Дарья Быкова – Вербера. Ветер перемен (СИ) (страница 29)
смыл с лица почти всю грязь, здраво полагая, что больную кожной
заразой крестьянку в город никто не пустит, однако стражи на воротах не
оказалось в принципе. Путешествуй я одна, сочла бы подобную
странность достаточным основанием для того, чтобы изучить
обстановку, прежде чем соваться внутрь… но я была с новым хозяином, а ему либо напекло солнцем голову, либо от природы осторожности не
досталось, и он направил порядком уставшую лошадку прямо в
гостеприимно распахнутые ворота. Я покосилась на одиноко реющий над
воротами алый флаг Инквизиции – свидетельство, что город под
защитой, и промолчала. Город совсем маленький, видимо, раз паладины
даже не сочли нужным отметить его своим, серебристо-синим флагом, вряд ли здесь больше двух инквизиторов, а то и вовсе один, и тот
умениями не блещет… А Рравешу будет очень полезно оказаться в
смертельной опасности – глядишь, охотнее начнёт договариваться.
Впрочем… кажется, ему и в самом деле голову напекло – готова
поклясться, что паладин, чуть притормозив и привстав на телеге при
въезде, чтобы осмотреться, затем прицельно правил к дому, на высокой
крыше которого развивался младший брат алого флага на въезде…
Прохожие по дороге почти не встречались, а те, кто встретился, отводили взгляды, не желая по каким-то причинам встречаться глазами.
У одного из прохожих – невысокого мужчины лет сорока я попыталась
узнать, где постоялый двор, на что мужчина ссутулился ещё больше и, пробормотав что-то до крайности неразборчивое, но подозрительно
похожее на “лучше уезжайте”, ускорил шаг.
Паладина данная ситуация отчего-то ничуть не смутила, и свернуть с
намеченного пути не заставила.
– Решил сдаться? – не выдержала и заговорила-таки, когда уже никаких
сомнений не осталось, а алый флаг маячил совсем вблизи, буквально
через пару-тройку домов. – Давай я тебя прибью? И мучиться будешь
меньше – я куда гуманнее инквизиторов, и мне хоть какое удовольствие
напоследок!
На самом деле, мне стало страшно. Вдруг он решил не сдаться, а сдать
меня? В обмен на… да, в общем, мало ли на что. На какую-то
информацию, на помощь, на деньги, на что угодно… А может, надеется, что Инквизиция вытащит из меня то, что я не тороплюсь выкладывать по
доброй воле? Не исключено, что Рравеш рассудил как и я – смертельная
опасность сильно способствует желанию договориться… а возможностей
испортить мне жизнь у него куда больше, как ни крути. Хотя бы только
потому, что он после моей смерти будет жить, а вот я его ни на секунду
не переживу…
Лорд ограничился насмешливым взглядом, делавшим его отчаянно
непохожим на тётушку Крис, несмотря на чепчик и платье, и меня
захлестнуло досадой и гневом: он явно заметил и понял мой страх. С
другой стороны, может быть, как раз намеренно пугает?..
Не знаю, что собирался сделать Рравеш на самом деле, но в дело
вмешался случай – любимый сын богини, говорят, не повинующийся
даже ей. Под ноги нашей неспешно бредущей лошадке бросилась
женщина. Лошадь шарахнулась в сторону и, сделав пару попыток
перейти в галоп, остановилась, женщина же, в последний момент
опомнившись, отшатнулась назад, упала, и теперь просто сидела на
мостовой, утирая беззвучно текущие слёзы.
Всё-таки тётушка из Рравеша получилась что надо – слушая, как он
хлопочет над пострадавшей, я только диву давалась: в первом паладине
пропал знатный артист. И голос, и манеры, и движения… не всякий
метаморф так справится с ролью противоположного пола. Можно было
бы восхититься, но для меня это плохо – ибо свидетельствует о том, что
лорд наблюдательный и предусмотрительный. Обдурить такого куда
сложнее… Не дожидаясь, пока “тётушка” сгонит меня с телеги, я сама
спрыгнула, освобождая место и бросая любопытные взгляды на новую
пассажирку.
Женщина была одета хорошо. Учитывая размер города, я бы отнесла её
к зажиточным купцам, или даже не очень богатым аристократам, несмотря на заплаканное и опухшее лицо, возраст я определила
довольно уверенно – около сорока, может, сорок пять, если пользуется
какими-то магическими кремами…
Рравеш – вероятно, сказывается большой опыт утешения плачущих
женщин, или же врождённый эгоизм – не пытался узнать, что у
несчастной стряслось. Вместо этого он интересовался постоялым
двором, рынком, ярмарками и обычаями, и в какой-то момент рыдания
женщины будто выключили.
– Вы не местные! – воскликнула она, словно впервые нас увидела.