Дарья Быкова – Вербера. Ветер перемен (СИ) (страница 99)

– Я помню, Ваше Величество. Но встретил вас и мгновенно влюбился, –

я копирую голос императрицы, и ей от этого, кажется, смешно. Или же от

того, что я повторяю почти официальную версию.

– Он встретил меня… и возненавидел. Мгновенно. Почти так же

страстно, как я его.

С молчаливого согласия Её Величества я беру со стола кисточку и

начинаю наносить пудру, меняя акценты и делая черты императрицы

трудноузнаваемыми. Закапываю раствор, меняющий цвет глаз. И всё-

таки спрашиваю:

– Вы так хотели за него замуж, Ваше Величество?

– Больше жизни. Ты ведь видела карту, Ирби. С одной стороны

громадная империя, с другой почти такое же огромное царство, как

думаешь, долго продержалась бы Кирремия, заключи эти гиганты

брачный союз, как собирались? Да они бы поделили мою страну уже во

время свадьбы, если не на помолвке… А я… я плохая императрица, Ирби, потому что сердце моё болит за Кирремию и лишь за неё, я была

бы, наверное, совершенно счастлива, отрекись Киррон от престола и

отправься в царство своей жены. Но он такой же безумец как и я… был, по крайней мере. Пора, Ирби.

Я царственно киваю… и Киррея покидает свои покои через потайной ход.

Мне же предстоит навестить королеву Иррийну и Рравеша – то ли ещё

фальшивого, и тогда его надо куда-то отослать, чтобы настоящий мог

занять его место, то ли уже настоящего… и тогда надо как-то сдержаться

и не выцарапать королеве глаза. Впрочем, то, что я в образе Кирреи, которая увела у Иррийны крайне завидного жениха, пусть и

экстремальными методами, меня слегка веселит и успокаивает. Мы, метаморфы, такие. Мелочные до ужаса.

К будущим спутниками я отправилась не сразу. Простояла ещё какое-то

время у зеркала, изучая свой новый образ, поэкспериментировала с

добавлением золота и синевы в глаза. Вот чует моё сердце –

пригодится. Хотя бы ту же Иррийну пугать, уж она-то наверняка в курсе

возможностей императрицы, да и вообще “я вижу твою душу” весомо

звучит.

Идти не хотелось. Но я добавила надменности в выражение лица, ведь

Киррея – железная, стальная, какая угодно, но только не милая леди, и

пошла. Можно было бы вызвать гостей к себе, но тогда эффект

неожиданности очевидно пропадёт, а мне почему-то очень надо увидеть

первую, настоящую реакцию. Увидеть, как они ведут себя друг с

другом…

Есть, конечно, риск встретить по дороге кого-то, о ком Киррея не успела

мне рассказать, но как императрица я могу просто пройти мимо, и пусть

проигнорированный только попробует что-то предъявить. Его

Императорское Величество в отъезде, Беран, надеюсь, тоже пока занят, а на всех остальных спокойно можно наплевать.

Остановив жестом собиравшегося доложить о моём приходе стражника, я шагнула в покои, отведённые Иррийне. У Рравеша, лже-Рравеша,

разумеется, были свои, чуть менее роскошные, этажом ниже, но я ни

капли не сомневалась, что найду их обоих здесь. И точно: они стояли у

окна. Паладин спиной ко входу, и королева… слишком близко. И

слишком поздно сняла руку с его плеча.

– Сестра! – наигранная радость резанула фальшью. Нервозность. Страх.

Обида.

Неужто паладин успел испортить доставшуюся от метаморфа идиллию?

Или она пошатнулась раньше?

– Ваше Величество! – на контрасте с фальшью Иррийны Рравеш звучит

неотразимо. Настоящий Рравеш, вернувший себе силу, неужели

королева могла хоть с кем-то его спутать?.. Я смотрю в тёмные глаза

чуть дольше, чем допускает этикет, гадая, мне ли адресован этот

горячий взгляд. С одной стороны, паладин держит поводок, так что

должен чувствовать меня, с другой… Киррея утверждала, что маги, которые будут нас сопровождать, привыкли ориентироваться на фон

амулетов, а снять их можно только по доброй воле, так что ничего не

заподозрят, может, и Рравеш видит в первую очередь их?

– Есть новости? – королева взяла немного себя в руки и теперь

изображает волнение за мужа. Как же. Я уверена, она мечтает стать

вдовой.

– Отправляемся через час, – коротко сообщаю я. И – не могу

удержаться, вот не могу и всё тут! – добавляю немного томных ноток: –

Кристиан, вы не могли бы меня проводить?.. Мне нужно кое-что с вами

обсудить.

Иррийна бледнеет, но мне её ничуть не жаль. Да, я давно знаю, что даже

у самых прожжённых негодяев, циников и убийц есть чувства – они чего-