Дарья Быкова – Вербера. Ветер перемен (СИ) (страница 113)
* * *
Кристиан Рравеш. Некромант.
– Прогуляюсь.
Город манил. Звал выйти на улицу, хотел куда-то отвести, что-то
показать. Понятно, что ничего хорошего некроманта в проклятом городе
манить не может, но всё равно интересно. Заглянуть бы во дворец… В
отличие от проклятых домов дворец не разрушился, но весь затянут
черничной пеленой. Рравеш не рекомендовал бы туда заходить никому, кроме некроманта. И вообще никому заходить туда ночью. Впрочем, до
заката ещё есть время…
– Я с тобой! – В глазах у Янны слишком много жажды, чтобы её можно
было оставить здесь. Кажется, магический фон начисто сносит ей крышу, она не может сопротивляться желанию убивать, хотя, вероятно, даже и
не пытается, и только жёсткий поводок удерживает её от попыток
наброситься на ту же Иррийну. Кристиан заметил, с каким выражением
молодая некромантка поглядывает на тонкую белую шею королевы, безошибочно определив самого слабого в их отряде…
– Идём, – кивает он.
Ирби молчит, уткнувшись в дневник хозяйки дома, лишь насмешливо
вздёргивает бровь. Да, он сегодня кавалер на расхват.
– Вернись до темноты, Рравеш, – хлопает его по плечу Эйрон.
Паладин кивает и, проигнорировав взгляд Иррийны, выходит за дверь.
Янна идёт следом.
– Мне нужна жертва, – с ненавистью выдыхает она, стоит им оказаться
на улице.
– Нет, – ровно отзывается паладин, накидывая ещё два уровня защиты
на дом. – Не нужна.
Девчонка забегает вперёд, заставляет его остановиться.
– Пожалуйста! – в глазах начинают дрожать слёзы. Удивительно. Ирби и
за себя даже не просила, а эта девица выпрашивает у него разрешение
на убийство. Словно проникновенное “пожалуйста” может сделать
чёрное белым, а недопустимое допустимым. Детям, конечно, говорят, что это волшебное слово, но в двадцать лет уже надо бы понимать, что
не такое уж оно всемогущее.
Рравеш молча обошёл Янну и пошёл дальше.
– Я не могу больше, эта жажда сжирает меня изнутри! – выкрикнула
она. – Лучше бы ты меня убил!
И осеклась, когда он обернулся. Поняла, что маг, держащий её на
поводке, кажется, и в самом деле готов убить. Впрочем, Кристиан
Рравеш решил дать ей ещё один шанс.
– Ты сама держишься за жажду, – обронил, отворачиваясь. – Я изолирую
её, а ты сама снова лезешь к ней, потому что жадность не даёт тебе
отказаться от силы.
– Жадность? Жадность?! Это не жадность, маг, это инстинкт
самосохранения. Я не могу позволить себе быть беспомощной. Не могу!
– Тогда терпи, – равнодушно отзывается паладин и – надоело! – чуть
сжимает поводок, лишая некромантку возможности говорить.
Жалко ли её? Нет. Не жалко. Все некроманты, которых он видел, а видел
он их преимущественно пойманными, уповают на то, что просто не
хотели быть беспомощными. Как будто это может оправдать убийства.
Или как будто несправедливость, однажды совершённая по отношению к
тебе, оправдывает любой творимый тобой беспредел…
Город привёл его к площади перед дворцом. Чернично-чёрная брусчатка, такой же помост, такая же дыба на помосте. Не имеет значения, из чего
сделаны предметы, они все теперь чёрные, и, кажется, все превратились
в страшные артефакты разрушения. Взять один такой камешек, подбросить его недругу, и тот сойдёт в могилу за неделю… а потом, может, ещё и вылезет из могилы.
Янна, опустившись на колени, гладит камни, и в глазах её столько
черноты, что Рравеш уже почти не верит, что её можно спасти. Но всё-
таки тратит свою силу на то, чтобы отсечь от непутёвой девицы
черничные щупальца.
У помоста какая-то надпись – чёрное на чёрном, но каким-то чудом
заметно, и он идёт к ней.
“Метаморф. Обвиняется в убийстве королевы и в том, что обманом
занял её место. Обвиняется в пособничестве некроманту и покушении на
короля. Подлежит медленной и мучительной казни через
обескровливание. Всем, кто желает защититься от зла, и верен королю, явиться за своей каплей крови”.
Это не первый и далеко не самый страшный приговор, который паладин
прочитал в своей жизни, но ему на редкость неуютно и даже немного
жутко. Может быть, потому что “метаморф” теперь значит для него нечто
особенное?