Дарья Эпштейн – Однажды в Мидлшире (страница 8)
Малыш и гувернер вышли, и лорд повернулся к жене:
– Распорядись, пожалуйста, чтобы чай подали в библиотеку. И попроси Эсмеральду зайти ко мне, когда она закончит музицировать.
Леди Элеонора кивнула и вышла. Она так ничего и не сказала.
А лорд Диглби, оставшись в одиночестве, наконец разжал руку. На его ладони лежал круглый серебряный медальон с гербом его рода. Он погладил крышку, вздохнул и убрал его в карман. Если бы его сейчас увидел кто-то незнакомый, он мог бы сказать, что в глазах лорда при этом блеснули слезы. Но тот, кто знал лорда давно, тут же возразил бы, что такое невозможно и это всего лишь отражение дождя за окном.
Лорд Диглби читал газету.
Сегодня Стеттон вопреки обыкновению затопил камин с утра, и тихий треск поленьев перекрывал завывания ноябрьского ветра за окном. Лорд лежал в постели, рядом с ним на массивной дубовой тумбе стояла лампа в виде дамы с зонтиком-абажуром. Из-под зонтика струился мягкий оранжевый свет. На полу, в пятне этого света, дремала гончая, положив голову на передние лапы. Чуть за ней, возле стеллажа с книгами, стояло кресло.
Лорд улыбался.
– Целый разворот про наше вчерашнее приключение! – произнес он. – Подумать только, и ведь успели сдать в печать!
Грета подняла голову и навострила уши, но, когда поняла, что лорд обращается не к ней, снова улеглась. А лорд продолжил:
– «Героический лорд Диглби»… хорош герой, нечего сказать! «Отважная Грета», «решительные действия Джона Стеттона и Виктора Эрскина». Виктор Эрскин… что-то очень знакомое. Вы не припоминаете?
Лорд повернулся к креслу.
– Боюсь, что нет, – отозвался тихий голос. – Должен признаться, в последнее время я мало интересуюсь современными именами. Возможно, сказывается возраст.
– Ну что вы, сэр, ни в коем случае! – возразил лорд. – Скорее, имя недостаточно известное.
Зашелестели страницы. Лорд и его компаньон снова погрузились в чтение. Было тихо и уютно.
Если бы в этот момент кто-нибудь заглянул в окно, он бы увидел камин, тумбу, старинную лампу, собаку и лорда Диглби. Но больше никого.
В доме Михлича было холодно. Когда сам Михлич умер, а его дом продали и стали сдавать поэтажно, новые владельцы сделали в нем систему отопления. Они поставили в подвале котел, а каждую комнату одарили радиатором. Однако система работала из рук вон плохо. Термостаты постоянно выходили из строя и то взвинчивали температуру до пекла, то отказывались поднимать ее выше уличной. Старый дом, привыкший к живому огню каминов, противился изменениям изо всех своих сил.
Жильцы не выдерживали и рано или поздно съезжали, а новых желающих заселиться становилось все меньше. Пока в конце концов их поток не иссяк вовсе и дом снова не выставили на продажу. И пока тетушка Виктора, практичная и одновременно сентиментальная особа, не решила его купить.
– Это твое место, – сказала она, вручая ключи племяннику. – Далеко и тихо. Да и где еще писать роман, как не в доме писателя?
И теперь Виктор сидел на диване в гостиной, упакованный в толстый свитер и укутанный в одеяло, и пытался сосредоточиться. На коленях у него стоял ноутбук. На ноутбуке белела страница.
Он только что стер все, что писал последние полтора часа, и теперь таращился в невыносимую белизну листа с нарастающей ненавистью. Бесполезно! Бессмысленно! Ему никогда не добиться своего. Он так и будет всю жизнь только тенью. Тенью «с некоторыми литературными задатками»…
Виктор потер ладони. Сырой холод потихоньку пробивал его оборону и забирался под кожу. Конечно, все дело в нем. Невозможно собраться с мыслями, когда тебя медленно превращают в лед.
Он быстро встал, подтянул одеяло и решительно прошел в подвал. Там он посмотрел на котел, трубки, вентили и датчики и так же решительно вернулся обратно.
Ладно, тут нужен специалист. Есть вещи, с которыми не может справиться парень со степенью по английской литературе. Но ведь у него теперь есть друзья, так? Или, по крайней мере, знакомые.
В прихожей стоял телефон. Виктор набрал номер.
– Замок Диглби, – ответил строгий голос.
– Привет, Джон, это Виктор. Как дела?
– Виктор, рад слышать. – Голос потеплел. – Ну… Скажем так, лучше, чем могло бы быть. Но вряд ли лорд в ближайшее время сможет выйти на прогулку.
– О. Очень жаль. Передай ему от меня пожелания скорейшего выздоровления.
– Непременно. Думаю, через некоторое время ты сможешь сказать ему это лично. Он спрашивал о тебе и собирается пригласить тебя в замок, как только будет в состоянии.
– Буду очень рад! Но вот что, Джон. Не знаешь ли ты кого-нибудь, кто может наладить систему отопления? Здесь просто Арктика.
Джон усмехнулся в трубку.
– Знать-то знаю, да толку от этого ноль. Паровой котел в доме Михлича – это легенда. Кажется, в деревне не осталось ни одного мастера, кто бы его не чинил. Котел проклят.
Виктор замялся с ответом. После истории с лесовиком он не мог понять, шутит Джон или нет. Джон рассмеялся:
– По крайней мере, они так говорят. Погоди, я, кажется, сообразил, кому можно позвонить. Ты сегодня дома? Я договорюсь.
– Конечно, дома. Я в него вмерз, – ответил Виктор и добавил: – Спасибо, Джон.
Виктор положил трубку и вернулся в гостиную. Итак, работать невозможно, прибирать больше нечего, готовить еду не нужно – холодильник забит готовыми обедами, которые только разогреть. Книги и фильмы? Ведь снова придется сидеть на месте.
По дому внезапно пронесся сквозняк. Что-то упало. Виктор обернулся на звук и увидел ручку, которая скатилась…
…с каминной полки.
Выкрашенный в белый цвет и вычерненный изнутри камин казался просто мертвым элементом декора. В спальне у Виктора была его уменьшенная версия, превращенная в бар. В бывшую топку вмонтировали деревянный шкафчик с резной дверцей и трубу, конечно же, заложили. А этот камин, хоть и не использовался, выглядел… как камин. Интересно, а что, если…
Виктор встал перед ним на колени и просунул голову в черную пасть.
Его губы растянулись в довольной улыбке.
Дверной звонок прозвучал как гром. Виктор вздрогнул. Он лежал на одеяле перед горящим камином, в руках у него была ручка, а перед ним – блокнот. Секунду назад Виктору было восемь и он продирался через лес, спасаясь от темного лесного духа.
Снова позвонили. Виктор рассеянно поднялся и пошел открывать.
За дверью оказалась совсем молоденькая и очень хорошенькая девушка.
– Добрый день! Мастера вызывали?
– А? Д-да.
Виктор уставился на посетительницу. Она была в плотной зимней куртке цвета хаки и кокетливом розовом берете. Куртка была заляпана маслом. В руках у девушки была брезентовая сумка, из которой торчал разводной ключ.
– Я Анна-Лиза. Показывайте пациента.
Все еще недоумевая, Виктор проводил ее в подвал. Она остановилась на последней ступеньке и радостно огляделась:
– Ну да, все, как дедуля рассказывал!
Потом прошла прямо к котлу и похлопала его по железному боку:
– Ну привет, монстр. Будем тебя лечить.
Девушка сняла берет, подколола великолепные каштановые волосы и принялась раскладывать инструменты. Виктор наблюдал за этим, как за священнодейством. Почему-то он все ждал, когда из брезентовой сумки появятся свечи, благовония и ритуальный нож. Но вот Анна-Лиза скользнула по нему взглядом и вспомнила о его существовании.
– О. Не беспокойтесь, дальше я разберусь, – сказала она.
Виктору ничего не осталось, как вернуться наверх. Он снова взялся за ручку, но превратиться в мальчика больше не получалось. Почему-то вместо букв рука вывела тонкий девичий профиль. Виктор задумался и дорисовал венок из полевых цветов. Потом подумал еще и превратил несколько цветков в шипы, а к губам добавил хищные складки. Вот так лучше. Он начал писать «Анна-Лиза», но переделал на «Мирабель». И у Мирабель есть маленький сводный брат восьми лет, а значит, лесному духу не поздоровится…
– Я закончила!
Мирабель, то есть Анна-Лиза, появилась из подвала, как замасленный дух хороших новостей. Виктор поднялся с одеяла. Он как раз поставил последнюю точку.
– Проверяйте, – сказала девушка.
Виктор переключил термостат и приложил ладонь к радиатору. Радиатор постепенно нагревался.
– Анна-Лиза, вы – чародейка! – изрек Виктор.
Девушка пожала плечами:
– Обычно да, но в данном случае я скорее некромант. Вы знаете, что эту модель сняли с производства шесть лет назад? Ошибка конструкции. Про электрику я вообще молчу, там можно только нецензурно. По моим подсчетам, он проработает еще месяц-полтора. Так что я настоятельно рекомендую вам подыскать замену. Если хотите, напишу несколько вариантов.
Не особенно задумываясь, Виктор протянул ей свой блокнот. Анна-Лиза раскрыла его точно на рисунке. Он покраснел. Девушка улыбнулась.
– Очень красиво, – сказала она.