Дарья Быкова – Вербера. Ветер перемен (СИ) (страница 82)

мерещится хруст в его непослушных ногах, но это, оказывается, были

ещё мелочи – зомби теперь рвёт свою собственную грудную клетку… и

достаёт сердце. Протягивает мне.

– Прости, – говорит Рравеш, и я вскидываю голову. Он криво

усмехается: – Не хотел красть твою мечту.

Я вглядываюсь в него. Он стоит в центре круга, с ритуальным ножом в

груди и, кажется, не испытывает никаких неудобств. Мне же не по себе

от этого зрелища куда больше, чем от зомби с его собственным сердцем

в руках. Проследив направление моего взгляда, новоявленный

некромант – теперь в этом нет и не может быть никаких сомнений, увы, опускает полностью затянутые черничной тьмой глаза. Извлекает клинок, и тот рассыпается пылью. Руны на теле бывшего паладина вспыхивают

чёрным, но я не успеваю ни прочесть, ни даже сосчитать, сколько их –

пропадают.

– Берёшь? – спрашивает Кристиан Рравеш, а зомби кладёт сердце к

моим ногам.

Я качаю головой. Увы, смерть Айгора не примирила меня с тем злом, что

он причинил мне при жизни, но сейчас это всё кажется таким

неважным… Я делаю шаг к паладину, ещё один, мимо застывшего

зомби, перешагнув через его совершенно уже не нужное мне сердце. На

языке крутится “ты как?”, но я почему-то не решаюсь его произнести,

наверное, потому что это слишком обыденный вопрос для того, что

произошло.

– Не подходи, Ирби, не надо, – говорит Рравеш, но я всё равно иду, не

воспринимая его слова всерьёз, потому что глаза его, как мне кажется, да и интонация говорят совсем другое. Я отчаянно хочу прикоснуться, мне это нужно, чтобы убедиться, что он живой, и мне почему-то

мерещится, что он хочет этого не меньше…

И вдруг – уже почти забытое, но такое знакомое и ненавидимое – рывок

за ошейник. Поводок не подпускает меня к бывшему паладину ближе, чем на пять шагов.

– Держись от меня подальше, – говорит новоявленный некромант. То ли

выплёвывает, то ли выдавливает из себя: – Метаморф…

Мне неожиданно не хватает воздуха, но я заставляю себя сделать

глубокий вдох, и ответить так, как будто бы мне всё равно:

– Как только снимешь поводок. Паладин.

Рравеш медлит, а затем молча делает какой-то жест в воздухе, и Айгор

рассыпается в пыль. Туда ему и дорога. Жаль только, допросить так и не

вышло.

– Ты связалась с вампиром, Ирби? Ради… меня?

– Ради себя, – огрызаюсь, и очень хочу перевести тему, потому что

хватит с меня этих полутонов и скрытых интонаций, из-за которых мне

мерещится чёрт знает что, а потом снова реальность и поводок… Но на

что переводить? Объявить Рравешу, что он теперь королевский

фаворит, если метаморф в его облике не оплошал?

– Расскажи, – просит паладин. Действительно просит. Но я не хочу с ним

говорить, сейчас точно не хочу, так что перекидываюсь в ворону и тут же

улетаю, со злым предвкушением ожидая, что паладин вот-вот дёрнет

меня обратно. Но он не трогает поводок.

Следующая попытка разговора тоже не очень удалась. Честно

признаться, к разговору я была не готова, даже и к вечеру следующего

дня, но откладывать дальше было некуда. Помощь моя новоявленному

некроманту была не нужна, кроме силы и жизненной энергии Айгора ему

досталась ещё его лошадь с повозкой, возможно, там были деньги, а

может, паладин теперь не брезговал кражами, как какой-нибудь

метаморф… Так или иначе, когда я спустилась, Рравеш сидел у только

что разведённого костра и ел невероятно вкусно пахнущий пирог с

мясом.

Я покосилась на заботливо выложенную по другую сторону костра

чистую и, кажется, даже новую одежду и кусок пирога. Ждал? Меня?

Вроде, больше некого. Но если так… почему за поводок-то не дёрнул?

Снова играем в псевдо-уважение и дружбу? Я больше не хочу в такое

играть.

– Доброго вечера, Ирби, – как ни в чём не бывало сказал паладин, разглядывая меня непроницаемыми тёмными глазами. Сейчас, когда

магия спит, и не скажешь, что что-то в нём поменялось. Но оно

поменялось, увы, и безвозвратно. Чего ждать от некроманта? Ничего

хорошего точно. Достаточно вспомнить, как быстро ретировался вампир, и его бесполезную рекомендацию бежать…

– Доброго и вам, господин некромант, – благожелательно отозвалась я, облачаясь в одежду… и догадываясь, что такой ответ его ранит, и ещё

как. С другой стороны… мне больно, больно из-за него, и я не вижу ни

одной причины, чтобы щадить того, кто до сих пор держит меня на