Дарья Эпштейн – Привидение в шкафу (страница 7)
– Не знаю я, что за дети. У меня приказ – найти и доставить.
– Заладил, «приказ, приказ»… Так они и правда не потерялись, а от него удрали, так, что ли? А зачем они ему?
– Да не знаю я! Ну что ты пристала, а? Не видела – так и скажи!
– Так у меня-то нет приказа! Вот я и могу задуматься, зачем это нашему королю вдруг понадобились какие-то дети, которые могут быть ночью в лесу, да еще и босиком, и которых ищут не местные деревенские, а солдаты в полном боевом облачении.
Внизу разом притихли. Максимиллиан покосился на спутников, поерзал на месте, будто бы ему натерли сапоги, и что-то пробормотал.
– Что? Не слышу! – Кукушка больше высунулась из люка и поднесла ладонь к уху.
– Они освободили Черного колдуна, – сказал Максимиллиан чуть громче.
Кукушка прицокнула языком. Саша и Юля, которые слышали весь разговор, нервно заерзали под кроватью.
– Вон оно как… А самого колдуна он не ищет?
– Да вроде не ищет… Про него у меня приказа нет.
– Нет, значит. Может, детишки эти колдуны, а?
– Да вроде нет…
– Не колдуны? Тогда как же так вышло-то, что они его освободили? А?
– Ну… просто появились из толпы, бросили камень в палача, а он и удрал в суматохе… – Максимиллиан сам почувствовал, что объяснение вышло глуповатым, и рявкнул: – Не знаю я, как!
– Именно что! – сказала Кукушка грозно – Ничего не знаешь, и знать не хочешь. Гоняешься за детьми с мечом и в кольчуге, а сам даже и не думаешь, зачем и что с ними потом будет, когда найдешь и приведешь. Явно же ничего хорошего! Тебя как, совесть-то потом не замучает?
– У меня приказ…
– Знаешь, что надо делать с такими приказами? Эх ты, солдафон! Головой надо думать, а не приказами!
Максимилиан опустил голову. Его компаньоны замерли и ждали, что же будет дальше. Им обоим было лет по пятнадцать, они только недавно вступили в дружину, и то, что происходило теперь, казалось им чем-то фантастическим. Кто-то сомневается в приказах короля! Кто-то поучает их командира! И кто – какая-то пастушка с уродливым лицом, живущая на дереве! Их устойчивый мир, построенный на приказах и подчинении, зашатался. И рухнул окончательно, когда Максимиллиан сел на землю и воткнул факел рядом с собой.
– Ты права, – сказал парнишка. – Как всегда права.
Он стащил с головы шлем и жестом предложил ребятам отдохнуть. Потом задрал голову к люку:
– Слушай, а поесть у тебя что-нибудь найдется? С самого утра на ногах.
– А то ж, – ухмыльнулась Кукушка. – Сейчас корзину спущу. Только вы тут, дорогие мои, не рассиживайтесь. Я спать собираюсь, мне тут шум не нужен. Мне с утра на стрижку. Поели – и в казармы. Идет?
– Идет, только не в казармы… Нельзя нам пока возвращаться, с нас тогда живьем шкуру спустят. Но мы подальше лагерь разобьем, у ручья. Мешать не будем.
– Ладно.
Кукушка прикрыла люк и повернулась к сэру Александру. Тот улыбался во весь свой призрачный рот и напоминал треснувший пополам арбуз. Кукушка подмигнула ему, побросала какую-то еду в корзину и спустила ее вниз. Если до этого момента у солдат и были сомнения в правильности происходящего, они полностью развеялись с появлением овечьего сыра. Кукушка и призрак прислушивались к доносящимся снизу восклицаниям и беззвучно смеялись. Дети приподняли полог кровати и смотрели на этих двоих круглыми от изумления глазами. Они все еще не верили, что опасность миновала и солдаты вот так просто превратились из врагов… нет, не в союзников, до этого было еще очень далеко, но в не-врагов точно.
Наконец, под домиком стало тихо. Кукушка открыла люк и прислушалась. Саша заметил, что она всегда поворачивала голову левым, не обожженным ухом. Вот она кривовато улыбнулась и махнула им рукой:
– Вылезайте, не пылитесь.
Юлька тут же метнулась на свободу, ее коленки дробно простучали по овечьим шкурам. Саша немного задержался. Под кроватью ему понравилось, это напомнило тот домик, что остался в их квартире. Удастся ли ему когда-нибудь туда вернуться, или это останется только в его голове, как прочитанная сказка?..
– Ох, как все это мне не нравится, как плохо-то все! – пробормотала Кукушка, глядя на детей.
– Но они же ушли! – удивился Саша.
– Да, эти ушли. Максимиллиан неплохой парнишка, смышленый. Да и король ему не очень-то нравится, что бы он там ни говорил. Но он такой один, вот в чем беда. А солдат много, и они вас ищут… Вас, а не колдуна.
Она нахмурилась.
– Почему король считает, что найти вас гораздо важнее? Что вы ему такого сказали?
– Я сказала, что смертная казнь – это варварство! – заявила Юлька.
– Неплохо, но не то.
– Я сказал ему про принцессу. Что она была, – тихо произнес Саша. – И что знаю, где ведьма, которая ее заколдовала.
Кукушка поперхнулась чаем.
Мокрая и немного слякотная после грозы ночь висела над замком. В кустах, где не так давно прятались Саша и Юля, посвистывала какая-то бессонная птица. Пронзительно скрипнула маленькая деревянная дверь и застыла полуоткрытой. Кусочек темноты, несколько более черный и плотный, чем окружающая его ночь, на несколько мгновений замер на пороге и выскользнул наружу. Здесь он постоял, прислушиваясь к птичьему голосу, и вдруг точно так же засвистел в ответ.
Едва он это сделал, кусты затихли. А потом отозвались, чуть более протяжно, чем обычно. Тень поплыла на звук. Она и кусты продолжали пересвистываться. Вот свист пропал, и в то же время кто-то осторожно, но уверенно, схватил тень за плечи и усадил на землю.
– Ох!
– Чшшш!
В кустах стало ужасно тихо. Потом кто-то выдохнул.
– Привет, – прошептал Василий и протянул в темноту сверток.
– Привет, – отозвалась темнота голосом Черного колдуна.
Сверток зашуршал, очень тихо. Запахло беконом.
– Я помог им сбежать, – сказал Василий, – Но не знаю, надолго ли это. Они так одеты, что их сложно не заметить. К тому же это дети, и совсем одни…
Колдун проглотил кусок бутерброда и ответил:
– Не надо недооценивать детей. Мы с тобой здесь прятались целых три дня, помнишь? Отцы наши были в бешенстве.
– Да уж. Ну и досталось нам в два раза больше, чем просто за разбитый витраж.
Темнота довольно хмыкнула на два голоса. Потом Василий посерьезнел.
– Но все-таки. Мы здесь родились. Для нас тут все знакомо, а они… они не отсюда. И даже не знают, в какую попали переделку.
– Что ты слышал? – спросил Колдун.
– Они знают про Марию.
Колдун вздрогнул. Его рука, та, которая не держала бутерброд, дернулась к груди.
– Откуда?
– Этого я не понял. Дверь очень толстая. Кажется, они упали к нам откуда-то с неба. Они там наблюдали, как мы живем.
– Ерунда какая-то. Зачем?
– Кажется, им это просто интересно. Мы для них вроде театра.
Колдун задумчиво жевал, глядя в темноту. Потом его мысли вернулись в настоящее.
– Они знают, где Мария?
Василий хмыкнул.
– Нет. Но они, кажется, знают, что с ней произошло.
Черный колдун отложил бутерброд. Аппетит у него полностью пропал. Он медленно потянулся к шее и вытащил цепочку с медальоном. Колдун зажал его в руке в нерешительности.
– Покажи, – попросил Василий. – Я давно ее не видел.
Колдун кивнул. Его другая рука чуть засветилась. На кончиках пальцев появился слабый огонь. Колдун открыл медальон.