Дарья Герасимова – Волшебная почта. Книга 4. Птеродактиль над городом (страница 4)

– Да, наша такая! Трепетная! – Дама прижала руки к груди. – Мы её куда только не возили: и в разные мастерские, и в техцентр фирмы-производителя – ну не ездит она в дождь, и всё тут.

– Понимаю.

– А у нашего друга машина не любит, когда кто-то, кроме него, пытается сесть за руль. Представляете, он однажды ногу сломал и на отца сделал доверенность – ну чего машина будет простаивать. Отец у него тогда шофёром подрабатывал. Так машина проехала половину двора и встала. Не хочу, мол, никуда ехать с чужим человеком и без своего хозяина. А как друг гипс снял и за руль сел – поехала как ни в чём не бывало! Представляете? Как будто у всего этого железа есть характер и даже какая-то душа!

Харлампыч серьёзно кивал, закрывая за посетителями ворота и впуская Кита с Маратом.

В гараже царил беспорядок, в котором сам Харлампыч прекрасно ориентировался, с лёгкостью находя на стеллажах, тянущихся вдоль стен, гаечные ключи нужного размера, пассатижи или отвёртки. У дальней стены стоял мотоцикл, который Харлампыч когда-то в молодости хотел переделать в крылатую лису, но потом забросил. Рядом со входом неподвижно лежал механический птеродактиль. Птеродактиль был одноместным летательным аппаратом, громоздким, но красивым.

Первый раз Кит увидел его летом.

– Давно хотел собрать именно птеродактиля! – Харлампыч с любовью погладил перепончатое крыло железной зверушки. – Понимаю, что никто не будет на таком возить почту, но красивая же штука! Жаль было бы не попробовать сделать! А главное, вполне по теме фестиваля в этом году…

– А какая там тема?

– Модерн и драконы! У нас, конечно, точно не модерн и совсем не драконы, но мы вполне впишемся в общую картину. Говорят, в этом году привезут несколько уникальных экспонатов – летающих рыб конца девятнадцатого века, для одной из этих рыб, вроде, разрабатывал узоры сам Фаберже. – Харлампыч погладил морду птеродактиля. – У нас-то что, у нас всё по-простому.

Основа у птеродактиля была стандартная. Кит летом как-то спрашивал про это. Харлампыч рассказал, что у компании «Волшебный транспорт» есть несколько типовых базовых конструкций кабин, двигателей и прочего, что можно купить на заводе и потом самому доделать всю конструкцию под себя.

– Политика компании по поиску идей и талантов. Вдруг кто-то изобретёт что-то новое и необычное.

А вот конструкцию крыльев Харлампыч придумал сам. Марат всё лето помогал ему собирать какое-то устройство, которое приводило их в движение. Кит ничего не понимал в механике. Просто иногда приходил, сидел рядом, листал старые журналы и книжки, лежащие на нижней полке одного из стеллажей, читал короткие фантастические рассказы, которые иногда встречались в журналах, болтал с Маратом, что-то помогал держать, двигать или просто подавал нужные инструменты или гайки.

– Вот смотри, я старый хвост открутил, – Харлампыч показал на длинный железный хвост, лежащий вдоль стены, – а этот, новый, почти доделал. – Он кинул взгляд куда-то в угол комнаты, где стояло несколько небольших станков, с одного из которых на пол свешивалось что-то длинное и гибкое.

– Мне кажется, если хвост будет с кисточкой на конце, птеродактилю будет удобнее лететь. Вот чертёж!

Марат склонился над листом бумаги.

Кит сел рядом с крылатой лисой. Привычно погладил её длинную металлическую морду, достал с нижней полки кипу каких-то старых журналов и карт и стал смотреть, как Харлампыч прикладывает к хвосту кисточки разных размеров и форм.

– И вот ведь что интересно, все, все люди, которые ко мне пригоняют машины или приносят технику, могут рассказать хотя бы одну историю про машину, у которой есть особый характер, или про телевизор, который вдруг включается в самый неожиданный момент. Про компьютеры, из которых пропадают фотографии или вдруг на экране которых появляется текст, я вообще молчу! А сколько есть историй про мобильные телефоны! – Харлампыч зажмурился, поправил очки, взял со стола какой-то металлический ромб и приложил его к хвосту.

Какой характер у их машины, Кит никогда не задумывался. Но знал, что у неё есть имя. Папа не называл его, но оно точно было. А ещё у них жил пылесос, который иногда ломался и волшебным образом сам чинился, как только родители начинали говорить о покупке нового.

Он думал про это и перебирал журналы и карты. Вдруг на одной карте мелькнуло что-то знакомое. Кит прочитал заголовок: «План посёлка служащих общества Московско-Казанской железной дороги при платформе Прозоровской Московско-Казанской железной дороги». Вспомнил, что Прозоровская – это теперь Кратово. Наверху, ближе к станции, была сетка улиц, где иногда встречались названия, сохранившиеся до нашего времени. А вот внизу… Внизу была начерчена круглая клумба, к которой сходилось восемь дорожек. Клумба была очень похожа на ту, которую Кит видел в Жуковском. Кит подошёл к Ивану Харламповичу.

– А это что за карта?

– Это? – Харлампыч на минуту отвлёкся от привинчивания ромба к будущему хвосту птеродактиля. – Это то, как могли бы построить посёлок, если бы не случилась революция.

Кит ещё раз посмотрел на карту. Сейчас в этой части посёлка такой клумбы точно не было. Да и посёлка там не было – кажется, это уже была часть города.

Кит снова сел рядом с механической лисой. Посмотрел другие карты: какие-то районы Москвы, Петроград, план села Раменского Бронницкого уезда 1860 года. Кит замер. На карте снова была круглая клумба, к которой в виде компаса сходилось восемь дорожек. Подпись гласила: «Урочище „Зверинец“, или Восьмидорожье (старый парк)». Восьмидорожье? Восьмидорожье!

Кит открыл в навигаторе карту современного Раменского. Почему он раньше не знал, что там есть лесопарк «Восьмидорожье»? Но в современном парке Восьмидорожье было неправильным. Тропинки сходились, приводя вместо клумбы к большой дороге с пешеходным переходом и машинами. Круглой клумбы не было.

«Интересно, а если посмотреть по навигатору Аптекарский огород?» Кит набрал название наверху экрана, но и без карты уже точно знал, что он увидит.

– Кит, – позвал Марат, – иди, помоги нам! Что ты там нашёл интересного?

– Да так, ничего, – Кит сунул журналы обратно на полку и пошёл держать гибкий хвост, который Марат и Харлампыч прикрепляли к туловищу птеродактиля.

Наконец птеродактиль был собран. Харлампыч сел в кабину и включил механику. Птеродактиль открыл глаза, щёлкнул клювом, выехал из гаража и начал медленно подниматься над землёй, степенно размахивая перепончатыми крыльями. Потом взлетел в небо, неторопливо и изящно сделал круг в воздухе и вернулся.

– Хорошая зверушка! Надо вам тоже попробовать на нём полетать! Всё же мы все вместе его собирали, да и потом, ну мало ли что, он должен к вам тоже привыкнуть!

Кит посмотрел на часы. Нужно было идти на Волшебную почту. Сегодня была его очередь лететь на сортировочный пункт.

– Тогда можно я первый? А то мне ещё на работу надо!

Кит погладил прохладный бок птеродактиля.

Кабина показалась ему немного тесной. Она была чем-то похожа на кабины старинных, довоенных самолётов. Пульт управления был стандартный, типа того, что стоял в Гусе-Лебеде.

Кит нажал кнопку «Подъём». Марат с Харлампычем отошли подальше.

Птеродактиль медленно замахал крыльями, поднимаясь в воздух. Потом расправил их, планируя в каком-то воздушном потоке. Кит отметил, что птеродактиль летел мягче, более плавно, чем Гусь-Лебедь, казалось, он наслаждается ветром, чувствует его потоки, использует каждое движение. «Наверное, всё дело в другом строении крыльев, – подумал Кит, – или просто у него более ленивый характер и он старается лететь с меньшим количеством усилий».

Птеродактиль снова сделал круг над домами. Кит нажал кнопку «Домой», и металлическая зверюга сама пошла на посадку.

– Всё, мне пора!

– Хорошо поработать! – хмыкнул Харлампыч.

– До завтра! – Марат махнул рукой.

Закрывая калитку, Кит видел, как Марат садится в кабину птеродактиля, а птеродактиль снова медленно взлетает, улыбаясь во всю свою зубастую пасть.

Всю дорогу до почты, а потом до сортировочного пункта Кит думал про Восьмидорожье. Почему оно есть на двух старых картах соседних городов? Почему повторилось на современных картах? Пусть даже одно из них было неправильное, пустое, это Кит почему-то чувствовал интуитивно, но формально сохранило старое название. Как по нему ходят? Получается, где-то в закрытом саду у Тихона Карловича была такая клумба с приходящими к ней восемью дорожками? Наверняка! Кит не сомневался, что Златогоров не просто так выбрал лавочку для разговора с существом из зеркала…

На сортировочном пункте Кит быстро сдал всё, что привёз из отделения, забрал письма и посылки. Очередей не было.

– А что вы хотите, – молодой человек у окошечка выдачи посылок и бандеролей оторвался от телефона, – многие готовятся к Почтовому фестивалю. Не перегружают несколько дней Гусей-Лебедей работой.

– В смысле? – удивился Кит.

– Ну вы же знаете, что в первый день фестиваля проходит выставка старинной почтовой техники. Во второй – небольшой парад старой техники и гонка почтовых Гусей-Лебедей. В принципе, это обычная гонка на скорость, но всегда интересно смотреть! Третий день завершает смотр самодельной летательной техники. Многие считают, что это самое интересное – новая техника, но мне Гуси-Лебеди больше нравятся! И гонка! Можно болеть за своё отделение или просто за кого-то из друзей. Ваше отделение будет участвовать?