Дарья Быкова – Вербера. Ветер перемен (СИ) (страница 80)
вампир продолжил, словно бы я ему возразила:
– Этот бледный заберёт силу у ещё живой жертвы, сначала сила, потом
жизнь, так что твой поводок, скорее всего, спадёт сам собой, метаморф
Фил. Ты будешь жить, и будешь жить свободной… Разве это плохо?
Слова вампира звучали бессмысленным, раздражающим шумом. Я
видела, как камни и в самом деле наполняются ещё большей чернотой, жадной, липкой, противоестественной…
– Отпусти! – взмолилась я, но вампир словно и не услышал.
– Рравеш… – тем временем заговорил Айгор. Если паладин и слышал
его, то никак не отреагировал, со стороны казалось, что он без сознания.
Но моего бывшего хозяина это ничуть не смущало. – Ты слишком много
раз переходил мне дорогу. Из-за тебя меня не приняли в паладины… –
Пинок. – Ты сорвал мне выгодную женитьбу! – Ещё пинок. – Да ты даже
метаморфа у меня отобрал! Но теперь справедливость восторжествует, Рравеш. Ты за всё мне ответишь! Знаешь, я даже был рад, что ты смог
удрать из Инквизиции. Потому что ты должен вернуть мне моё, и ещё ты
должен мне компенсацию…
Я меняла облик за обликом, полуосознанно, в попытке найти хоть один, который сможет вырваться из цепких рук вампира. Напрасно…
Усиленный моей же кровью, кровосос был поистине непобедим, не
помогали ни смена размера, ни шипы, ни скользкая чешуя…
А ритуал тем временем продолжался и перешёл в активную стадию –
выплеснув все свои обиды, Айгор начал нараспев читать какое-то
заклинание и чертить ножом руну на груди паладина, прямо через
одежду…
Я сделала ещё один отчаянный рывок, но надежды уже не осталось –
Айгор, коротко замахнувшись, всадил клинок в грудь паладина.
Время для меня застыло. Я видела, как оживилась чернота, как победно
оскалился мой бывший хозяин, видела кровь из раны… И мне было
почему-то совершенно всё равно, что будет дальше: я упаду через
несколько секунд бездыханной, или же через пару минут меня швырнёт
на землю очередной приступ боли, которыми так любил развлекаться
Айгор… как бы там ни было, я, кажется, проиграла. Упустила шанс на
нормальную жизнь. На дружбу, пусть и немного странную… а может, и на
любовь?
И тут всё изменилось.
Рравеш открыл глаза, и, несмотря на яркий свет луны, они показались
полностью затянутыми чернотой:
– Ий ро, – выдохнул он.
Ий ро? Я… я принимаю?
Вырываться я забыла. И дышать тоже. А вампир грязно выругался, помянув отчего-то некромантов: по всему телу Рравеша зазмеились
чёрные руны, а Айгор, ещё недавно радостно скалившийся, постарался
отпустить ритуальный клинок и сделать шаг назад, или хотя бы
вытащить орудие из груди паладина – очевидно, что он такой поворот в
ритуале не планировал. Но сделать ничего не успел – взметнулось
откуда ни возьмись чёрное пламя, и Айгор высохшей куклой упал рядом
с Рравешем.
Чернота в камнях довольно облизнулась и отступила – ритуал завершён.
Глава 19
Кристиан Рравеш. Некромант.
Никогда, никогда он не видел себя некромантом. Даже в кошмарах и то –
нет. И когда печать Киррона лишила его силы, а Ирби спасла, и неясно
было, что делать дальше – тоже нет. Ни-когда.
Он очень хорошо знал, что это такое. Постоянная, выжигающая, изматывающая жажда. Чёрный никогда не бывает сыт, ему всегда мало, ему с каждым разом надо больше, и его постоянный голод ощущает и
некромант. И поддаётся, трансформируется, сам того не замечая, приносит в жертву не только людей и животных, но и самого себя, всё, что было дорого, всех, кто был дорог… Жалкое, зависимое
существование. Мерзкое.
Рравеш повидал достаточно некромантов. Не такая уж это редкость –
любитель дармовой, как кажется поначалу, силы, не отягощённый
моральными принципами… Кто-то встаёт на этот путь из любопытства, кто-то из жадности, кто-то от отчаяния… И никто потом не может
соскочить. Видел он и тех, кто растерял всё человеческое, и даже
выглядеть стал, несмотря на бьющееся сердце, как умертвие, и тех, кто
ещё сопротивлялся, отчаянно цепляясь за остатки былых чувств и
привычек, не понимая, насколько уже далеко от всего человеческого…
Взять хотя бы того некроманта, которого они с Ирби синхронно
закололи… Рравеш успел с ним переговорить, если можно так назвать
магический допрос, так что прекрасно знал, что у того творилось в голове
и на душе, если предположить, что этот жалкий комок из жажды, одиночества, тоски и злобы можно назвать душой… Для себя тот
некромант называл то, что творил с маркизой, дружбой. Почти