Дарья Быкова – Вербера. Ветер перемен (СИ) (страница 5)
ними. Стоило мне оказаться ближе, чем в пяти шагах от них, и псины
начали скалить зубы и рычать, показывая, что добычу не отдадут. Будь
сейчас ночь, или будь это место безлюдным и необитаемым, я бы
разделалась с собаками ещё легче и охотнее, чем с их дурными
хозяевами. Но на дворе белый день, на окнах домов то и дело
колышутся занавески, да и прохожие, хоть и редко, но есть… Надо
обходиться тщедушным человеческим телом и его очень скромными
возможностями. Нельзя, чтобы с моим настоящим обликом связали хоть
какую-то странность. То, что придурки забежали не в тот район – ерунда, главное, чтобы на месте конфликта не было ни капли моей магии…
– Отдай! – решительно приказала я, делая шаг вперёд. Одна из собак
вскочила и, поджимая хвост, сделала шаг навстречу, рычание стало
громче. Плохо.
Но если не получилось с наскока – видимо, одинокая девушка не кажется
псам хоть сколько-нибудь значимой угрозой, а смутное беспокойство уже
забыто, ведь я веду себя как человек, попробуем по-другому.
– Грымза меня уволит, – доверительно сообщила я собаке, замерев на
месте. – А мне работа очень нужна, понимаешь?
Собака чуть склонила голову на бок, подняла уши. Не понимает, но
слушает.
– Тебе ведь не нужны эти травки, правда? – ласково проворковала я, и
сделала малюсенький шаг вперёд. – А мне без них никак нельзя…
понимаешь? Ты ведь умная, хорошая собачка… красивая. Мудрая.
Большая, сильная…
Собака рыкнула, но чуть отступила. Беда только, что у меня хвалебные
прилагательные заканчиваются, заговаривать зубы – не моя сильная
сторона. Но, кажется, в данном случае важен тон, так что к тому моменту
как я оказалась всего в шаге от заветного пакета, про грымзу, которая
меня уволит, я успела сообщить раз десять. Причём, с неласковыми
прилагательными в сторону грымзы дело обстояло куда лучше, чем с
хвалебными в стороны псины…
Я была очень близка. Я присела и под пристальными взглядами обеих
собак уже протянула руку к мешку раздора, и тут раздался женский
вопль:
– Ох! Какой ужас! Лорд, сделайте же что-нибудь! Эти звери сейчас
разорвут бедную девочку! О, мне плохо!
Псины вздрогнули от резкого звука, стряхнули напавшее от моего
монотонного речитатива оцепенение, и одна из них, видимо, вспомнив
про службу, вцепилась-таки мне в руку. У меня было время, чтобы
призвать силу, сделать запястье скалой, о которую сломает зубы любая
собачища, но свидетели! Свидетели! Будь они дважды укушены и
трижды полюблены каким-нибудь вампиром или оборотнем… Особенно
эта дамочка, да и неведомый лорд тоже, чтоб его… Чего он медлит?
Пусть уж и в самом деле делает что-нибудь, а то отрастить новую руку я
не факт, что сумею, да и больно мне!
Впрочем, тут я была несправедлива. Буквально секунда, и собака с
жалобным воем летит прочь, перекатившись по земле и вскочив на лапы
в паре десятков шагов, поскуливая, догоняет вторую – та улепётывает от
кнута с весьма впечатляющей скоростью.
Резкий, не терпящий возражений голос:
– Покажи руку!
Я спрятала прокушенную и кровоточащую ладонь подальше за спину и
подняла взгляд. У лорда первого паладина, оказывается, очень чёрные
глаза. Слишком чёрные для воина света. Будь я инквизитором, за один
такой взгляд отправляла бы на костёр, иная нечисть куда скромнее и
благочестивее смотрит.
Опомнившись, опускаю глаза. На пару секунд позже, чем следовало бы, но чего уж теперь. Что значил со стороны паладина затянувшийся
взгляд, даже думать не хочу. Страшно.
– Всего лишь царапина, сиятельный лорд. Не стоит вашего…
Видимо, у лорда паладина нет времени на пререкания с излишне
скромными или просто туповатыми служанками, он бесцеремонно
поднимает меня, подхватив под мышки, а затем на запястье моей
здоровой руки смыкаются жёсткие пальцы. Наверное, лорд паладин
ничуть не горячее обычного человека, но мне его прикосновение кажется
обжигающе-горячим, как будто бы это уже инквизиторские клещи…
То, что произошло дальше, я не могла предположить даже в самой