Дарья Эпштейн – Однажды в Мидлшире (страница 7)
Сьюзан выливала тесто на сковородку, и вчерашний ужас потихоньку отступал. Дом наполнялся самым мирным из запахов – запахом вкусной еды. Золотистые кружочки на блюде успокаивали. Страшное ушло. Страшное не повторится. Все будет как всегда.
– Джо, папа! Завтракать!
Вообще-то время приближалось к полудню, и старый Огастес Бушби уже успел сходить в сад и вернуться, а сама Сьюзан перехватила несколько бутербродов. Но чтобы день начался официально, нужно было собраться всем вместе и сесть за стол. Джейкоб называл это «набраться доброты». И это работало, по крайней мере, пока он был жив.
По лестнице затопали босые пятки. Джо, в зеленой пижаме и с одеялом на плечах, вошел в кухню.
– Привет, – сказала Сьюзан. – Хватай тарелку!
Джо строго посмотрел на мать:
– Сначала я должен умыться.
– О, правда?
– И почистить зубы.
– Ну что ж… Похоже, ты прав.
Сьюзан взяла с блюда оладушку и откусила маленький кусочек.
– Мама! Не хватай из общего, возьми тарелку!
Они посмотрели друг на друга и захихикали. Огастес Бушби появился за спиной внука:
– Так, что это у нас тут? Зеленый человечек? Ты с какой планеты, малец?
Джо сокрушенно покачал головой:
– Сегодня все взрослые ведут себя как маленькие!
И с достоинством удалился в ванную. Отец и дочь улыбнулись друг другу. Сьюзан поставила перед стариком тарелку с оладьями и старинный медный кофейник. Это тоже было частью утреннего ритуала. Сколько Сьюзан себя помнила, кофе в доме всегда варили в нем. Когда умерла мать, они с Джейкобом купили для отца кое-что из новой бытовой техники, чтобы облегчить ему жизнь. Хлебопечь и робот-пылесос пришлись кстати, а вот кофеварку он даже не распаковал. Посмотрел на нее, усмехнулся и отправил прямиком на чердак, где она и пылилась по сей день. Сейчас, вернувшись в отцовский дом через пятнадцать лет, Сьюзан наконец поняла почему.
– Я заглянул к лорду, – сказал Бушби, наливая себе кофе. – У бедняги сломана нога. Он, конечно, держится молодцом. Даже шутит. Но Мэри… ты помнишь Мэри, кухарку? Так вот Мэри шепнула мне, что лорд вряд ли сможет ходить, как раньше. Она слышала, как доктор говорил это Стеттону.
Сьюзан прицокнула.
– А ведь если бы не он, мы бы, может быть, и не нашли Джо вовремя! – сказала она.
– Ни он, ни Грета, ни этот парень… как его?
– Виктор, – ответила Сьюзан. – Виктор Эрскин.
– Да. Я думаю, нам нужно как минимум пригласить его и Стеттона на ужин.
– Согласна. Но, пап, как нам отблагодарить лорда Диглби?
Старик хмыкнул.
– Начнешь его благодарить, он может и обидеться. Для него это дело чести. Диглби всегда помогали Бушби… Но лорд сказал, что обещал показать Джо замок и вообще будет очень рад, если мальчик его навестит. Думаю, и Джо это будет интересно. И можно подарить лорду земляничное варенье. Он его любит, а Мэри оно не удается.
Сьюзан молча кивнула. И вдруг вспомнила:
– У меня ведь его медальон! Нужно вернуть!
Она прошла в прихожую и запустила руку в карман куртки. К ее облегчению, медальон был на месте. Сьюзан впервые посмотрела на него при свете. У нее на ладони лежал тяжелый серебряный круг с гербом Диглби по центру и цветочным орнаментом по периметру. Вещь была старинная, и за годы серебро потускнело, а линии гравировки почти стерлись. Но Сьюзан все же различила под гербом буквы. Когда-то они складывались во фразу, но сейчас прочесть все полностью было невозможно. Что это, семейный девиз? Наставление потомкам? Сьюзан легонько потерла их пальцем. В ответ медальон тихо щелкнул, и верхняя часть круга чуть сдвинулась. Теперь герб Диглби лежал почти на боку.
– Ой…
Сьюзан попыталась повернуть ее обратно, но у нее ничего не получилось. Дальше медальон тоже не двигался.
Сломала! И что теперь делать? Сьюзан стало страшно, как в детстве. И, как в детстве, она понесла сломанное отцу.
Старый Бушби покрутил медальон в пальцах.
– Нет, сам я за такое не возьмусь, – сказал он наконец. – Слишком тонкая работа. Сходи к Уизерману. Он часовщик, разберется.
И добавил себе под нос:
– Интересно, а сам лорд знает, что штучка с секретом?..
В Мидлшире непогодилось. Облака собирались еще с рассвета, и жители деревни, уставшие от липкой духоты, надеялись на хорошую грозу. Когда же дождь наконец пошел, он оказался мелким и нудным, из тех, что не приносят облегчения и только вгоняют в тоску.
Джонатан Диглби, нынешний лорд и владелец замка, сидел в малой гостиной и смотрел прямо перед собой. Стороннему наблюдателю могло бы показаться, что он загипнотизирован зрелищем капель, стекающих по стеклу. На самом же деле он их не видел и был далеко отсюда. Правая его рука была сжата в кулак, и из кулака свешивалась серебряная цепочка. Рядом на столе лежали распечатанные письма.
– Джонатан.
Леди Элеонора, его жена, замерла в дверях. Она была старше мужа, знатнее и богаче, но по-детски робела перед ним. К ее любви и уважению всегда примешивалась доля тревоги, и с годами она становилась все ощутимее. Так лань, уловив в воздухе далекое присутствие хищника, на секунду замирает, пытаясь решить, стоит ли ей бежать или можно еще немного побыть на этом пастбище.
– Джонатан! – позвала она чуть громче, когда он не отозвался.
Лорд Диглби дернулся, будто просыпаясь, и повернул к ней голову:
– Да?
– Я хотела… – Под его взглядом она стушевалась и проглотила конец фразы, а потом заговорила совсем о другом: – Ты в последнее время сам не свой. Это из-за войны, или тебя так огорчил тот случай?..
Лорд поднялся с кресла, подошел к жене и сделал то, что позволял себе крайне редко даже наедине с ней, – ласково коснулся ее щеки.
– Не волнуйся, Эли. Все в порядке. Это государственные дела, я не смею посвящать в них тебя, даже при моем безграничном к тебе доверии. Но ты должна знать, что ни нам, ни детям, ни нашему благополучию ничто не угрожает.
Элеонора благодарно улыбнулась. Она осмелела.
– Скажи, а от полиции есть новости? – спросила она быстро. – Они что-нибудь нашли?
При упоминании полиции лицо Джонатана Диглби напряглось, только на мгновение. Когда он понял, о чем идет речь, его брови снова разошлись, а на лицо вернулась успокаивающая улыбка. Он покачал головой:
– Пока нет. Но я абсолютно уверен, что они делают все возможное.
Как он ни старался быть мягким, от последних слов повеяло льдом. Леди Элеонора хорошо знала этот тон и знала, каким бывает лорд с теми, кто не оправдывает его ожиданий. Ей сделалось не по себе.
– Ты слишком переживаешь, – сказал лорд. – Да, нам нанесли оскорбление, но ведь мы не лишились ничего по-настоящему ценного.
Вот он, нужный момент! Элеонора набрала в грудь воздуха, ее рот приоткрылся…
– Мама, папа! Смотрите, что я нашел!
Мальчик вбежал в гостиную и с восторгом протянул к ним грязные руки. В ладонях копошился крошечный и очень худой щенок.
– Боже мой, Бенджамин! – леди Элеонора всплеснула руками. – Откуда ты это взял?
– Он был в поле. Можно мне его оставить? Пожалуйста, пап?
Лорд посмотрел на жалкое создание, а потом, через голову сына, на его гувернера. Тот хмурился.
– Это не собака, сэр, – сказал он в ответ на вопросительный взгляд лорда. – Если мне будет позволено выразить свое мнение, ваша светлость, я бы вернул его в лес.
Лорд чуть откинул голову назад и прищурился:
– Я принял ваш совет во внимание, мистер Стеттон. Бенджамин, отнеси щенка на псарню. Мистер Андерсон знает, что делать.
– Так я его оставлю?
Взгляд лорда потеплел. И снова он сделал то, что было для него нехарактерно. Он наклонился к сыну и поцеловал его в лоб.
– Да, Бенни, оставь.