами. Её, думаю, мало что может смутить, так как вышла она ко мне почти голая, в полотенце. Могу всё понять: вышла из ванной, решила травануться, и тут появилась новая соседка. Нормальный человек пойдёт одеваться, но это не про неё. Она сразу потащила меня на кухню знакомиться. Я вполне сносно выдерживаю такие выходки, но тут всё шло не по накатанному сценарию. От первого взгляда на кухню у меня инстинктивно вырвалось:

– Мать моя женщина! – было от чего удивиться.

Всё помещение было в цветах. Горшки стояли везде: помимо стойки для цветов – на подоконнике, холодильнике, подвесные кашпо, стол, столешница… Хорошо, что хоть на люстре не висели! Помещение было очень скромных размеров. Туда с трудом влезал небольшой столик, который обосновался напротив дверного проёма. Кухонный гарнитур громоздкий, старого советского образца. Впрочем, чего ещё можно ожидать от корпоративного жилья? Окно, к счастью, открывалось полностью. Ура, мучительная смерть от удушья табачным дымом уже не грозит! Справа от меня располагался небольшой, но довольно новый холодильник, усеянный цветочными горшками, как пень грибами по осени. Смотря на всё это, буйная фантазия рисовала поистине чудовищные картины жилой комнаты.

Снежана увидела моё изумление и сразу пустилась в объяснения:

– Это моё хобби: цветы хорошо снимают стресс и очищают энергетику. А ещё помогают сосредоточиться на нужной цели. Этот цветок, например, для здоровья в доме. А этот… – она посмотрела на меня и продолжила почти без паузы. – Да ладно, цветы! Как тебя зовут и откуда путь держишь? Я имею в виду, с севера или с юга. Нравится в Питере? Хотя говорят, что это город с непредсказуемой погодой. Надеюсь, ты ничего не имеешь против цветов, я понимаю, что запах у них сильный…

Вот это да! Барби-цветовод в соседках, угораздило же меня. Снежана была, конечно, не Барби, раз попала сюда на работу, но внешность была точной копией: высокая, стройная, грудастая блондинка с яркими голубыми глазами, загаром и белоснежной улыбкой. Аж в жуть бросает, да ещё и говорит без умолку. Сейчас посмотрим, что ты за пушистый зверёк.