Дарья Данина – Дурман (страница 25)
— Лид? — остановил её руку, не дав до конца убрать с моего лица остатки пены.
— Не надо, — я видел как тяжело она пропихнула по глотке ком.
Она поняла.
— Не бойся меня, — почти неслышно прошептала, вытягивая небольшое полотенце из её руки, и бросая его в раковину.
— Просто не надо, — умоляюще. Позволяя понять, что она не устоит.
И не надо.
Я поднялся на ноги, возвышаясь над ней. Такая маленькая. Глаза большие. Кудри растрепались, обрамляя красивое лицо.
Её взгляд против воли прошёлся по моему торсу. Снова в глаза. Пугливо. Зрачки расширились. Они стали почти чёрными.
— Ты же хочешь, — мне показалось, или мой голос и правда вибрировал от напряжения?
— Нет, — упрямо. Поджала губы, кусая их.
Но мои руки сами по себе уже были на уровне её груди. Одну за другой я расстёгивал пуговицы на этом халате. А Осина замерла. Не мешала, и этого уже было более, чем достаточно.
Я развёл края в стороны, глядя на то, как поднимается её небольшая грудь от потяжелевшего дыхания. Рубашка… её бы тоже расстегнуть… но я боялся торопиться. Она задыхалась. Сжала кулаки, не сводя почерневших глаз с моего лица.
В моём животе шевельнулся тёплый шар.
— Отойди, — робко и неуверенно.
— Нет, — качнув головой, я положил левую руку на её талию. Она вздрогнула.
Не могу…
Подцепив белую рубашку, я неторопливо вытянул её из льняных шортиков и кончиком пальца провёл дорожку по гладкой коже. Коснулся живота и почувствовал как он дрожит.
Она смотрела на мои губы. Проследила за тем, как я облизнулся, и неосознанно повторила за мной. Дышала через рот и зубками хваталась за нижнюю губу.
А я шёл дальше. Просто не мог остановиться. Не мог оторвать от неё взгляд. Не мог не касаться её. Это подобно пытке. Каждую секунду в ожидании гнева, вспышки ярости и толчка в грудь.
По коже прошёл неровный строй мурашек. По её коже тоже. Я опустил голову, следя за собственными пальцами, цепляющими пуговицу и расстёгивающими её льняные шорты. А она, кажется, искала опору. Потому что внезапно ухватилась руками за края раковины, и задышала громче обычного.
Быть не может… что это? Зелёный свет, мать его?!
— Иди сюда, — сипло произнёс, подхватывая левой рукой её бёдра и усаживая на раковину. Молясь, чтобы пьедестал и тумба выдержали её вес. Должны выдержать. Она же как пушинка.
Осина послушно обхватывает мою талию ногами и позволяет мне усадить её на самый край. А мои руки уже жили своей жизнью. Я стягиваю шорты по её ногам, и они падают на пол. Поднимаю голову, перехватывая взволнованный и смущённый взгляд. Всё будет хорошо, малышка.
Снова облизываю свои губы перед тем как склониться к ней. Осторожное прикосновения языка к её шее, и она тихо стонет. И…этот стон просто разрывает меня части. Напрочь выбивает остатки рассудка и мысли о том, что она вот-вот оттолкнёт меня.
Она отворачивает голову, подставляясь под мои губы, но я хотел большего. Поэтому резким и немного грубым движением поворачиваю её лицо обратно к себе…
Впился в губы, тут же врываясь в её рот своим языком. Влажно, не сдерживаясь, почти рыча и всасывая её язык. Распробовать её вкус. Такая сладкая. Она подалась ко мне, неуверенно обхватывая мою шею своими руками, а я едва не кончил в штаны от её скромного напора. Лихорадочно ищу мелкие пуговицы на рубашке, в надежде избавиться от преграды к её телу. Такому желанному. Волнующему.
Глава 24
— Макс! — оторвавшись от его губ, глухо произнесла его имя. Выдохнула.
Мои руки замерли на его затылке, разжимая пальцы на его волосах. Густых и жёстких. У меня не хватало смелости оттолкнуть его. Здравые мысли ушли на второй план, но я отчаянно хваталась за них, в надежде, что найду в себе силы одуматься.
— Что? — выдохнул мне губы, и его лоб коснулся моего. Взгляд опущен. Его чёрные ресницы дрожали, и рука, сместившаяся на бедро, мягко смяла плоть.
— Остановиться, — качнула головой, — нужно остановиться.
— Не нужно, — настойчиво, — Лид…
— Это неправильно…
— Неправильно то, что ты пытаешься сделать. То, что ты пытаешься отнекиваться от того, что чувствуешь, Лид.
Чувствую… а что я чувствую? Я уже плохо соображала. Потому что натиск с его стороны выбил все мысли, за которые я лихорадочно цеплялась. В нижней части живота жар. Кончики пальцев немели, а в груди возникала вибрация от каждого нового вдоха. Я терялась. Теряла себя, поддаваясь влечению и его рукам. Руке… было так горячо в тех местах, где он касался меня. Неправильно горячо и даже немного больно. В голове туман. Одурманенная, я была не в силах его оттолкнуть.
— Я не обижу тебя, Осина. Я не мудак… слышишь меня?
Слышу.
Господи, ну почему он с голым торсом?! Это сбивало ещё больше!
Мои руки застыли на его плечах. Гладкая, слегка загорелая кожа была горячее моих ладоней. Она совсем слегка была влажной. И такой манящей, что хотелось водить по ней пальцами снова и снова. Хотелось прикоснуться губами и… языком. Попробовать на вкус… я была уверена, что она была солоноватой… и безумно приятной.
Я оторвала взгляд от его обнажённой груди и встретила прямой взгляд. Его глаза поблёскивали, а в них отражалась я. Так чётко…
Его тяжёлое дыхание вызывало озноб и дрожь по телу.
Сглотнув ком, я приоткрыла рот. Дышать… Лида, не забывай дышать!
Макс провёл языком по своим губам и, сжал сильнее моё бедро, пальцем поддел резинку трусиков. Провёл по неровности на коже дорожку.
— Осина, — прохрипел на выдохе, опуская голову и губами прижимаясь ко мне. Языком провёл по ключице, а затем зубами прихватил тонкую косточку, заставляя меня вздрогнуть и сильнее впиться в его плечи. Ногтями вонзиться в кожу и откинуть голову.
Прохладный воздух уборной опалил то место, где прошёлся его язык, и я тихо простонала что-то нечленораздельное. Ещё… мне хотелось ещё.
И, кажется, он мгновенно прочёл мои мысли. Потому что его губы пошли дальше. Сминая и облизывая, огибая шею по миллиметру, смещаясь ниже и на секунду замирая там, где моя грудь скрывалась под белоснежным кружевом бюстгальтера.
— Прости, — тихо проговорил, цепляясь за лямки лифчика и спуская их по моим плечам. Тут же покрывая кожу лёгкими, почти невесомыми поцелуями, и одновременно стискивая пальцы на ноющем полушарии. Немного грубовато, но это едва не выбила остатки воздуха из моих лёгких.
Я машинально вздрогнула, ощущая как втягиваются мышцы на животе, а кожа моментально покрывается мурашками. Ладони соскользнули с его плеч, хватаясь за края умывальника. Просто держаться. Держаться, чтобы не рухнуть в пропасть этого сумасшедшего желания.
Закусив губу, я закрыла глаза. Тяжела дышала ртом, и не понимала, почему мои ноги, не посоветовавшись со мной, раздвигаются шире. Настолько, что Князев идеально уместился между ними, своим пахом прижимаясь ко мне. Позволяя прочувствовать его желание и возбудиться ещё больше.
— Твоя рука, — не глядя на него произношу первое, что пришло на ум, как ты…
— Не думай об этом, — сбивчиво.
Спускает кружевную ткань по моим грудям, тут же подхватывая полушарие, и жадно сминая его длинными крепкими пальцами. Опускается ниже, и обхватывает губами и без того напрягшийся сосок. Всасывает, обводя его языком и следом проделывает то же самое с другой грудью.
Судорожный вдох. Мой…
Я снова тихо застонала, выгибаясь в спине и подставляясь под его горячий рот. Стена рушилась на глазах. Я рушилась. Осыпалась, растекалась, словно лёд, брошенный на солнцепёк. Недопустимо и… это почти самоубийство.
Почувствовала, что осталась без бюстгальтера и открыла глаза. Подняла голову, туманным взглядом рассматривая его макушку, спускавшуюся всё ниже. Он опустился передо мной на колени, не отрывая губ от увлажнённой кожи. Языком пробежался по дрожащему животу, обводя пупочную впадину, и оттягивая пальцами резинку трусиков. Ниже. Ещё… пока не отошёл от меня полметра, чтобы свести мои колени и стянуть бельё до щиколоток.
Трусики смял в кулаке и поднял голову, чтобы перехватить мой взволнованный взгляд.
— Ты позволишь, — поднял руку, в раковину бросая стринги. Его глаза были полны чего-то, что заставляло меня против воли возбуждаться ещё больше.
Я промолчала. Не сказала "да", но и не дала отмашку. Только сглотнула накопившуюся слюну и нервно дёрнула уголком губ.
Я не прощу себе эту слабость. Наверняка. Сожру себя с потрохами как только всё закончится. Я знаю себя…
Это будет самокопание и самобичевание, с которым я, скорее всего, не смогу справиться.