Дарья Быкова – Лаис Разящая (СИ) (страница 23)

Вопрос «зачем затевать это представление» Ирислав не рассматривает. И так понятно – менталистка хочет получить разом и власть над Шестью княжествами, и сильного стихийника себе в подчинение. Рвануть если не из пешки, то из Ладьи прямо в Ферзи. И для этого ей всего-то надо оказаться возле князя, когда на нём нет защиты от ментальной магии. К счастью, защита у князя есть, плохо, что непроверенная, но что есть, то есть.

Девушка, если князь правильно помнит, то её представляли ему как Равенну, делает несколько шагов к нему. Невысокая, тоненькая, безоружная, с тонкой, бледной кожей, через которую просвечивают сеточки сосудов. Кому бы пришло в голову её опасаться? Ирислав молча смотрит, как она приближается. Ну, Яромир, проверим твой амулет…

Амулет работает. Причём, работает куда лучше, чем князь ожидал. Но этот тот случай, когда слишком хорошо – это уже очень даже плохо. Ирислав был уверен, что амулет, в лучшем случае, защищает того, кто его активировал, но оказалось, что он просто глушит любое ментальное воздействие. Вот только понял это он, уже когда было слишком поздно.

Равенна оказывается почти вплотную к нему, кажется, намеревается взять за руку, но в последний момент её словно подменили. Глаза, только что ещё светло-голубые, становятся темнее, почти чёрными, и хотя князь никогда не видел со стороны, как это происходит, лишь ощущал сам, он безошибочно определяет, что перед ним полностью невменяемый стихийный маг. Видимо, амулет перекрыл ментальное воздействие, и стихийница в прямом смысле сорвалась с поводка.

Ирислав старается действовать быстро, однако события обгоняют, пусть и всего на полсекунды, но при такой скорости это слишком много. Князь ещё только схватился за рукоять кинжала, а рядом уже звучит надрывный крик, полный ужаса и боли, и обрывается почти мгновенно: менталистку, потерявшую управление, стихийница скрутила воздушными потоками в жуткую спираль, а затем от души приложила о скалы, с такой силой, что земля, кажется, содрогнулась.

Ирислав недостаточно быстр и точен, увы, кинжал лишь чиркает по руке стихийницы, а сама она уже в метре над землёй и в трёх метрах от князя. Нет никаких сомнений, что сейчас его постигнет та же участь, что и менталистку.

Если всё равно умирать, какая разница от чего? Нет, предупреждение Айвора он не забыл, но как не попытаться?

Князь рвёт с пальца тускло-серое толстое кольцо.

Глава 17

– Что ты сделала?..

Вопрос лишь добавляет напряжения в и так уже почти звенящую неприязненную тишину, нарушаемую лишь лёгким шорохом травы да изредка похрустыванием веток под ногами менестреля. Альды идут совершенно бесшумно.

Лаис отвечает непроницаемым взглядом и поднятой бровью. Уж кто-кто, а всемирно известный менестрель мог бы сформулировать вопрос и получше, если желает получить ответ. Впрочем, как ни формулируй, отвечать Аделаис не хочет, но Айвор догадывается сам:

– Скажи, что ты не разрушила заклятие… Лаис… Лаис? Серьёзно?! Теперь он снимет кольцо, и всё, конец всему или, как минимум, этому континенту!

– Он не снимет, – говорит девушка вслух. Про себя добавляет: «без веской причины».

Айвор издевательски смеётся. Впрочем, горечи в его смехе больше, чем издёвки:

– Я отдал двадцать лет жизни, двадцать лет, Лаис! По одной лишь твоей просьбе. А ты… ты всех предала. Альдов… людей… всех. И ради кого? Ради марионетки стихий, в котором и от человека-то уже ничего не осталось! Ты же видела, какой он! Пустышка! Скорлупка!

Аделаис бросает взгляд на альдов, шагающих впереди. Делают вид, что ничего не слышат, но получается у них так себе. Уши разве что не шевелятся от любопытства.

Ей хочется огрызнуться, но она чувствует себя в западне. Поэтому и ненавидит любой здравомыслящий альд просить, что потом ты в кабале. И пусть тот, кого ты просил сто раз прав или тысячу раз неправ, нет никакой разницы. Ты ему должен, и на этом всё.

– Яромир его убьёт, – неохотно роняет, наконец, девушка. – Если надо будет.

– Человек? Стихийного мага? Даже не смешно, – огрызается менестрель.

Лаис молчит. Смешного и в самом деле ничего нет – с амулетом альда, ускоряющим в сотни раз, стихийного мага убьёт кто угодно. Впрочем, вполне возможно, что Айвор во всём прав, и она совершенно зря всё это затеяла… но по-другому, наверное, и не смогла бы. Да, всё стало зыбко, слишком много неизвестных, и, вероятно, не всякая прорицательница увидит, к чему всё идёт… но зыбкий, даже призрачный шанс куда лучше гарантированной серой безнадёжности.

– Лаис… – снова начинает Айвор. И замолкает. И, кажется, что-то осмысливает, небыстро и мучительно. Потому что через полчаса, когда путники уже почти вышли к реке выдыхает: – Прости!

Она молчит: не простила и не простит, за что бы он там ни извинялся.

Дальше они идут вдоль реки в поисках моста, чтобы перейти на другой берег, а там уже рукой подать до скал, за которыми начинается другое княжество, и откуда уже легко можно попасть к альдам.

Мост догорает у них на глазах. Княгиня по всем правилам военного искусства отсекает пути отступления. Можно пойти дальше или обратно, в поисках парома или другого моста, но сомневаться не приходится – облава будет и там. Даже если не присматриваться, на крутом противоположном берегу видны огни костров, слышен шум лагеря… а если присмотреться, то видно и магическое плетение, которое обмануть уже куда сложнее, чем человеческий глаз. И Лаис уверена – наверняка, припасена там ещё пара ловушек на альдов, что-нибудь этакое, по лучшим рецептам времён Кровавой Империи.

Сама бы рискнула перебраться вплавь и попробовать уйти. Тащить Трома, Алану и Айвора с собой – верная смерть всем…

– Подождём, – говорит Лаис, на всякий случай накрывая отряд ещё одним отводом глаз и отступая вглубь леса на своём берегу. Есть ли у них здесь стихийник? Скорее всего, нет. Но как знать…

В любом случае, они не смогут стоять тут лагерем долго. Отправятся на поиски. Сами и сделают мост, который разрушили, надо только подождать…

Хотя ей ждать невыносимо. Сердце ноет и заходится от страха. Не за себя. За другого. За того, кто вопреки её убеждённости поместился в сердце и занял там, оказывается, столько места, что теперь она чувствует себя разбитой пополам. Неизвестность сводит с ума, а навязанные Айвором условия заставляют ненавидеть его так, как Лаис даже и не предполагала, что умеет. Чёрт бы побрал демонов, полудемонов и всех, кто с ними связан, вместе с их дурацкими «простыми» условиями!

Ужин ловит Тром, он же разделывает и жарит. Во взглядах, которые он бросает на неё, Аделаис читает жалость, и от этого ей хочется всем им врезать. Кроме, пожалуй, Аланы. Пожилая женщина-альд глядит равнодушно, и это лучше всего.

Лаис сидит на заботливо притащенном Тромом дереве и смотрит в костёр, сжимая в руках полную миску, к которой не притронулась. Стоит ли чего-то слово альда? Её слово?

Где-то неподалёку собирается гроза. Лаис косится на красные тучи, хотя закат в другой стороне, и сердце замирает от дурных предчувствий. Ничего хорошего красные тучи значить не могут.

– Красная, – задумчиво произносит Алана. – Где-то умер стихийный маг…

Она вскакивает, кажется, раньше, чем Алана успела договорить. Миска, до которой и раньше не особо-то ей было дело, летит на землю.

– Я должна знать, – говорит Лаис, поднявшемуся тоже на ноги Айвору. – Я. Должна. Знать.

– Ты обещала, – говорит в ответ менестрель. То ли соглашаясь и просто напоминая, то ли наоборот, желая не пустить. Впрочем, Аделаис плевать.

– Обещала, – соглашается девушка, срываясь с места.

Альды бегают очень быстро, альды умеют даже играть со временем, но всё же и они не способны отыскать человека мгновенно. Лаис чувствует свои амулеты, вернее, один из них, но очень слабо. Только примерное направление, и то – оно сбивается, плывёт, отражаясь от каких-то магических вспышек, а затем и вовсе пропадает, стоит ей попасть в грозу. Вопреки обыкновению девушка не гоняется за молниями, а уворачивается от них – кажется, что одна молния этой необычной грозы способна разрушить саму суть Лаис за считанные секунды… Ей мерещится, что даже и капли жгут кожу, но это, наверняка, всего лишь мерещится, да и какая разница? Сейчас важно всего лишь одно: жив?..

В скалах ориентиры теряются окончательно, и Лаис просто с маниакальным упорством носится по камням, разыскивая хоть что-то. Что-то и находит.

Уже стемнело, но она видит и засохшие брызги крови, и разбросанные в разных местах тряпки, бывшие когда-то чьей-то одеждой.

Чьей-то. Не его, не Ирислава – в этом Лаис уверена, но этого, разумеется, мало. Поэтому она ищет дальше. Если князь жив, вероятно, он собирается вернуться в замок княгини Иршши, или хотя бы в город, так что девушка бежит в этом направлении. Чем больше она удаляется от места предполагаемой битвы, тем легче становится дышать, и вскоре даже начинает различаться её амулет. Тот, который у Яромира. Совсем недалеко, буквально полтора часа перехода для человека и всего несколько минут для альда, который сильно торопится. Лаис устала. У неё уже давно не осталось сил: многое было вложено в амулеты, остатки давно сгорели в попытке обмануть время и пространство и получить ответ на самый главный вопрос в один момент… Но она всё равно продолжает, остановиться уже невозможно, а каждая секунда неизвестности приносит куда больше боли, чем уставшее тело.