Дарья Герасимова – Волшебная почта. Книга 2. Сад старинных зеркал (страница 2)
У другого окошка худенький лысый старичок в клетчатом шарфе спорил с Милой:
– Смотрите, мне прислали целую коробку гребней и расчёсок и всего один клубочек, так?
– Так, – соглашалась Мила.
– А в описи сказано, что должны быть клубочки. Пять клубочков, понимаете, как без них идти, когда не знаешь дорогу! А ещё должны были быть платочки. Обычные такие платочки, но их тоже нет.
– Заполните претензию, что опись не совпадает с вложением, и мы отправим всё обратно.
– Нет, я не могу отправить всё обратно, нам же прислали столько гребней, это штука более редкая, чем клубочек, а платочки можно в обычной доставке заказать и потом самим доработать…
Кит поздоровался с Милой, на секунду удивился тому, что старичок ходит в зимнем шарфе, но мало ли кто как ходит. Потом вспомнил про работу и понёс мешок с посылками к полкам. Он был очень рад, что Мила опять работает у них, а не в маленьком хозяйственном магазине у станции. Кит немного замешкался, прежде чем развязать мешок: пальцы по-прежнему болели, и очень не хотелось снова дотрагиваться до коробочки.
– Всё хорошо? – София Генриховна подняла глаза от своего компьютера и внимательно посмотрела на Кита, дующего на пальцы.
– Не совсем, тут это… посылка странная, – Кит развязал мешок и показал на ледяную коробочку.
София Генриховна подошла, взяла посылку, осмотрела её со всех сторон.
– А что в ней странного? Отправление стандартное. Явных особенностей нет. «Садовая улица, серый дом под клёнами, Кире Никандровне Хрусталинской». Это ваша часть посёлка. Я всегда сама отношу посылки по этому адресу, не один десяток лет. Кира Никандровна – человек старый, давно переехала в наш посёлок. Когда-то, насколько я знаю, у них в семье случилось какое-то горе. Она замкнулась в себе и терпеть не может, когда посторонние люди заходят к ней на участок. У неё же там это… стеклянный зверинец, коллекция. Ох… но я же сегодня вечером не смогу к ней зайти, я через час уезжаю к внукам на месяц… – София Генриховна задумалась, потом посмотрела на Кита. – Давайте сделаем так: я сейчас ей позвоню, предупрежу, что посылку принесёт другой человек, а вы сходите? Это же соседняя улица с той, где вы живёте.
– А почему посылку не может отнести Харлампыч, ну то есть, я хотел сказать, Харлампович… Харлампиевич, он же, наверное, знает эту старушку?
– А она его не впустит. Я как-то пробовала.
Иван Харлампыч с утра сидел в потёртом тёмно-зелёном кресле в помещении с Гусями-Лебедями и читал какую-то толстую книгу. Книга состояла из схем и чертежей непонятных механизмов. Когда Кит вернулся из сортировочного пункта, Харлампыч, кажется, его даже не заметил. Рядом с ним за столом сидел Марат и рассортировывал по небольшим пластмассовым коробочкам гору разномастных винтиков, которые вытряхнул из большой банки. Банок с неразобранными винтиками у Харлампыча было несколько десятков. На столе, среди железок, стоял большой оранжевый чайник и несколько чашек с недопитым чаем. Выходить на жаркую, пыльную улицу никому не хотелось. Не отрываясь от винтиков, Марат махнул рукой, и Кит поставил синюю почтовую сумку с письмами рядом с их столом.
София Генриховна повертела посылку. Кит вдруг осознал, что всё это время София Генриховна спокойно держала в руках странную коробочку. Просто держала! И ничего её не беспокоило!
– Скажите, а вы это… можете держать в руках эту посылку?
– Да, а что?
– Нет, ничего, просто она показалась мне странной, холодной какой-то…
София Генриховна ещё раз осмотрела коробочку.
– Я ничего не чувствую.
Кит дотронулся до посылки. Она была холодная, но не ледяная, так, просто прохладная, как будто немного отогрелась, пока ехала в почтовом мешке.
– А можно я посмотрю? – Тихон Карлович вдруг легко поднялся из-за стола и подошёл к стойке, которая разделяла операторский зал и зал с посетителями. – Может быть, это как раз то, что мне интересно.
– Да обычная коробка, ничего страшного не прислали, – София Генриховна протянула посылку.
Тихон Карлович дотронулся до неё кончиками пальцев. Потом внимательно посмотрел на Кита. Несколько секунд он молчал, затем посмотрел на Янику, перебирающую у окна кусочки ткани.
– Марат ведь тоже здесь? Позовите его, пожалуйста, сюда. Я не займу много вашего времени.
Когда пришёл Марат, Тихон Карлович продолжил:
– Мы тут с Алексеем Петровичем решили, что вам троим будет полезно этим летом не только скучать на почте или греться на песочке на берегах местных озёр, а немного походить ко мне на занятия. Послушать, гм… про всякое разное. Посмотреть на то, чего вы ещё не видели. Через несколько дней я собираюсь поехать на раскопки в Тульскую область, могу вас с собой захватить. Завтра в 17:00 приходите ко мне на Седьмую линию. Дом 28. День-два позанимаемся здесь, в посёлке, а потом съездим.
– Не лето, а школа какая-то, – недовольно пробурчала Яника. – То мои меня к бабкам отправляют шить всякую ерунду, то раскопки.
Киту очень хотелось спросить, почувствовал ли Златогоров, что посылка не такая, как прочие, но Тихон Карлович, казалось, потерял к ней всякий интерес и уже о чём-то увлечённо беседовал со старушкой в цветочной шляпе.
Кит положил коробочку в рюкзак, чтобы не забыть отнести сегодня, и пошёл с Маратом и Яникой пить чай.
У серого дома на Садовой улице Кит оказался в сумерках. От почты он шёл пешком, вдоль железной дороги, где прохладный лёгкий запах скошенной травы смешивался с тяжёлым жаром проносящихся мимо электричек. Проходя через Куниловку, остановился, опустил ладони в мутную, но действительно холодную воду. Боль утихла.
«И ведь наверняка же мой крылатый крокодил знает, почему эта посылка ледяная, надо бы попробовать его завтра расспросить», – лениво думал Кит, шагая по знакомым улицам. Фонари ещё не горели, но в некоторых дачах уже включили свет. Мир был наполнен вечерними звуками: через несколько улиц кто-то играл на рояле; в парке быстроногие подростки в новеньких белых кроссовках играли в волейбол, звонко хлопая по мячу; на детской площадке хохотали незнакомые Киту женщины в пёстрых платьях. Рядом с ними сидела Деметра Ивановна и тоже хохотала. Возле её ног спала большая пятнистая собака. Дети лепили куличики на большой куче песка, которую кто-то насыпал на траву рядом с песочницей. Пели птицы, гудела вечерняя электричка. Пахло землёй, душистыми цветами, жареной картошкой.
Подойдя к нужному участку, Кит нажал на кнопку звонка и услышал, как где-то далеко и глухо, наверное, внутри дома, раздалась мелодичная трель.
К калитке на уровне его глаз было прикреплено маленькое зеркало. Кит дотронулся до него, немного потёр, но своего отражения не увидел. Зеркало было мутным и с обратной стороны покрытым мелкими трещинками.
Послышались шаги. Калитка открылась. Перед Китом стояла высокая худая девушка с прозрачными светло-голубыми глазами. На девушке было длинное белое платье, подметавшее подолом землю.
Кит думал было отдать ей посылку и побежать домой, но девушка молча сделала приглашающий знак рукой, повернулась и плавно пошла по дорожке к дому. Вскоре она скрылась за каким-то поворотом. Киту ничего не оставалось, как пойти за ней.
Тропинка петляла между деревьями. Она была немного углублена в землю и аккуратно посыпана белым песком, как на всех старых участках в их посёлке.
Кит сделал несколько шагов – и понял, что ни разу в жизни не видел такого странного участка. На деревьях вокруг висели старинные зеркала в резных рамах, густо усеянных цветами и листьями. Зеркала были овальные, прямоугольные, круглые, квадратные. Это были не какие-нибудь кривые зеркала, которые искажают мир до неузнаваемости. Нет, самые обычные старинные зеркала, с местами потемневшей амальгамой и небольшими трещинками. В них отражался синий вечерний сад, сосны с янтарно-красными закатными верхушками, тёмные клёны, старые кривые яблони, усыпанные белоснежными мелкими яблоками. Некоторые зеркала висели у самой земли, так, что в них были видны только ноги, в других отражалась лишь макушка Кита и цветущие ветки чубушника.
«Странно, – подумал Кит, – везде в посёлке чубушник уже отцвёл, а здесь, кажется, только зацветает».
Самые большие зеркала не висели, а стояли прислонённые к стволам деревьев. Из-за массивных деревянных рам они были похожи на двери. Фигура Кита в них казалась маленькой и почти незаметной на фоне темнеющего вечернего сада.
Кит не сворачивал с тропинки, шёл за девушкой. Почти сразу у него появилось неприятное ощущение, что за ним наблюдают. В зеркальных стёклах вокруг мелькали какие-то тени, чудилось тихое движение. Несколько раз ему казалось, что то слева, то справа кто-то идёт по саду, прячась среди трав и деревьев. Вот под огромной тёмной сосной мелькнули длинные тонкие лапы, вот где-то слева пробежала чья-то маленькая фигурка. Кит оборачивался, но видел только своё растерянное лицо в очередном зеркале.
Наконец они вышли на небольшую светлую площадку перед старинным деревянным домом. На площадке стоял длинный стол, накрытый белоснежной скатертью. За столом сидел маленький старичок и увлечённо раскладывал какой-то сложный пасьянс. С другой стороны стола, ближе к тропинке, стояла худощавая старуха с высокой причёской, какие Кит видел в фильмах про девятнадцатый век, в длинном тёмном платье с широким поясом, расшитым длинным чёрным бисером. Кит как-то видел похожий бисер у Яники, когда она вышивала стадо пауков на своей розовой летней майке.