Дарья Герасимова – Волшебная почта. Книга 4. Птеродактиль над городом (страница 2)
На бульваре царил ветер. Он разгонялся над зданием гимназии, потом опускался ниже, ниже и нёсся по бульвару к Дому культуры, к высокому зданию за ним, и утихал, наверное, только у крыши, рядом со стоящими на ней бетонными летающими тарелками. А может быть, наоборот, разворачивался там во всю мощь и мчался куда-то дальше, дальше, к Москве, к другим городам.
Кит ещё раз дотронулся до лягушки. Обычный предмет, не что-то холодное и неприятное типа посылок, которые приходили летом.
Он перешёл бульвар и вошёл во двор. Здесь было тихо и сонно. Казалось, время остановилось тут, просто забыло, что надо идти вперёд. Звенела вода в небольшом фонтане, хлопали белоснежные простыни на верёвках. Двое старичков играли на лавочке в шахматы. Всё как было в его детстве, а может быть, и в детстве его родителей.
Кит пошёл через дворы обратно, в сторону центрального сквера.
У одного дома стояла полицейская машина с мигалкой. Высокий молодой человек что-то спрашивал у старушек. У человека были тёмные волосы и шрам на щеке. Рядом с ним худенькая рыжеволосая барышня в замшевой куртке с бахромой что-то записывала в блокнот. Все старушки говорили одновременно:
– Нет, мы точно ничего не видели!
– И не спрашивай, милок, не было тут никого!
– И что, вот никто не выходил из этого подъезда?
– Да, мы с Поликарповной как раз утром здесь сидели. Внуков отвели в садик и сели поболтать. Никто не проходил мимо!
– А что случилось-то? – подошёл поближе упитанный человек с парой тощих левреток.
Старушки оглянулись и посмотрели на него:
– Да ограбили, понимаешь, квартиру Царькова. Сам он в командировке. Говорят, сигнализация сработала! Полицейские приехали – дверь открыта, сейф отперт. А в сейфе – ничего нет! Ни денег, ни украшений, ни каких-то безделушек, которые он собирал…
Кит прислушался.
Рыжая барышня с блокнотом поправила очки и бросила на Кита быстрый взгляд, потом перевернула лист и снова начала что-то строчить.
Человек с левретками изумился:
– Так у Царькова же, говорят, тонны всего в квартире. Он же много лет был где-то директором рынка…
– Нет, ничего не взяли, ни картины, ни фарфор, ни иконы, только каких-то тварей из сейфа, то ли змеек с изумрудными глазками, то ли золотых жуков. Не помню уже, что там было, мне давно как-то ихняя домработница рассказывала…
Кит машинально дотронулся до лягушки в кармане.
– И собака след не взяла! Представляете, хотя там, у сейфа, валялась чья-то куртка.
Полицейская собака лежала рядом с машиной и делала вид, что говорят вовсе не про неё.
– Так, расходимся, граждане, расходимся, – из подъезда вышли ещё несколько полицейских и неодобрительно посмотрели на собравшихся.
– Если кто-то что-то видел или знает, прошу подойти ко мне, – добавил высокий со шрамом и внимательно посмотрел на старушек. Барышня с блокнотом снова обернулась и посмотрела на Кита.
Кит заметил, что на носу у неё веснушки, а очки с одной стороны замотаны проволокой. Барышня приподняла бровь. Кит сунул руку в карман, сжал в руке маленькую золотую лягушку… и пошёл дальше.
Расстояние до школы казалось бесконечным. Кит не знал, что делать. Ветер, казалось, совсем пропал. Было жарко и душно. Маленькая лягушка в кармане казалась тяжёлой как камень. Ну рассказал бы он, что видел у клумбы странных людей, но кто бы ему поверил? Собака же след не взяла и к клумбе никого не вывела. Показал бы лягушку – так наверняка его бы самого сочли соучастником преступления. Про такое всегда показывают в детективах, которые любит смотреть по телевизору Тётьлида. Там свидетелей часто забирали в полицию и самих обвиняли в преступлении.
Родителям тоже непонятно, как рассказать. Что прогулял школу и нашёл под лавкой золотую лягушку? Что лягушка до этого была украдена двумя странными типами, один был похож на цаплю, а другой на капибару? Да и надо ли вообще рассказывать? Папа в последнее время совсем погряз в своей работе. Вон мама недавно предложила посмотреть какой-то новый фильм, так он отказался, а раньше они всегда смотрели всё вместе.
Летом они хотя бы несколько раз ездили по окрестностям. Побывали на всех прудах и озёрах в округе. Съездили на заброшенное кладбище. Даже в одни из выходных выбрались в Коломну. А потом всё изменилось. На дне рождения Кита, который был в начале сентября, папа шутил и смеялся, но торт есть не стал, ушёл к себе, сославшись на важный звонок. Да и в прошлые выходные, когда Кит предложил съездить в Москву и покататься на новом речном трамвайчике, папа долго объяснял, что именно в эти выходные не может, что занят, занят, занят. Он даже слушать не будет про какую-то там золотую лягушку.
Кит прошёл мимо школы, потом через лесок и через железную дорогу и направился к Волшебной почте.
На почте не было посетителей. Такое случалось редко. На столе у окна стояла голубая прозрачная ваза с рыжими и жёлтыми осенними ветками. София Генриховна сидела за компьютером. Мила и Эльвира Игоревна разбирали посылки. Кит со всеми поздоровался. София Генриховна встала.
– Начался учебный год. И я хотела бы напомнить вам, Никита, что ваше рабочее время с 18:00 до 21:00. Я понимаю, что за весну и лето в силу разных обстоятельств все немного расслабились, стали ходить когда вздумается. То Ивану Харламповичу нужна была помощь с письмами, то летом многие уезжали отдыхать. Но сейчас мне хотелось бы, чтобы в отделении снова был порядок, – София Генриховна неодобрительно посмотрела на бабу Женю, которая сидела на стуле, а перед ней танцевал веник. – Да и вам будет проще, если будет чёткий график дежурств и рабочего времени.
Кит кивнул. Сегодня была очередь Яники лететь на сортировочный пункт. Но та ещё не пришла. Из помещения, где стояли Гуси-Лебеди, донёсся какой-то стук. София Генриховна поджала губы.
– Я попросила Марата там прибраться, а то развели не пойми что.
Кит пошёл к двери.
– Я это… пойду, помогу ему немного. А завтра приду к шести.
– Да, и ещё. Я бы очень хотела, чтобы рабочая техника, а именно Гуси-Лебеди, использовалась только для рабочих полётов!
Кит удивился: он только один раз летал на Гусе-Лебеде по своим делам, летом, на старое заброшенное кладбище.
– Это она про Янику, не про тебя говорит, – Марат пересыпал какие-то винтики из маленьких банок в одну большую. – Им с дедом тут надо было кучу летучек и мышей перевозить в город на зимовку, так она несколько дней летала на белом Гусе-Лебеде.
– Так летучек и в прошлом году перевозили на Гусях-Лебедях, – вспомнил Кит.
– Да, но оформляя их через почту, как отправку. А тут она сама их возила.
Кит подумал, что зря Яника не сказала ему, что надо перевозить летучек. Вместе быстрее бы управились. Потом достал из кармана лягушку.
– Смотри, какую штуку я нашёл в Жуковском.
Марат повертел лягушку, но она ничем его не заинтересовала.
– Занятная. Наверное, какой-нибудь ребёнок потерял, – предположил он, – мои младшие собирают похожие фигурки, но эта немного тяжелее и точно не пластмассовая.
Кит сунул лягушку обратно в карман. Решил, что надо будет спросить про лягушку у Яники. Вдруг она скажет что-то более интересное.
Глава 2. 20 сентября, среда
Вчера Кит просидел на почте до вечера. Они с Маратом навели идеальный порядок в помещении с Гусями-Лебедями. Стол, на котором обычно лежали горы винтиков и гаечных ключей, был расчищен. Теперь на нём стоял новенький синий чайник, который принесла Мила. София Генриховна, заглянув в помещение, расцвела.
– Вот! Давно бы так, а то через несколько дней Большой почтовый фестиваль, а у нас не отделение, а ужас что!
– Всё равно потом всё придёт в прежнее состояние, – философски заметил Харлампыч, наливая чай в большую кружку. Потом повернулся к Марату.
– У нас до пятницы мало времени, а я решил нашей зверушке переделать хвост. Зайди завтра, посмотрим. И вроде целое лето работали, да, а всё равно хочется что-то изменить именно в последние дни, – Харлампыч хмыкнул и повернулся к Киту. – И ты приходи, посмотришь ещё раз, как оно со стороны смотрится.
Марат кивнул, но, как показалось Киту, не очень охотно. «Надо бы спросить, почему так», – подумал Кит.
Встретиться договорились в три часа в Кратово, у магазинчика на углу.
Яника прибежала к своему Гусю-Лебедю только к восьми часам вечера. До этого она успела выслушать Софию Генриховну и теперь была страшно сердита.
Кит показал ей лягушку, но Яника не обратила на неё особого внимания.
– Безделушка какая-то, пыль собирать. У моей бабки стоит несколько похожих лягушек. Штук пять, кажется, или шесть. Это же надо, нельзя пользоваться в нерабочее время! Что, Гусь-Лебедь облезет, что ли, если лишний раз куда-то слетает! Летучек как раз надо сейчас на зимовку устраивать, успеть откормить, если задохлик какой-то залетел. Забрать вовремя у людей, чтобы не выгнали их на холод по глупости и незнанию. А приходить к определённому времени у меня вообще редко получается…
Красная и злая Яника унеслась на сортировочный пункт, Кит пошёл домой.
На посёлок опускались прозрачные сумерки. Дул тихий ветер, с берёз падали тёплые золотые листья. То слева, то справа среди чёрных ёлок и янтарных клёнов загорались окошки.
Дома было тепло. Пахло яблочным пирогом. Кит прошёл на кухню.
– Я уже несколько раз звала папу, он твердит, что занят, – мама ставила на стол тарелки и чашки, – сходи, позови его ещё раз, а то он у нас как-то совсем погряз в работе. Я подумала, может быть, он на запах пирога придёт, он же любит такие осенние пироги.