Дарья Быкова – Вербера. Ветер перемен (СИ) (страница 90)

– Я чувствую в тебе свою кровь, как бы ты ни выглядела, Ирби. Но буду

очень признателен, если примешь истинный облик.

Я приняла. И мы ещё постояли молча, разглядывая друг друга.

– Поговорим? – предложил маг, словно я и в самом деле могла бы

отказаться. – Присаживайся.

Я вернулась в кресло, а Беран занял второе.

– Рравеш назвал тебя своим другом, Ирби. И ты за него отчаянно

просила, в то время как на тебе его поводок. Так кто он тебе всё-таки: хозяин или друг? Ты же не собачка, Ирби, чтобы совмещать.

Тон у мага достаточно мягкий, а вот взгляд – острый и холодный. Под

этим взглядом у меня даже мелькнула не самая смелая мысль –

ответить "не знаю", но я всё-таки сказала правду. То, как чувствовала:

– Друг.

Маг помрачнел.

– Ты считаешь, что друзей держат на поводке, Ирби?

– Он меня отпустит. – Увы, звучит неубедительно даже для меня самой.

Вот и маг в кресле напротив качает головой:

– Тот Рравеш, которого я когда-то знал, может, и отпустил бы. Но тот

Рравеш, – Беран мастерски подчёркивает интонацией слово “тот”, –

скорее бы умер, чем стал некромантом.

– Он не хотел, – говорю я. – Так сложились обстоятельства.

– Какая разница, Ирби? Не хотел, но стал. Скажи ещё, что он хочет тебя

отпустить, но не может, – усмехается мне в лицо верховный маг

Империи. – Людей судят за дела, а не за намерения.

Я молчу. Жду. И после паузы снова говорит маг:

– У нас с тобой, дочь, – я вздрагиваю от такого обращения, но Беран

делает вид, что не заметил, – всего два варианта. Первый – я прямо

сейчас забираю Рравеша в подвал, к утру он будет мёртв, а ты свободна.

Минус этого варианта – тебе будет очень, очень больно, так же как ему.

– А второй? – увы, с тем, чтобы скрыть страх от первого варианта, я не

очень-то справилась. А всё истинный облик – в нём куда сложнее

управлять своим телом и лицом.

– Вот, – маг достаёт из кармана небольшой флакон с мутно-серой

жидкостью. – Сегодня на ужине он получит пять капель, завтра ты дашь

ему шесть, послезавтра семь… и так до двадцати.

– Что это? – я кусаю губы, с подозрением разглядывая жидкость. Какая-

то она… мутная. Во всех смыслах.

– Это средство дают оборотням, которые не могут справиться со второй

ипостасью, чтобы они… оставались людьми.

Звучит почти безобидно, ведь паладин и так человек, вот только…

– Что оно сделает с Рравешем?

– Разрушит ту часть мозга, которая позволяет обращаться с магией. Так

что фактически он даже перестанет быть некромантом, – усмехается

Беран, только что-то невесело. – Поводок отпадёт сам собой. И если

чёрная сила его ещё не слишком изменила, он даже останется жив.

Может быть, даже в своём уме.

Если… может быть… Увы. Даже я понимаю – Кристиан Рравеш был

очень, очень сильным магом. Так что повреждения мозга будут слишком

велики.

– Третий вариант, пожалуйста, – тихо говорю я, возвращая флакон магу.

– А третьего не будет, Ирби, – жёстко говорит Беран, и, кажется, впервые

его тон совпадает со взглядом, вот только от этого ничуть не легче. –

Некромант обречён. Ради тебя я готов дать ему лишнюю пару недель и

надежду на хоть какую-то жизнь. Это всё.

– Когда надо ответить? – я пытаюсь встать с кресла, и с нарастающим

ужасом понимаю, что ничего не выходит. Мягко, но настойчиво на меня

давит невидимая сила. Видимо, сила родительской любви, – мрачно и

исключительно про себя кривлюсь.

– Сейчас, Ирби. Либо ты клянёшься, что будешь его поить вот этим, и ни

словом, ни жестом, ни взглядом, ни действием, ни бездействием не дашь

ему об этом знать, либо я сейчас же приступаю к первому варианту. Он

своей определённостью нравится мне куда больше.

– Вот она какая, отцовская забота, – всё-таки не удержавшись, язвлю я.

Но Берана не пронимает, он абсолютно убеждён в своей правоте.

– Да, Ирби. Действовать в интересах детей – это не значит потакать их

слабостям и глупостям.